Budda Larin – Маргиналы 2 (страница 3)

– Ну, будет, Лена, все хорошо. Сколько я был в отключке?

– Чуть больше суток – сказала она и взгляд ее снова помутнел от слез, – тебе перелили много крови, но, если бы не тот парень, Матвей, все могло бы оказаться гораздо хуже… – Лена отвернулась, чтобы не показывать ему своих слез.

– Все хорошо, не переживай – Богдан притянул жену к себе здоровой рукой, чтобы обнять. – Скажи, а ребята с «Московской» еще тут или уже ушли? Я бы хотел повидаться с Матвеем, уж больно неладно мы познакомились с ним, не хотелось бы так проститься.

– Тут они, твой Степка все рассказал начальнику станции, о том, как вам несладко пришлось. Им выделили лучшие места для ночлега. Твои ребята с ними очень сдружились – рассказывала женщина немного приободрившись. – Лежи, не вставай, тебе поесть надо, – засуетилась вдруг она.

– Хорошо, только отправь сына за Матвеем, поблагодарить хочу – послушно ответил Богдан и снова лег.

– Пора выдвигаться парни, – Матвей взялся собирать рюкзак, – приняли нас хорошо, но дома нас уже заждались, переживают. Не будем злоупотреблять гостеприимством. Да и дело к Никанору есть: местный начстанции Василий просил письмо передать. Дело, говорит, срочное.

Группа нехотя зашевелилась, – ночью хорошо «погудели» с ребятами Богдана и сейчас каждый хотел еще хоть немного поваляться перед дорогой и отсрочить момент отхода со станции. Приключений всем уже хватало, поэтому решено было ехать на дрезине, которую любезно предложил Василий.

– Здравствуйте! – раздался негромкий голос и в палатку вошел молодой высокий юноша, видно было, что компания сталкеров его немного смущала.

– Скажите, а Матвей здесь? – робко спросил он и покраснел, обводя смущенным взглядом присутствующих.

– Я Матвей – ответил старший группы и протянул руку.

– Хорошо, что я успел, – обрадовался гость, вцепившись обеими руками в руку Матвея, – а то батя был бы не доволен. Я Елисей, сын Богдана… Богдана Алексеевича. Отец просил Вас зайти перед уходом.

– Как он себя чувствует? – поинтересовался Матвей.

– Спасибо, намного лучше. Говорят, если бы не Вы… – парень запнулся, и опустил взгляд.

– Пойдем Елисей, дорогу покажешь – улыбнулся в ответ сталкер. И молодые люди вышли из палатки.

Матвей был одним из самых юных сталкеров у себя на станции, но в свои двадцать три года уже сумел стать старшим группы. Его звено никогда не возвращалось из походов с пустыми руками, он многое успел повидать на поверхности, но в таких передрягах, какая была в парке, еще не бывал. Эти повышенное внимание и интерес смущали и раздражали его. Однако он и сам хотел повидать Богдана перед уходом, поэтому был рад, что все так удачно обернулось.

Елисей провел Матвея до двери одного из технических помещений, и пригласил зайти внутрь.

В довольно просторной комнате было уютно. Матвей сразу заприметил вещи и разные безделушки, подобные тем, которые он сам часто приносил из своих походов. Все было как дома. За занавеской, которая отделяла часть комнаты, суетилась пожилая, но еще очень красивая женщина, а на кровати в углу лежал человек.

Хоть Матвей и не видел до этого лицо Богдана (в парке его скрывала защитная маска), однако сомнений не было, что это был он. Вглядываясь в лежащую фигуру, Матвей поймал себя на мысли, что именно таким его себе и представлял. Угловатое, небритое лицо, суровый взгляд, глубокие морщины, словно карта всех дорог, по которым он прошел.

– Ну заходи, чего замер на пороге? – сиплым голосом позвал Богдан. – Как-то не задалось у нас с тобой знакомство, ты уж зла не держи – продолжил он, – теперь в этом доме для тебя всегда двери открыты.

– Спасибо! – ответил Матвей, – без обид, сами чужаков не любим, время нынче такое, неспокойное. Только вот все думаю: чего ты сразу собак-то не выпустил, глядишь целее бы были?

– Да рации – барахло, чуть от подземки отойдешь, не работают уже. – посетовал Богдан пытаясь сесть. – Слухи ходят, что на «Звездной», что-то неладное. Мы в этот день на разведку ходили, но далеко зайти не удалось. Зима, темнеет рано. Только дым странный видели, подозрительно это, ведь там уже как три года никого нет… – Богдан понизил голос до шепота, и продолжил, – а еще, говорят, Директор объявился. Я не верю, конечно, но всякое может быть. Вы там поаккуратнее, от коммуняк всегда одни только проблемы были… И еще… – Хотел было продолжить он, но дверь распахнулась и в комнату ворвалась молодая девушка.

– Я же говорила, говорила, а ты не слушал, ты никогда меня не слушаешь, ну хоть не меня, хоть маму послушай! – девушка всплеснула руками и посмотрела в сторону занавески. Она так нервничала, что сама не знала плакать ей или злиться. – В этот раз все обошлось, а если бы нет, что тогда, что?.. – почти кричала она, глядя на отца.

– Мариша, успокойся, ты как себя ведешь! Постыдись хоть при посторонних – Елена выглянула из-за занавески и, с укоризной посмотрела на дочь. Но девушка не обратила внимания на ее укоры и, обернувшись к Матвею, продолжала:

– А Вы что? Конечно, Вам бы все походы, да приключения, а о нас Вы подумали, нам каково? – Марина, сверкая карими глазами, в упор смотрела в глаза Матвею, ее лицо разрумянилось от волнения, а грудь тяжело вздымалась. Она явно ждала какого-то ответа. Но Матвей как в тумане смотрел на нее и молчал…

Неловкую паузу прервал Богдан:

– Он-то в чем виноват? Чего ты на него набросилась? И вообще, не суйся куда не следует! – прикрикнул он и даже нахмурился, но глаза все равно светились добротой и любовью. Марина снова всплеснула руками, и недовольная вышла из комнаты. Матвей тоже, попрощавшись, поспешил к своим, пора было ехать домой.

Никита уже не понимал, сколько он ползет по шахте, казалось, что целую вечность. Он давно потерял счет минутам и шагам, по которым мог бы примерно ориентироваться. Колени болели, а спина затекла от согнутого положения, но отступать было уже просто глупо. Звуки становились сильнее и отчетливее. Вот, справа, на стене шахты появилась черная дыра, которую закрывала решетка, очень похожая на ту, которую он выломал в начале пути. Сердце забилось быстрее. Никита, на всякий случай, еще больше приглушил горелку и почти не дыша приблизился к проему. Звук шел оттуда. Никита прильнул к решетке ухом, но едва ли что-то стало понятней. Тогда он попытался, сквозь прутья, разглядеть, что там за ней.

Горелка едва освещала туннель, дрожа тусклым светом на бетонных стенах. Если бы не боль в коленях, напоминающая о проделанном пути, Никита мог бы подумать, что вернулся обратно. Все выглядело точно так же, как и в начале пути: с одной стороны туннель уходил в темноту, с другой так же был завален. В завале кто-то копошился…

– К нам копают! – подумал Никита и стал приглядываться. Глаза начинали привыкать к темноте и перед ним стали вырисовываться силуэты. Грязные, сутулые фигуры руками выгребали глину и камни. И делали они это, казалось, без видимых усилий. Эти существа с серо-синей кожей и совершенно лысыми головами чем-то напоминали людей, только явно были намного сильней. Их скрюченные пальцы с огромными когтями вгрызались в глину словно в сухой песок. Они были прикованы цепями к вагонетке, стоящей на путях. Длины цепи хватало только до завала и обратно.

– Видимо их задача наполнить ее – сообразил Никита, но потом вдруг задумался: «А ведь кроме моего факела, тут нет никакого другого освещения, но как тогда они видят?» По спине парня пробежал холодок. В этот момент одно из существ перестало копать и замерло, словно пытаясь уловить какой-то запах. Еще секунду и оно бросилось к решетке за которой был Никита. Страх сковал мальчишку, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а только в ужасе смотрел на приближающегося мутанта. Его белые глаза не имели зрачков, существо было абсолютно слепым, зато плоский, будто оторванный нос с огромными ноздрями, явно улавливал все недоступные обычному человеку запахи. Его обоняние было лучше человеческого зрения. До решетки уже оставалось пара метров, а Никита никак не мог выйти из оцепенения, чтобы хотя бы рефлекторно отскочить в сторону. Но вот цепь натянулась и существо упало под натяжением оков. Не обращая на это никакого внимания, оно попыталось ползти, цепляясь когтями за землю. Огромный рот, с черными губами скривился в свирепом оскале. Существо хрипело и готово было оторвать прикованную к вагонетке ногу, лишь бы добраться до Никиты. Горелка полыхнула и погасла. Все погрузилось во тьму, слышен был только скрежет когтей о землю. Парень, не помня себя от страха, бросился обратно…

Никита выскочил из шахты как ошпаренный и пустился бежать в сторону станции. Всю дорогу пока он полз на четвереньках, ему жутко мерещилось будто неведомое существо его догоняет. В ушах слышался скрежет когтей и казалось, что кривые зубы вот-вот вцепятся в ногу. И теперь он бежал так быстро, что ноги обгоняли тело, если б на его пути вдруг появилась кирпичная стена, он бы с ходу ее проломил, ни на секунду не останавливаясь.

– Это хорошо, что все хорошо закончилось, а то вас не было больше суток, я уж подумал, мы потеряли группу… – заканчивал Никанор, когда в палатку ворвался Никита и бросился под стол. Там, забившись в дальний угол, он забормотал что-то невнятное.

– Копают… к нам копают… они нас всех сожрут… сожрууут! – бормотал он, поджав ноги и закрыв глаза. Никанор упал в кресло и, глядя на Матвея, который пришел с докладом, принялся растирать виски.