Букреев Сергей – Сквозь тоннели кошмара (страница 2)
Но сегодняшний вечер складывался иначе. Друзья разъехались по домам, телефон разрядился, а до дома было слишком далеко, чтобы идти пешком. Оставался единственный вариант – метро. Курт вздохнул и направился к станции, мысленно проклиная свою удачу. В голове крутилась мысль: «Никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом».
Он распрощался с друзьями. Почему-то, когда они напивались по какому-либо поводу, прощание затягивалось, и на душе было ощущение, что они больше не увидятся. Никто друг другу об этом не говорил, но лучшие друзья понимают всё с полуслова. Может, это было связано с тем, что они редко встречались – Курт был полностью увлечён своей работой инженера-проектировщика, а у Тони и Майка уже были семьи.
В этот вечер что-то необычное происходило с Куртом. Обычно после встреч он легко прощался с друзьями, но сейчас внутри него разгоралось странное, необъяснимое чувство. Это была не просто усталость или алкогольное опьянение – что-то глубоко личное, почти интуитивное, подсказывало ему остаться.
Он ощущал, как в груди нарастает необъяснимая тревога при мысли о расставании. Словно невидимая нить связывала его с этими людьми, и разрыв этой связи мог привести к чему-то непоправимому. Курт ловил себя на том, что ищет любые предлоги задержаться, продлить этот момент, который казался таким важным.
Может быть, это было предчувствие? Или просто игра воображения? Он пытался анализировать свои чувства, но чем больше думал, тем больше запутывался в собственных ощущениях. Что-то важное должно было произойти, он чувствовал это каждой клеточкой своего существа.
Но реальность оказалась сильнее. Друзья начали расходиться, их настойчивые взгляды и лёгкие подталкивания вывели его из оцепенения. Курт ещё пытался сопротивляться этому наваждению, но тело уже двигалось к выходу, ноги сами несли его прочь от места, где он так хотел остаться.
И вот он уже шагал по пустынным улицам, погружаясь в свои мысли. Ночной город окутывал его своей таинственной пеленой, а впереди маячила станция метро – символ неизбежного возвращения к привычной рутине. Но в глубине души Курт знал: что-то важное осталось позади, что-то, чего он, возможно, больше никогда не увидит.
Станция метро – серая громада, возвышающаяся перед ним во всём своём бетонном величии. Мерцающие неоновые вывески расплывались перед глазами, словно масляные пятна на воде. Оставалось всего каких-то триста метров – расстояние, которое в трезвом состоянии можно преодолеть за пару минут. Но сейчас, когда голова кружилась, а ноги казались ватными, эти триста метров превращались в бесконечный марафон.
Каждый шаг давался с трудом, будто невидимая сила тянула назад, а асфальт под ногами то поднимался, то опускался, словно палуба корабля в шторм. Фонарные столбы качались из стороны в сторону, их свет слепил глаза, превращая ночь в калейдоскоп размытых красок.
В ушах гудело – то ли от выпитого, то ли от городского шума, который сейчас казался оглушительным. Время, казалось, замедлило свой бег, растягивая каждую секунду в вечность. Метры превращались в километры, а километры – в непреодолимые дистанции.
Мысли путались, сплетаясь в причудливый узор алкогольного бреда. Казалось, что до бара не триста метров, а целая вечность пути – через лабиринты улиц, мимо подмигивающих витрин и усмехающихся теней. И с каждым шагом это расстояние словно увеличивалось, дразня и издеваясь над его состоянием.
Но он упрямо шёл вперёд, борясь с головокружением и предательской слабостью в ногах.
Курт достал из куртки проездной, прошёл через турникет и спустился на платформу. В столь поздний час на платформе никого не было. Совсем никого. Ни полицейских, следящих за порядком, ни работников метро или уборщиков – да самих пассажиров не было! Поезда, кстати, тоже.
В этот час станция подземки обладает какой-то мистической, пугающей, но все же красотой. Желтоватый свет создаёт непривычную, почти мистическую атмосферу.
Эскалаторы, обычно живые и шумные, сейчас похожи на спящих гигантов. Их ленты неподвижно застыли, словно окаменев от ночного холода. Электронные табло отсчитывают минуты в тишине, нарушаемой лишь редким эхом шагов дежурного персонала.
Пустой перрон кажется бесконечным. Мраморные колонны, обычно скрытые толпой пассажиров, теперь возвышаются как молчаливые стражи подземного царства. В их отражениях пляшут странные блики от редких фонарей.
Тишина здесь особенная – вязкая, осязаемая. Даже звук собственных шагов кажется неестественно громким, словно нарушающим этот ночной покой.
Минуты через три приехал поезд. В вагонах – ни души. Курт часто пользовался общественным транспортом в часы пик, и сейчас, когда вагоны были пусты, он мог почувствовать себя как в раю.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…»
Вместо названия станции был слышен только какой-то шум, похожий на радиопомехи. Поезд тронулся.
В вагоне было тепло, а алкоголь и так действовал на Курта как снотворное (только с головной болью на утро в качестве побочного эффекта), и он уснул…
…Курт открыл глаза. Он не знал, сколько он проспал. Сначала он даже не понимал, где он, но постепенно память стала возвращаться к нему. Он был в баре со своими лучшими друзьями – Тони и Майком. У Тони был день рождения. А сейчас он в вагоне метро. Но почему так тихо?
Поезд стоял в кромешной тьме, лишь редкие мерцающие огни создавали жуткие тени на стенах вагона. Свет в вагоне почему-то мерцал – для Курта, приходившего в себя, это было настоящей пыткой. Каждый проблеск света резал глаза, словно лезвие. Голова и без того раскалывалась, а тяжёлый, затхлый воздух метро только усиливал боль.
Густой, спертый воздух казался вязким, словно желе. Курт чувствовал, как каждый вдох давался с трудом – в лёгкие попадала смесь запахов ржавчины, машинного масла и чего-то гнилостного.
Мерцание ламп создавало жуткие световые эффекты, отбрасывая искажённые тени на стены. Курт пытался сфокусировать взгляд, но комната кружилась перед глазами, а воздух становился всё более плотным и тяжёлым. Он чувствовал, как пот стекает по лбу, пропитывая рубашку.
Каждый вздох сопровождался хрипом, будто лёгкие наполнялись не кислородом, а густой, вязкой массой. Курт попытался встать, но ноги подкашивались, а голова кружилась всё сильнее. Воздух словно пытался удержать его, не дать подняться.
В этом душном пространстве каждый звук отдавался в ушах эхом, каждое движение требовало неимоверных усилий. Курт понимал, что это не просто усталость после вечеринки – что-то было не так с самим воздухом вокруг него, словно само пространство метро пыталось его поглотить.
Он с трудом поднялся, держась за поручень, и тут же почувствовал, как пространство закружилось перед глазами ещё сильнее. Воздух казался настолько плотным, что его можно было потрогать руками. Курт закашлялся, пытаясь прочистить лёгкие, но вместо облегчения почувствовал, как тошнота подступает к горлу.
– Значит, хорошо посидели, – сказал он, вытирая платком следы с губ.
Обычно во время каждой действительно хорошей вечеринки Курт всегда пренебрегал количеством выпитого, следствием чего, конечно же, являлось недомогание. «Если Курт не испытывал недомогание, значит, вечеринка не удалась», – так говорил Майк.
Курт сидел в вагоне уже минут пять. На платформе не было никого, и вагоны были так же пусты, когда Курт сел в поезд.
«Может быть, станция закрыта, а меня забыли разбудить», – думал Курт. Приняли за бездомного и не стали выгонять. Какой идиотизм.
Спустя минут 20 Курту полегчало. Не совсем, но стало гораздо легче. И тошнило не так сильно. Всё-таки уже привык к подобного рода мероприятиям.
Он встал и вышел из вагона. Станция была незнакома ему. Выход с платформы всего один. Всё серое и мрачное – плохое освещение, стены отделаны какой-то плиткой, которая покрылась многолетним слоем грязи, колонны из чёрного мрамора. Всё это стало настораживать Курта.
«Может быть, сел не на тот поезд? Я никогда не ездил в другую часть города», – думал он.
Курт сделал пару шагов в сторону выхода и понял, что идёт он по чему-то липкому. Он посмотрел под ноги. Какая-то тёмная густая жидкость, цвет которой из-за плохого освещения Курт определить не смог.
«Чёрный. При таком свете всё, что можно охарактеризовать как что-то тёмного цвета, можно приравнивать к чему-то чёрного цвета».
Голова явно работала лучше. Потому что в ином случае такая сложная мысль вряд ли возникла бы у него в голове.
А след из «чёрной» жидкости тянулся до самого выхода и даже вверх по ступенькам лестницы.
Курт двинулся вперёд. Ещё он заметил, что на станции отсутствовали какие-либо источники информации – хотя бы о станциях, до которых следуют поезда. Ничего ровным счётом. Ноль.
Курт дошёл до кабины машиниста. Пусто. Видимо, это конечная, и все уже давно ушли домой, а его забыли. Ну как можно забыть человека в вагоне?!
Курт медленно поднимался по бетонным ступеням, каждая из которых словно уходила из-под ног. Внезапно его слух уловил странный звук – будто что-то тяжёлое волочили по полу. Сначала он списал это на воображение, но звук становился всё отчётливее, превращаясь в навязчивый скрежет.
След вёл за угол, и, что было совершенно необъяснимо, казалось, становился свежее с каждым мгновением. Кто-то прошёл здесь буквально секунду назад. Может быть, это работник тащит канистру с маслом?