Булат Арсал – Агапея (страница 14)

– Да нет, брат, – не согласился Хромов, – лучше, если там будет кто-нибудь. А ещё лучше, если бы все трое да с гранатомётчиком там оказались.

– Давно на войне, лейтенант? – улыбаясь, спросил Рагнар командира боевой машины.

– Второй день. В бою первый. А что?

– Азарта многовато, смотрю. Но это пройдёт. Ты, главное, на месте на застаивайся. Ворота в цех пробьёшь – и сразу сам в них ныряй. Не оставайся на заводской площади. Тогда ты мишень.

– Так я уже был мишенью только что, а они ничего и никак.

– Так они тебе тоже не пальцем деланные. Ждали, что покрупнее броня придёт. Тебе такая мысль не приходила в голову? Возможно ведь и такое? А если они там есть, то у них дефицит боекомплекта. Вот почему и не стали на твою консервную банку огнемёт тратить. За „консерву“ не обижайся. У нас её так все зовут.

– Ладно. В сторону трёп. Задачу я понял. Сколько твоих за мной пойдёт?

– Десять за тобой. И по пять по бокам вдоль стен. Трогайся.

Пока машина подъезжала к углу для резкого выхода на линию огня, Рагнар быстро поставил задачи группам и возглавил парней, идущих за БМП. Пашка также был включён в центровую группу со своим верным пулемётом.

Сделав два пушечных выстрела по оговорённым целям, машина на скорости влетела по сваленным створам ворот внутрь цеха. Десант броском, ведя беспорядочный огонь по окнам вторых этажей внутризаводских зданий, быстро скрылся внутри производственного помещения. Ответного огня не последовало. Через минуту внутри здания были и остальные десять бойцов Рагнара.

– Осмотреть помещения. Разделиться по двое. Сначала нижний уровень. Потом верхний. Смотреть под ноги. В стране дефицит с протезами, и голов вам запасных у меня нету. Не подвезли, – закончил шуткой командир и сам пошёл с Пашкой в сторону какой-то ниши, напоминавшей инструментальный склад.

Хромов приказал заглушить двигатель, спрыгнул на бетонный пол и, вынув пачку сигарет, выбил себе одну. Закурил.

В опустевшем от станков и рабочих, онемевшем цеху эхом распространялся лишь негромкий разговор бойцов и скрежет битого стекла под ногами. Где-то за пределами завода, не в самой близости от него, слышалась отдалённая артиллерийская и пулемётная стрельба, свист пролетающих мин и глухой шум взрывов снарядов.

– Вот, пацаны, – обратился Хромов к экипажу, – сегодня у нас с вами первый оборонительный рубеж на счету. Впишу в журнал боевых действий. Может, наградят? Как думаете?

– Наградят. Обязательно наградят, – неожиданно для себя лейтенант услышал за спиной голос Рагнара. – Мы тут остаёмся и вызываем основные силы. На втором этаже три „двухсотых“, два „Джавелина“ при них и РПГ-16 с отложенным снарядом. Так что с боевым крещением и хорошей работой, лейтенант! Респект и уважуха тебе за помощь и огневую поддержку. Давай покурим и будем прощаться. По рации сообщили, что морпехи БМП потеряли. Это точно по твою душу. Я уже доложил, что без тебя ни хрена бы тут не справились. Так что ругать тебя не будут, а может, и орден дадут. Я рассказал всё как надо.

– Вот на этом спасибо, – сказал Хромов и добавил: – Вообще-то меня Коляном зовут.

Обнялись. Хромов запрыгнул на броню, влез в раскрытый люк, поднял вверх сжатый кулак „No pasaran“, скрылся внутри башенки, и машина дёрнулась из цеха по направлению к главному выезду. БМП только исчезла за поворотом, а Рагнар успел собрать бойцов для получения новой задачи, как раздался резкий, раздирающий душу и одновременно оглушительный, раскатистый взрыв. С места, где скрылась боевая машина, повалил чёрный густой дым.

Увлекаемые командиром, солдаты бросились в проездные ворота. Залегли за укрытием, подождали, пока закончит рваться боекомплект. Стихло минут через десять, но Рагнар разрешил встать и выйти из-за бруствера и угла здания ещё через минут пять.

Машина не просто была охвачена огнём. Она была разорвана на части изнутри, и искорёженные куски вырванного металла лежали вокруг. Пашка подобрал ещё горящий танковый шлем, на котором изнутри извёсткой было вытравлено имя хозяина: „Л-нт Хромов Н. А.“. Экипаж остался целиком в горящей машине, и какая-либо помощь им была уже совершенно бесполезна…

Два триколора в тот день вывесил сам Пашка, а когда приехали однополчане Хромова, передал им его шлемофон. Потом ещё сказали, что на машину был сброшен сильный боеприпас с дрона.

– Какая разница, что там на него сбросили? – сокрушался позже Рагнар. – Надо было ехать или лететь через всю страну, от самого Тихого океана, чтобы погибнуть в первом же бою. Нелепость какая! И что за идиоты в штабах свои толстые с…альники отсиживают? А ведь парень геройский был. Помянем, братцы, настоящих бойцов, и пусть земля им будет пухом. – Встал и залпом опрокинул стопку прямо в глотку…

На войне как на войне. Вот ты живой – и вот ты мёртвый…»

Сон потихонечку рассеялся, и Пашка начал отчётливо слышать голоса соседей снизу и за стенкой. Почувствовал, что наволочка насквозь мокрая. Такое с ним бывает, когда снятся кошмары или вспоминаются сложные дни и неприятные моменты на войне. Особенно такое стало часто происходить после контузии, полученной на улицах Мариуполя ещё в марте. «И чего мне сегодня этот лейтенант приснился? Может, случилось чего у пацанов?» – подумал Пашка, осторожно слезая со своего спального места.

Сполоснул водой лицо, оправился, подтянул форменную одежду, вернулся в свой отсек, где трапезничала семья, занявшая не только оба места снизу купе плацкарта, но и другое верхнее и оба сбоку. Грудастая тётка лет пятидесяти с лысым и худющим дядечкой, а также их дочь в ранге молодой жены такого же костлявого полуинтеллигента с острым кадыком и далеко выдающимся шнобелем оказались новыми попутчиками Павла до самого Ростова. Верхнее боковое место было занято огромным контейнером для перевозки домашних питомцев, из которого торчали в открытых местах сгустки бело-рыжей шерсти и усища некоего кото-бегемотного существа с наглым и ленивым взглядом, озиравшим видимое пространство жёлто-зелёными глазищами. Впрочем, существо оказалась котом женского пола со странной кличкой Леопатра. Поездка на кошку влияла благоприятно, она не настаивала на самостоятельных прогулках, а также не просилась в туалет чаще, чем его посещали хозяйка семьи и её наследница. Ела много, но лениво. Она даже промяукала за всё время поездки Павла в этой компании всего пару раз, во сне, скорее всего, когда ей вспомнился какой-нибудь кот-мачо времён её бурной молодости, проживавший на чердаке их дома несколько мартов назад.

– Военный? – громко спросила главная женщина глубоким, бархатным баритоном, и только сейчас Пашка заметил над её верхней губой тонкий пушок усов.

– Так точно, – спокойно ответил солдат и присел на край лежака её мужа, у самого прохода.

– С войны или на войну? – задала второй вопрос толстая баба-гусар.

– С войны и на войну, – ответил Пашка и добавил: – Из отпуска снова в часть.

– Давно служите? – никак не могла угомониться праправнучка Бабы-яги.

Пашка поймал себя на мысли, что присутствует на допросе, и решил сразу поставить дамочку на место за излишнюю приставучесть к совершенно незнакомому человеку. Пошёл сразу в атаку:

– Давайте я вам всё сразу скажу. Зовут меня Павлом. Ополченец Донбасса, родом из российской глубинки, имею боевые награды, чуток ранен, немного контужен, не курю, пью в меру, не женат, но девушка есть, служу давно, воюю тоже давно и надеюсь дойти до победы. Если у вас ко мне больше нет назойливых вопросов, то прошу разрешить мне развернуть за столом свою трапезу и откушать. Нам с вами часов семь ещё ехать, а потом мне надо двести километров да кучу блокпостов преодолеть. Так что не обессудьте…

Через час поезд остановился на очередной станции. Пашка проверил телефон, поймал связь и наконец впервые за всё время позвонил командиру. Договорились, что перекантуется на вокзале, а утром выдвинется в сторону «ленточки», где его будет кто-нибудь ожидать. Плотно поев, решил, не вступая в дискуссии с попутчиками, отвалиться на боковую. Где там ещё на вокзале поспишь?

И всё же не успел он свернуть и забросить китель наверх, как услышал вопрос от худощавого муженька некрасивой усатой тётки:

– Не скажете, товарищ, скоро ли война закончится? Поговаривают, что мобилизация готовится. Что думаете?

Павел вновь присел и решил ответить человеку, тем более что спросил он как-то вежливо, и было некрасиво просто отбрехаться. В конце концов, не за этих ли простых людей-обывателей Пашка там воюет с братьями по оружию?

– Не знаю, отец, что и сказать. Знаю, что не победить мы уже не имеем права. Когда? Не знаю, я не генерал. Да и про мобилизацию у нас также говорят. Только ведь в Донбассе нас сразу двадцать четвёртого февраля в поля вывели. Всех. И молодых, и годовалых соскребли по сусекам. Хватит ли нас на эту всю ораву, что набежала со всей Европы, или нет? Тут я могу только подтвердить, что маловато нас там. Маловато…

– Вот и зятёк наш говорит, что придётся ему туда скоро собираться, – вступила в разговор его супруга.

– Да чего пристали к солдату? – вдруг раздался голос кадыкастого парня, который почти всё время отгадывал кроссворды на своей полке. – Если начнётся, то всем перепадёт. Прятаться не стану.

– Ох ты, батюшки! Вояка нашёлся! – громко поддела зятька тёща. – Куды тебе в армию? Ты же даже срочную не служил. Лежи ужо тама и помалкивай! Вона с Машкой внучат нам лучша нарожайте. А то свадьбу им шикарну на всю округу сварганили, а они уж цельный год никак не понесут… Что, дочка, вялый, чо ли, муженёк-то?