Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 63)

Губернатор Массачусетса занял свое место рядом с президентом Элиотом. Там же присутствовали другие члены правления и профессора, облаченные в мантии и шапочки. В таком порядке мы проследовали к залу Сандерса, где должно было состояться центральное событие вечера. Пожалуй, это самая интересная часть мероприятия. До тех пор пока в зал не войдут люди, которым планируется вручить степень, никто не знает их имен. Только когда они появляются перед публикой, студенты и остальные присутствующие приветствуют лауреатов в соответствии с их известностью. Момент вручения степени самый волнительный и торжественный. В эту минуту восторг и воодушевление зала достигают кульминации.

Услышав, как произнесли мое имя, я встал. Президент Элиот на прекрасном английском произнес речь и закрепил за мной степень магистра гуманитарных наук. По окончании торжественной части те, кто получил почетные степени, были приглашены на президентский ланч. Затем в сопровождении епископа Уильяма Лоуренса, который выступил в качестве церемониймейстера дня, мы прогулялись по территории университета к Мемориальному залу, где должен был состояться званый вечер выпускников. По мере нашего продвижения выкрикивались имена лауреатов и скандировались традиционные гарвардские приветствия. Увидеть воочию тысячи выдающихся личностей, цвет государства, церкви, бизнеса и сферы образования, воодушевленных энтузиазмом и признанием, – вряд ли когда-нибудь это зрелище сотрется из моей памяти.

После ужина выступили президент Элиот, губернатор Роджер Уолкотт, генерал Майлз, доктор Майнот Сэвидж, достопочтенный Генри Кэбот Лодж и другие лица. Когда пришел мой черед произнести речь, среди прочего, я сказал:

Вполне возможно, это помогло бы побороть то смущение, которое я сейчас испытываю, если бы мне хоть в малой степени удалось бы почувствовать себя достойным той великой чести, которую вы мне оказали. Мне трудно вообразить, по какой причине вы выбрали именно меня как представителя «черного пояса» Юга. И все же я хочу отметить, что одной из самых важных проблем в жизни Америки является необходимость рассказать сильным, влиятельным и состоятельным людям страны о самых бедных, невежественных и смиренных. Взаимопонимание между этими классами – насущнейшая из задач. Невероятно ценно то живительное влияние, какое богатые могут оказать на бедных. Но как заставить первых увидеть проблемы последних? Как мы принудим жителей особняков на Бикон-стрит почувствовать и увидеть нужды обитателей самой ветхой хижины на хлопковой плантации Алабамы или на плантации сахарного тростника в Луизиане? Эту проблему Гарвардский университет решает, не заставляя богачей спуститься на самое дно жизни, но поднимая вверх и сажая за один стол с лучшими умами страны представителей народа.

Если моя прежняя жизнь и стоила чего-то в попытках поднять с колен мою расу и наладить диалог между нашими народами, то уверяю вас, с этого дня ее ценность возрастет вдвойне. По божьему промыслу, есть только одно мерило успеха – единое для всех рас. В этой стране каждая раса должна ориентироваться на американский критерий успеха. Согласно ему, раса должна или упасть и примириться с поражением, или подняться и возвыситься. Чувства здесь мало что значат. В течение последующих пятидесяти лет моему народу предстоит и далее проходить через суровое американское горнило. Нас проверят на стойкость, умение бороться, конкурировать, учитывать ошибки прошлого, противостоять искушениям, сберегать, добывать и использовать знания. Нас готовят к экзамену на умение выделять главное и отбрасывать ненужную мишуру, преуспевать в науках и служить.

Поскольку в моем случае университет Новой Англии впервые присвоил почетную степень темнокожему, это стало поводом для многочисленных публикаций, выходивших по всей стране. Корреспондент одной из нью-йоркских газет писал:

Когда произнесли имя Букера Вашингтона и он встал, чтобы поблагодарить за оказанную честь, раздался такой взрыв аплодисментов, какой не приветствовал ни одного другого лауреата, кроме разве что популярного солдата-патриота генерала Майлза. Аплодисменты не были заученными и искусственными, сочувственными и соболезнующими; в них слышались лишь энтузиазм и восхищение. Щеки окружающих меня людей покрылись румянцем в доказательство искренней признательности бывшему рабу за борьбу и ту работу, которую он проделал для своей расы.

Одна бостонская газета напечатала в редакционной колонке:

Присваивая почетную степень магистра гуманитарных наук директору Колледжа Таскиги, Гарвардский университет оказал честь как самому себе, так и ее обладателю. Вклад, который профессор Букер Вашингтон внес, посвятив свою жизнь сфере образования, воспитания гражданственности и народного просвещения на Юге, дает ему право встать в один ряд с нашими национальными благотворителями. Университет, который решил включить этого человека в список своих сыновей, присвоив ему почетную степень, может испытывать гордость.

Как уже отмечалось, мистер Вашингтон – первый представитель своей расы, получивший почетную степень в университете Новой Англии. Это само по себе является беспрецедентным случаем. Но степень была присуждена не потому, что мистер Вашингтон темнокожий, или потому, что он родился в рабстве, а в знак признания его заслуг. В своей деятельности по возвышению людей «черного пояса» Юга он продемонстрировал талант и высокие гуманистические идеалы, которые считаются добродетелями в любом человеке, независимо от того, белая у него кожа или темная.

Другая бостонская газета писала:

Гарвард первым из образовательных учреждений Новой Англии присудил почетную степень темнокожему человеку. Всякий, кто следил за историей колледжа в Таскиги, восхищается упорством Букера Вашингтона. Прекрасно, что Гарвард воздал должное бывшему рабу, истинное значение заслуг которого, как для его расы, так и для страны, смогут оценить будущие поколения.

Корреспондент газеты New York Times отметил:

Все речи были восприняты хорошо, но самые громкие и продолжительные аплодисменты сопровождали выступление темнокожего.

Начиная работу в Таскиги, в глубине души я лелеял мечту построить колледж, который будет настолько полезен стране, что однажды его посетит президент Соединенных Штатов. Признаюсь, это было настолько утопической идеей, что я много лет ни с кем не решался ей поделиться.

В ноябре 1897 года я сделал первый шаг в этом направлении, добившись визита члена кабинета президента Маккинли, достопочтенного Джеймса Уилсона, министра сельского хозяйства. Он приехал, чтобы выступить с речью на официальном открытии корпуса Слейтера-Армстронга, нашего первого большого здания, которое было построено для обучения студентов в сфере сельского хозяйства и смежных отраслей.

Осенью 1898 года я узнал, что президент Маккинли собирается посетить Атланту, штат Джорджия, чтобы принять участие в праздновании юбилея окончания Испано-американской войны. В это время я решил сделать все возможное, чтобы добиться визита президента в колледж. Я отправился в Вашингтон и, пробыв в городе совсем недолго, нашел способ попасть в Белый дом. Приехав туда, я обнаружил, что приемная полна народа, и расстроился, так как боялся, что в тот день мне не удастся увидеть президента. Тем не менее я получил возможность встретиться с Джоном Эддисоном Портером, секретарем президента, и объяснил ему цель своего визита. Мистер Портер любезно отправил мое прошение непосредственно президенту, и через несколько минут от мистера Маккинли пришло сообщение о том, что он примет меня.

Мне сложно постичь, как человек может принимать такое количество абсолютно разных людей, которые обращаются с самыми разными просьбами, выполнять столько тяжелой работы и при этом сохранять спокойствие, терпение и бодрость для каждого посетителя, как это делает президент Маккинли. Когда я наконец попал на прием, он любезно поблагодарил меня за работу, которую мы делаем в Таскиги. Затем я вкратце рассказал ему о цели своего посещения и постарался убедить в том, что его визит не только вдохновит наших студентов и преподавателей, но и поможет всей расе. Он выглядел заинтересованным, но не дал никаких обещаний, так как его рабочий график был слишком плотным, чтобы выделить время для такой поездки. Президент попросил меня поднять этот вопрос снова через пару недель.

К середине следующего месяца стало известно, что господин Маккинли планирует прибыть на юбилейные мероприятия в Атланте. Я снова отправился в Вашингтон, чтобы убедить президента продлить свое пребывание в городе и выделить день на посещение колледжа в Таскиги. Перед самым отъездом Чарльз Хэйр, один из самых влиятельных белых людей города, предложил мне свою помощь. Он вызвался сопроводить меня в Вашингтон, чтобы продемонстрировать поддержку белого населения.

Незадолго до моего второго приезда в Вашингтон на Юге произошло несколько бунтов темнокожих. Вся страна говорила об этом. Приехав в Белый дом, я заметил, что недавние волнения у всех на устах. Президент выглядел встревоженным. Несмотря на большое число посетителей, он задержал меня, чтобы обсудить сложившуюся обстановку. Я сказал, что едва ли можно придумать что-то более ободряющее, чем визит президента в колледж для цветных. Тот факт, что глава государства решил сделать крюк в сорок миль только для того, чтобы встретиться с темнокожими студентами, ободрит людей и подарит им надежду. Пока я говорил, президент казался взволнованным, ему явно понравились мои слова.