Булат Окуджава – Избранная проза (страница 79)
И, может быть, поэтому, когда полковник Муратов весело сказал, что, мол, будем дружить и Гирос увидел солнце, он не стал падать на колени, а поверил полковнику и согласно кивнул, и кивок этот означал, что, мол, я киваю вам в знак того, что мне незачем перед вами скрываться и таиться, ибо мы с вами дети одного племени и, хотя мы обманываем друг друга, пока нам обманывается, но как только обстоятельства хватают нас за локоть, мы готовы и признаться, и повиниться, и руки друг другу протянуть.
Вот что означал этот кивок поверженного итальянца, и полковник встретил его новой улыбкой.
— Ну-с, — сказал он, — будем дружить. Я по лицу вашему вижу, что вы измучились. Верно? Вы пейте кофей, пейте…
— Верно, очень верно, — сказал Гирос. — Он мне сулил золотые горы, шесть тысяч рублей серебром, серебряные горы, шесть тысяч, а дал червонец.
— О, — сказал полковник, — здорово вы попались! Да я попробую вас выручить…
— Он все себе брал, а мне ничего.
— Нынче совсем весна… А вы воротитесь домой, будто нигде и не были, верно?
— С превеликим удовольствием, ваше высокоблагоро…
— Ваш компаньон — граф?
Гирос захохотал.
— Пейте кофей, остынет. Я так и знал. В Ясной вы не были?
— Ваше высокоблагородие, — сказал Гирос, окончательно приходя в себя, — дозвольте, я с вами на «ты» буду?
— Нет, — сказал полковник и скривил розовые губы, — не дозволю. Вы существо маленькое, зависимое. (Гирос захохотал.) Ну, правда же, правда же… Вы лучше старайтесь быть мне полезным. Я, правда, шести тысяч вам не обещаю (Гирос захохотал), но вы старайтесь, старайтесь, и все будет хорошо, видит бог. А не будете стараться…
Тут полковник вскочил.
— Ай! — крикнул Гирос и заслонился обеими руками…
Николай Серафимович принялся выхаживать по кабинету, не говоря ни слова, да так стремительно, что давний неведомый мотив не поспевал, летя за ним следом, и ударялся об стены, и разлетался в мелкие брызги, часть из которых попадала на Гироса.
«Какое свинство! — думал полковник. — Какая грязная возня! И вокруг чего?.. Навозные жуки высасывают из пальца историю, чтобы доказать мне, что я свинья! Кому это надобно?..»
— А что, — вдруг оборотился он к Гиросу, — значит, ежели вы правы, стало быть, я полная свинья?
— Упаси бог! — испугался Амадей.
— То есть вы получаете деньги и умываете руки, а я — ничтожество и бездарность, ибо я никакой угрозы от Ясной не наблюдал, а вы наблюдали?
— Упаси бог, ваше высокоблагородие…
«Она энергична и умна, — продолжал размышлять полковник. — Слава богу, я в том убедился. Добра, женственна… Чего же тянуть?»
— Вы, не прикладывая усилий, развратничая и пьянствуя, оказываетесь зоркими охранителями порядка, а я — дурак и ротозей — проворонил подпольные станки и всякие козни графа Толстого?.. А может, вам поручено меня дис-кре-ди-ти-ро-вать?