Булат Окуджава – Лирика (страница 47)

шарфик на горлышке.

Перемолоть соберусь на муку

хлебные зернышки.

И из муки, из крупитчатой той,

выпеку, сделаю

крендель крылатый, батон золотой,

булочку белую.

Или похвастаюсь перед тобой

долею тяжкою:

потом и болью, соленой судьбой,

горькой черняшкою.

А уж потом погляжу между строк

(так, от безделия),

как они лягут тебе на зубок,

эти изделия.

Кабинеты моих друзей

Что-то дождичек удач падает не часто.

Впрочем, жизнью и такой стоит дорожить.

Скоро все мои друзья выбьются в начальство,

и, наверно, мне тогда станет легче жить.

Робость давнюю свою я тогда осилю.

Как пойдут мои дела – можно не гадать:

зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазилю,

и на сердце у меня будет благодать.

Зайду к Белле в кабинет, скажу: «Здравствуй, Белла!»

Скажу: «Дело у меня, помоги решить…»

Она скажет: «Ерунда, разве это дело?..»

И, конечно, сразу мне станет легче жить.

Часто снятся по ночам кабинеты эти,

не сегодняшние, нет; завтрашние, да:

самовары на столе, дама на портрете…

В общем, стыдно по пути не зайти туда.

Города моей страны все в леса одеты,

звук пилы и топора трудно заглушить:

может, это для друзей строят кабинеты —

вот построят, и тогда станет легче жить.

Солнышко сияет, музыка играет…

Солнышко сияет, музыка играет.

Отчего ж так сердце замирает?

Там, за поворотом, недурен собою,

полк гусар стоит перед толпою.

Барышни краснеют, танцы предвкушают,

кто кому достанется, решают.

Но полковник главный на гнедой кобыле

говорит: «Да что ж вы всё забыли!

Танцы были в среду; нынче воскресенье,

с четверга – война, и нет спасенья.

А на поле брани смерть гуляет всюду

Может, не вернемся, врать не буду!..»

Барышни не верят, в кулачки смеются,

невдомек, что вправду расстаются.

Вы, мол, повоюйте, если вам охота,

да не опоздайте из похода…

Солнышко сияет, музыка играет,

отчего ж так сердце замирает?

У Спаса на Кружке забыто наше детство…

У Спаса на Кружке забыто наше детство.

Что видится теперь в раскрытое окно?

Всё меньше мест в Москве, где можно нам погреться,

всё больше мест в Москве, где пусто и темно.

Мечтали зло унять и новый мир построить,

построить новый мир, иную жизнь начать.

Всё меньше мест в Москве, где есть о чем поспорить,

всё больше мест в Москве, где есть о чем молчать.

Куда-то всё спешит надменная столица,