Булат Окуджава – Лирика (страница 8)

Ах, война, она не год еще протянет —

на то она и война.

Еще много километров портянок

выкроят из полотна.

Встанет, встанет над землей радуга,

будет мир тишиной богат,

но еще многих всяких дураков радует

бравое пенье солдат.

И потому, знать, за щедро пролитые

за жизнь и за радость живых

трехлинеечки, четырежды проклятые,

бережем, как законных своих.

Вобла

Холод войны немилосерд и точен.

Ей равнодушия не занимать.

…Пятеро голодных сыновей и дочек

и одна отчаянная мать.

И каждый из нас глядел в оба,

как по синей клеенке стола

случайная одинокая вобла

к земле обетованной плыла,

как мама руками теплыми

за голову воблу брала,

к телу гордому ее прикасалась,

раздевала ее догола…

Ах, какой красавицей вобла казалась!

Ах, какою крошечной вобла была!

Она клала на плаху буйную голову,

и летели из-под руки

навстречу нашему голоду

чешуи пахучие медяки.

А когда-то кружек звон, как звон наковален,

как колоколов перелив…

Знатоки ее по пивным смаковали,

королевою снеди пивной нарекли.

…Пятеро голодных сыновей и дочек.

Удар ножа горяч как огонь.

Вобла ложилась кусочек в кусочек —

по сухому кусочку в сухую ладонь.

Нас покачивало военным ветром,

и, наверное, потому

плыла по клеенке счастливая жертва

навстречу спасению моему.

Ах, трубы медные гремят…

Ах, трубы медные гремят,

кружится воинский парад —

за рядом, за рядом ряд

идут в строю солдаты.

Не в силах радость превозмочь,

поет жена, гордится дочь,

и только мать уходит прочь…

Куда же ты, куда ты?

И боль, и пыль, и пушек гром…

Ах, это будет всё потом,

чего ж печалиться о том —

а может, обойдется?

Ведь нынче музыка – тебе,

трубач играет на трубе,

мундштук трясется на губе,

трясется он, трясется.

Медсестра Мария

А что я сказал медсестре Марии,

когда обнимал ее?

– Ты знаешь, а вот офицерские дочки

на нас, на солдат, не глядят.