реклама
Бургер менюБургер меню

Булат Окуджава – Под управлением любви (страница 2)

18
и грохочет, как прибой… Мне фантазий тех не жалко — я грущу о нас с тобой.

«На Сретенке ночной надежды голос слышен…»

На Сретенке ночной надежды голос слышен. Он слаб и одинок, но сладок и возвышен. Уже который раз он разрывает тьму… И хочется верить ему. Когда пройдет нужда за жизнь свою бояться, тогда мои друзья с прогулки возвратятся, и расцветет Москва от погребов до крыш… Тогда опустеет Париж. А если все не так, а все как прежде будет, пусть Бог меня простит, пусть сын меня осудит, что зря я распахнул напрасные крыла… Что ж делать? Надежда была.

Романс («Стали чаще и чаще являться ко мне…»)

Стали чаще и чаще являться ко мне с видом пасмурным и обреченным одна дама на белом, на белом коне, а другая на черном, на черном. И у той, что на белом, такие глаза, будто белому свету не рады, будто жизни осталось на четверть часа, а потом – всё утраты, утраты. И у той, что на черном, такие глаза, будто это – вместилище муки, будто жизни осталось на четверть часа, а потом – всё разлуки, разлуки. Ах, когда б вы ко мне заглянули в глаза, ах, когда б вы в мои поглядели, — будто жизни осталось на четверть часа, а потом – всё потери, потери.

«Как хорошо, что Зворыкин уехал…»

Кириллу Померанцеву

Как хорошо, что Зворыкин уехал и телевиденье там изобрел! Если бы он из страны не уехал, он бы, как все, на Голгофу взошел. И не сидели бы мы у экранов, и не пытались бы время понять, и откровения прежних обманов были бы нам недоступны опять. Как хорошо, что уехал Набоков, тайны разлуки ни с кем не деля. Как пофартило! А скольких пророков не защитила родная земля! Был этот фарт ну не очень-то сладок. Как ни старалась беда за двоих, всё же не выпали в мутный осадок тернии их и прозрения их. Как хорошо, что в прозрении трудном наши глаза застилает слеза! Даже и я, брат, в моем неуютном благополучии зрю небеса. Что же еще остается нам, кроме этих, еще не разбитых оков? Впрочем, платить своей болью и кровью — это ль не жребий во веки веков?

«Гомон площади Петровской…»

О. В. Волкову

Гомон площади Петровской, Знаменка, Коровий вал — драгоценные обноски… Кто их с детства не знавал?