Буданов Михаил – Свадьба. 8 Марта (страница 2)
Телефон на столе снова завибрировал. Незнакомый номер. Мария обернулась. Игорь был занят коробкой, не обращая внимания. Сообщение. Она медленно подошла, взяла телефон.
«Ты, правда, выходишь замуж восьмого марта?»
Сердце ударило слишком резко. Так, что она услышала этот звук в ушах. Она знала этот стиль. Коротко. Без лишних слов. С точкой в конце. Артём.
Мир не рухнул. Ничего не взорвалось. Игорь продолжал спокойно перекладывать приглашения, проверяя количество, а в квартире пахло свежими тюльпанами. Но внутри Марии что-то резко сместилось, как если бы под ногами едва заметно дрогнула земля.
Она смотрела на экран.
«Ты, правда, выходишь замуж восьмого марта?»
Ни приветствия. Ни подписи. Но ей не нужно было имя. Тело узнало раньше сознания – учащённым пульсом, сухостью во рту, внезапным теплом в ладонях. Артём.
Прошло три года. Три года тишины, редких случайных фотографий в социальных сетях, где он стоял на фоне зданий в других городах. Три года, за которые она убедила себя, что всё пережила. Игорь поднял взгляд.
– Что-то срочное?
Мария мгновенно заблокировала экран.
– По работе.
Он кивнул и вернулся к коробке.
– Завтра передай дизайнеру, чтобы подготовили электронную версию для рассылки. Чем быстрее отправим, тем лучше.
– Лучше. Быстрее. Эффективнее.
Телефон в её руке казался горячим. Она отошла к кухне, налила себе воды. Руки едва заметно дрожали. Это было нелепо. Неправильно. Несвоевременно. Он не имел права появляться сейчас. Не за двадцать восемь дней до свадьбы. Не когда всё оплачено, согласовано, утверждено. Экран снова загорелся.
«Ответь.»
Коротко. Требовательно. Как раньше. Она вспомнила, как он мог исчезать на сутки, а потом появляться с таким же лаконичным «Привет», будто ничего не произошло. Вспомнила, как ждала этих сообщений ночами. Как ненавидела себя за это ожидание. Игорь подошёл ближе, облокотился на столешницу.
– Ты точно в порядке?
– Да. Просто устала.
Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.
– Маша, если тебя что-то беспокоит, лучше сказать сразу. Я не люблю сюрпризы.
Сюрпризы. Слово прозвучало почти как предупреждение. Телефон снова вибрировал. Третий раз. Она не могла не открыть. «Мне нужно тебя увидеть.»
Сердце ударило так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Она закрыла глаза. Это был не вопрос. Это было вторжение. В её дом, в её дату, в её идеально выстроенный график. Игорь протянул руку к её запястью.
– Маша.
Она вздрогнула и посмотрела на него.
– Ты со мной?
– Со мной. В этом доме. В этой жизни. В этом плане до восьмого марта.
Она медленно кивнула.
– Конечно.
Он наклонился и поцеловал её в висок.
– Я хочу, чтобы это был лучший день в твоей жизни. Ты это заслужила.
– Лучший день.
Почему от этих слов стало страшно? Когда Игорь ушёл, было уже поздно. Коробки стояли аккуратной стопкой у стены. Квартира снова стала тихой. Мария села на диван и долго смотрела на экран телефона, где по-прежнему висели три непрочитанных сообщения подряд.
Она набрала короткий ответ.
«Зачем?»
Отправила. Ответ пришёл почти сразу.
«Потому что ты не должна выходить за него.»
Воздух в комнате будто стал плотнее. Она перечитала фразу несколько раз. Не должна. Словно он всё ещё имел право решать, что ей делать.
Пальцы сами набрали:
«Поздно.»
Через секунду пришло:
«Никогда не поздно. Не восьмое марта.»
Дата в его сообщении выглядела иначе, чем на приглашении. Там она была золотой и торжественной. Здесь – как край пропасти. Мария медленно поднялась, подошла к коробке, снова открыла её и достала одно приглашение. Белая плотная бумага, золотое тиснение. Восьмое марта.
Она смотрела на эту строку и впервые отчётливо почувствовала, что дата перестала быть просто красивым символом. Она стала точкой отсчёта. Линией, за которую либо шагнут, либо отступят. Телефон завибрировал ещё раз.
«Завтра. Встретимся. Тебе нужно услышать правду.»
Мария закрыла глаза. До восьмого марта оставалось двадцать восемь дней. И впервые она поняла, что эти дни могут стать не подготовкой к свадьбе, а обратным отсчётом до взрыва.
Глава 2. Идеальная невеста
Салон был залит мягким тёплым светом, который делал любую женщину красивее, чем она есть. Зеркала от пола до потолка, светлый бархатный подиум, аккуратно развешанные платья – как молчаливые свидетельства чужих счастливых финалов. Здесь не сомневались. Здесь выбирали «то самое».
Мария стояла в белье перед большим зеркалом, пока консультантка ловко расправляла на вешалке очередное платье.
– Это новая коллекция. Очень элегантно. Без лишней драмы, – сказала девушка, улыбаясь профессиональной улыбкой.
Без лишней драмы. Если бы всё в жизни можно было отрегулировать так же – убрать лишнюю драма, оставить только чистые линии. В примерочную заглянула мать.
– Машенька, ты готова?
– Мария кивнула.
Платье скользнуло по её телу холодной тканью. Атлас обнял талию, подчеркнул плечи. Застёжка тихо щёлкнула за спиной. Консультантка поправила подол, отступила на шаг.
– Потрясающе, – выдохнула она.
Мария подняла глаза. В зеркале стояла женщина, которая выглядела безупречно. Белый силуэт вытягивал фигуру, подчёркивал шею, делал её тонкой, почти хрупкой. Лицо казалось взрослее. Спокойнее. И чужим. Мать подошла ближе, прижала ладонь к губам.
– Вот. Вот она, моя девочка. Наконец-то.
В голосе было облегчение. Не радость – облегчение.
– Тебе повезло, Маша. Игорь – серьёзный мужчина. Не мальчик. Не артист какой-нибудь.
Мария вздрогнула от невольно брошенного слова. Артист. Артём действительно был архитектором, но мать всегда называла его «творческим». Почти с подозрением.
– Мам, давай без этого, – тихо сказала Мария.
Мать поправила ей фату, отступила и внимательно посмотрела в зеркало.
– Я просто хочу, чтобы ты была защищена. Любовь – это хорошо, но стабильность важнее.
Стабильность. Слово звучало почти как благословение. Мария медленно повернулась на подиуме. Ткань мягко шуршала. Вокруг неё – отражения, отражения, отражения. В каждом зеркале – идеальная невеста. Ни в одном – сомневающаяся женщина.
Телефон в сумке тихо завибрировал. Она замерла. Сердце сжалось в коротком, узнаваемом импульсе. Мать сразу заметила её напряжение.