Буданов Михаил – Район. 1996 (страница 6)
Он остановился напротив нас.
– Вопрос простой. Отдадим – или будем держать?
– Держать, – первым сказал Седой.
– А чем? – спокойно спросил Грач.
Тишина повисла мгновенно.
– Драться все умеют, – продолжил он. – Но драться – последнее. Сначала – разговор.
Он посмотрел на меня.
– Ты вчера с Артёмом общался?
Я кивнул.
– И?
– Предупреждал. Чтобы не лезли. И… чтобы я держался своей стороны.
– Умный парень, – хмыкнул Грач. – Но он не решает. Решает Рома.
Он затушил сигарету о бетон.
– Нам нужно показать, что рынок не пустой. Не дракой. Демонстрацией.
Паха понял быстрее всех.
– Своих выставить?
– Да. И чтобы не трое. Чтобы видно было.
Он снова посмотрел на меня.
– Готов постоять днём? Когда народу много?
Это уже было другое. Ночью темнота прячет. Днём всё видно.
– Готов, – сказал я.
Грач кивнул.
– Тогда завтра с утра. Встанете у мясных рядов. Спокойно. Без агрессии. Если подойдут – не провоцировать. Но и не отходить.
После собрания мы вышли на улицу. Седой догнал меня у подъезда.
– Слушай, – сказал он тихо. – А если они реально зайдут? Не втроём, а толпой?
– Тогда будет мясо, – ответил я.
Он нервно усмехнулся.
– Ты будто рад.
Я задумался. Радости не было. Было ощущение, что всё идёт по нарастающей, и остановиться уже нельзя. Вечером я встретил Лену у магазина. Она стояла с пакетом, в котором торчала буханка хлеба.
– Ты был там ночью, – сказала она сразу.
– Где?
– Не делай вид. Артём сказал, что видел тени у контейнеров.
Я молчал.
– Зачем вам это? – спросила она. – Вы же дети ещё.
– Мы не дети.
Она посмотрела на меня долго.
– Вчера ты был просто парень со двора. Сегодня ты смотришь, как будто уже решил, кем хочешь стать.
– А кем?
– Тем, кто потом не сможет вернуться назад.
Слова резанули сильнее, чем любой удар.
– Это не так просто, – сказал я.
– Именно.
Она сделала шаг ближе.
– Если начнётся, Артём не отступит. И ты не отступишь. И тогда уже не будет «просто рынок».
Я хотел возразить, но понимал – она права. В девяносто шестом конфликты редко оставались в пределах одной улицы. Они расползались.
– Ты всё равно придёшь завтра, – сказала она тихо.
– Да.
– Тогда будь осторожен.
Она ушла, оставив после себя запах шампуня и тревогу. На следующее утро рынок встретил нас гулом голосов и запахом свежего мяса. Мы встали у мясных рядов – я, Седой и ещё трое. Стояли спокойно, руки в карманах, без демонстративных поз. Но каждый, кто проходил мимо, видел – мы здесь не просто так.
Через полчаса появились они. Высокий и двое рядом. Без Ромы. Он остановился в паре метров.
– Рано встали, – сказал он.
– Работаем, – ответил я.
– Работаете?
Он усмехнулся.
– Посмотрим, сколько продержитесь.
Мы стояли, глядя друг на друга, среди криков торговцев и звона весов. Всё выглядело почти мирно. Но в воздухе висело ощущение, что это только первая расстановка фигур. И следующего хода долго ждать не придётся.
Глава 5. Первый удар по-настоящему
Стоять на рынке оказалось тяжелее, чем бегать ночью между гаражами. Днём всё происходило на глазах у людей – у продавцов, у бабок с авоськами, у мужиков, которые пришли за мясом и сигаретами. Они делали вид, что ничего не замечают, но взгляды цеплялись за нас постоянно. В девяносто шестом все понимали, что если пацаны стоят слишком ровно и слишком долго – значит, это не просто пацаны.
Мы держались спокойно. Без криков. Без лишних движений. Седой жевал жвачку, я стоял с руками в карманах, наблюдая за проходом между рядами. Высокий с центровыми пару раз прошёл мимо, будто случайно. Он улыбался уголком губ, но в глазах было напряжение. Они тоже проверяли – дрогнем ли мы, отойдём ли, начнём ли дергаться.
К обеду солнце вышло из-за туч, и на металлических столах мясных рядов блестела вода. Торговка тётя Зоя, которая знала нас с детства, тихо сказала мне:
– Ребята, вы бы не здесь. Люди пугаются.
– Всё нормально, тёть Зой, – ответил я. – Мы просто стоим.
Она покачала головой.
– Ничего нормального в этом нет.
Через пару часов напряжение стало почти осязаемым. Я чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Не было драки, не было крика – но было ожидание. И ожидание оказалось хуже.