Буфеллах Виктория – Кеша. Книга первая. «Наглая морда» (страница 7)

–Наглая девка! Как ты смеешь так со мной разговаривать, Я его мать, а ты никто и звать тебя никак. Хамка бессовестная. Где мой сын я тебя спрашиваю? Я всю неделю звоню сюда, и никто не берет трубку, и мобильный у него не отвечает. Где он? Я сейчас полицию вызову и тогда посмотрим кто из нас отсюда уйдет: его мать или девка приблудная.

– Людмила Михайловна, я в последний раз предлагаю вам разойтись миром, отдать ключи и покинуть эту квартиру – тихим ледяным тоном произнесла девушка, – в противном случае я вам обещаю, что я сейчас же соберусь и уйду. Вы осознаете последствия? Ваш сын вам этого не простит никогда. Я тем более не прощу, и когда мы с Саней поженимся, больше вас на порог не пущу. Вы на всю свою оставшуюся жизнь будете лишены общения с сыном и с внуками. Вы этого хотите? Если да, то я пошла собираться, – Ленка развернулась и ушла в комнату.

Людмила, бледная как мел, неподвижно стояла в прихожей, потом вытерла набежавшие слезы и на негнущихся ногах пошла следом за девушкой в комнату.

– Лена, прости, – тихо сказала она, – я сейчас уйду, вот возьми ключи. – она положила ключи на стол – Пожалуйста, давай забудем все, что я сейчас наговорила. Я просто очень волнуюсь за сына.

– Раньше надо было волноваться, – хмуро ответила девушка, – когда пить, например, начинал. А то вы все волнуетесь, волнуетесь… А какой толк-то, от ваших этих волнений? Вы хоть понимаете, что из себя представляет ваш сын? Истеричный, эгоистичный, абсолютно не приспособленный к жизни алкоголик, которого уволили даже с работы грузчика. Так что теперь еще и безработный. Где вы раньше были со своими волнениями?

– Лена, а зачем тебе Саша? Если ты о нем такого мнения, то зачем он тебе?

– Знаете, Людмила Михайловна, как говорится любовь зла, полюбишь и козла, ну правда окончательно в козла он еще не деградировал, но благодаря вот этим всем вашим волнениям вполне еще может и окозлиться окончательно. Знаете, чего вашему сыночку не хватает? Пинка хорошего, чтобы шевелиться начал и стал наконец-то самостоятельным.

– Лена, а почему Сашу уволили? Что он натворил?

– Людмила Михайловна, что значит натворил? Он взрослый мужик, он не ребенок давно. Ну что за детский сад-то опять? А уволили его за прогулы. Он же от вас тогда с разодранным лицом приперся, когда ваш кот его исцарапал всего, ну и в таком виде на работу не пошел. Неделю дома просидел в итоге уволили.

– Кеша не виноват…– начала было Людмила, но Ленка перебила ее:

– Кеша? Аааа, кот ваш, – догадалась она, – ну мне бы и в голову не пришло винить в чем-то кота —Ленка улыбнулась – Я прекрасно понимаю, что кот никогда в жизни бы не набросился на человека просто так, и уж тем более не кинулся бы в лицо. Я не знаю, что там произошло у Сани с этим котом, но уверена, что виноват точно не Кеша ваш.

При упоминании о Кеше, лицо Людмилы просветлело, и она улыбнулась девушке:

– Да, Кеша у нас очень хороший котик, только вот Саша его невзлюбил сразу. И Людмила поведала Ленке всю историю с самого начала, с того самого момента как она подобрала несчастного котейку на улице и заканчивая тем ужасным моментом, когда Кеша, спасаясь от Сани, вцепился тому в лицо.

Ленка пребывала в полном шоке от услышанного. Она понимала, что мать не станет наговаривать на горячо любимого сына и не сомневалась, что все, что рассказала Людмила Михайловна было правдой. Единственно как она могла себе объяснить его поведение, так это то, что он тогда почти каждый день пил и не соображал, что делает, находясь в пьяном угаре.

– Мдаа, – задумчиво протянула Ленка, – ему пить вообще нельзя, он и так-то не подарок, а пьяный так вообще оказывается, скотина та еще. Хорошо хоть в больнице у него уже неделю нет возможности бухать, – забывшись, размышляла Ленка вслух.

– В больнице? Саша в больнице? Что случилось? – Людмила схватилась за сердце и побледнела, – что с ним? Я же чувствовала, что с ним что-то случилось! Лена, что с моим сыном? – по ее щекам текли слезы и последний вопрос она уже выкрикнула, находясь на гране истерики. Ленка спохватилась, что ляпнула лишнее, но было уже поздно.

– Людмила Михайловна успокойтесь, все с ним хорошо, скачет как конь уже со своим костылем.,—она посмотрела на мать Сани и заметила, что та еще больше побледнела, хотя казалось, что больше уже некуда, и так была как мел.– Да успокойтесь вы, упал он, трещина небольшая на ноге, переломов нет, но гипс наложили, вот и скачет с костылем как стрекозел,– про сотрясение она решила не говорить от греха подальше. Пусть сам потом рассказывает – я сегодня к нему поеду, хотите со мной? – спросила она, не зная, как еще успокоить его мать.

Ленка быстренько собралась, Людмила подгоняла ее каждую минуту и даже не дала ей позавтракать. Единственное что девушка успела, так это на бегу выпить кофе, который ей сварила Людмила, чтобы она не отвлекалась и быстрее собиралась. До больницы они быстро доехали на такси, которое вызвала Людмила. Ленка всю дорогу думала, как ей предупредить Саню о матери, чтобы тот вел себя нормально, а то она вон как переживает, жалко смотреть на нее.

– На отделение нельзя сейчас, часы не приемные, – сказала Ленка, когда они зашли на территорию больницы, – Вы пока тут посидите на скамейке, а я его приведу сейчас, меня там знают, пропустят на минутку. А вы пока позвоните Андрею Викторовичу, пусть приедет вас заберет, а то нельзя вам одной в таком состоянии обратно ехать.

Людмила с удивлением посмотрела вслед Ленке, ей было очень странно и непривычно такое проявление заботы со стороны чужой и практически незнакомой девушки. -"А может никакая это не забота, а просто она хочет, чтобы я побыстрее ушла?"– с горечью подумала она.

Глава 7

– Лен ты с ума сошла? Зачем ты ее сюда притащила? Я ж тебе говорил, что не хочу ее больше видеть. Вот иди сама теперь с ней и разговаривай. Все, у меня голова болит, пойду обратно в палату, полежу немного. Давай иди выпроводи ее и приходи, жду.

–Саня, а вот ответь мне на один единственный вопрос. За что ты так ненавидишь собственную мать? За то, что растила тебя одна без чьей-либо помощи и пахала на трех работах, что бы у тебя было все? За то что всю жизнь тебе посвятила, а на себе крест поставила? Или не можешь ей простить, что она наконец-то о себе вспомнила и личную жизнь устроила? Вот только не надо мне сейчас начинать про то, как она тебя из-за кота избила и выгнала. Самому-то не стыдно такой бред нести? Тем более, что твоя мама рассказала мне как обстояли дела на самом деле.

– Что молчишь? Нет ответа? Тогда быстро хватай свой костыль и скачи на улицу. И только посмей ей сказать какую-нибудь гадость, я тебе тогда повторное сотрясение обеспечу. У нее с сердцем плохо стало, когда я сказала, что ты в больнице, плакала всю дорогу, а ты тут обиженного из себя строишь. Взрослый мужик уже, а ведешь себя как ребенок.

Сань, я серьезно сейчас, – сказала Ленка глядя как он направился в палату, – знаешь, как говорят? "Посмотри, как сын относится к матери, так же впоследствии он будет относиться и к своей жене". И я не смогу быть с человеком, который ни во что не ставит собственную мать. Так что давай взрослей уже, и начинай наконец принимать правильные решения. Там тебя мама ждет. Ты идешь?

– Да иду я, – буркнул Саня, – телефон в палате на зарядке оставил, сейчас возьму и пойдем.

Ленка улыбнулась, глядя ему вслед, все оказалось намного проще, чем она опасалась. Зная Саню, от него можно было ожидать любую реакцию на приезд матери, начиная с обычной ссоры и заканчивая грандиозным скандалом, хлопанием дверей и истериками в стиле пятилетних детей, типа "не хочу-не буду, отстаньте от меня все". Однако пока все шло, практически идеально и он похоже ее наконец-то услышал. "Может мозги на место встают без выпивки?" – с надеждой подумала Ленка.

Саня еле шел, тяжело опираясь на костыль, со стороны создавалось ощущение, что он испытывает адскую боль при каждом шаге. На лице его было выражение крайней муки и Ленка смотрела на него с нескрываемым изумлением:

–Сааань, а что с тобой случилось-то со вчерашнего дня? Повторно ногу сломал? Может хватит уже идиотничать? Вчера ты практически без костыля скакал как конь, а сегодня на тебя без слез не взглянешь, ща сама от жалости заплачу, – съязвила Ленка, – это что за театр одного актера? Для мамочки стараешься? Так она и так все глаза выплакала, так что давай прекращай уже придуриваться. Поверь, всем нам и так тебя очень жалко, – Ленка усмехнулась, глядя как Саня сразу перестал хромать, но на лице его явно читалась обида на всех и вся.

"Божечки, великовозрастный ребенок", – смеясь про себя думала девушка, – "Но пока его маменька будет с ним нянькаться он таким и останется, вон как старался для мамочки, уже просто по привычке на жалость давит, чтоб пожалели его бедняжку. Надо как-то прекращать это мамулино сюсюкание с ним." Погруженная в свои мысли, Ленка и не заметила, как Людмила уже вскочила со скамейки и бежит им навстречу:

– Сашенька, милый, как ты, сыночек? Сильно болит? – Спросила она, подбегая к ним, и обняв сына. Потом Ленка в полном шоке наблюдала как эта маленькая хрупкая женщина, положила себе на плечо руку сына и практически взвалив его на себя, потащила того по направлению к скамейке. А Сашенька огромной тряпичной куклой повиснув на матери, молча и выражением вселенской муки на лице, позволял себя тащить.