Буало-Нарсежак – Жизнь вдребезги (страница 52)

Югетта достает из своей папки фотографии и передает их Жан–Клоду.

— Вот Антониони, а женщину в профиль узнаете?.. Моника Витти… А вот Барбара Штейн со своим колье. Представляете, целое состояние! Вот это — Мастрояни и Софи Лорен. Красавица, правда? Знаете, мне повезло — это впервые ее сняли в… Вы что, заснули, Жан–Клод?

— Прошу прощения.

— Все еще думаете о Моране?

— Не совсем, больше об исчезновении нападавшего. Что–то здесь не так, вы не находите?

И, не дожидаясь ответа, он хватает лист бумаги. Еще немного — и он воспользовался бы оборотной стороной фотографии! Быстро набрасывает схему: это — каюта, тут коридор…

— Вот этот крестик — Моран. А этот — человек со сломанным носом… А вот эти два — это вы и я. Моран зовет на помощь. Всего четыре крестика. Мы поворачиваем за угол, и остается только три. Куда подевался четвертый? Иллюминатор слишком узок… Кюре из кают десять и двенадцать вне подозрений. Что тогда? Должно же быть какое–то объяснение. Если только Жак Моран не ударил себя сам. Но чем? Мы бы обнаружили этот предмет… А потом, он никогда не смог бы ударить себя с такой силой.

Жан–Клод подносит карандаш к губам. Взгляд у него отсутствующий, и только губы слегка подрагивают. Наверное, у него бывает такое же выражение лица, когда он пишет рефераты. Югетта громко вздыхает, и он вздрагивает от неожиданности.

— Простите, но это сильнее меня. Когда я чего–то не понимаю…

— Должно быть, таких вещей немало!

Но Жан–Клод не успевает отреагировать на это явно двусмысленное замечание. Раздается стук в дверь. Это снова комиссар. Вид у него утомленный. Он буквально падает в кресло, предложенное ему Югеттой.

— Ну, как он? — спрашивает Югетта.

— Пустяки. Он уже у себя в каюте. За него–то я совсем не беспокоюсь, просто мне бы очень хотелось поймать вора.

— Вора?

— Ах да! Вы же ничего не знаете! Моран обнаружил, что пропал его несессер с туалетными принадлежностями. Он утверждает, что это подарок, которым он сильно дорожил. Его чуть удар не хватил!

— Никогда бы не подумала, что он столь… сентиментален, — замечает Югетта.

— Поэтому и напрашивается вывод, что там было нечто более ценное, нежели бритва или пилочка для ногтей, — говорит Жан–Клод.

Комиссар согласно кивает головой.

— Мы тоже так считаем. Кстати, мы установили личность нападавшего. Это некто Антуан Версари, хорошо знакомый марсельской полиции. Он до сих пор не вернулся в свою каюту. Его ищут. Как только наступит утро, придется побеспокоить пассажиров. Делать нечего, нужно все обыскать. Думаю, он от нас не уйдет.

— Не забывайте, что он отличается способностью становиться невидимкой, — продолжает Жан–Клод. — Вспомните, он же был всего в нескольких метрах от нас. Не было ни выходов, ни тайников, и тем не менее…

— О, я и не забываю, — ухмыляется комиссар. — Именно поэтому я здесь. Хочу составить рапорт. Так вот, я, конечно, прошу меня простить, но ваши свидетельские показания столь абсурдны…

Берег уже близко. В золотистом тумане вырисовывается порт. У реслингов с чемоданами у ног стоят Жак Моран, Югетта и Жан–Клод.

— Ну так что, мадемуазель, вы напишете эту статью?

— Но, мсье Моран, это ведь никому не интересно. Вот если бы вас убили, тогда другое дело! Но кража туалетных принадлежностей не заслуживает больше пяти строк в местной прессе.

— Не забывайте, что бандиту удалось скрыться и его напрасно искали всю ночь. Значит, он где–то притаился, готовый смыться, как только ослабят наблюдение. Это ли не захватывающий сюжет?

Жан–Клод сжимает девушке локоть.

— Господин Моран прав. Я бы на вашем месте рискнул… «Вор–невидимка» — по–моему, отличное название!

Моран поддакивает и улыбается Жан–Клоду. Он сменил свою белую шляпу на кепку, которая прикрывает повязку на голове.

— Ну так как, мадемуазель, согласны?

— Пожалуй…

— О, спасибо, спасибо!

Лицо Морана прояснилось. Он тут же добавляет:

— Я остановлюсь в «Мартинэ» в Ницце. А вы?

И снова Югетте сжимают локоть.

— Э… Я тоже.

— Тогда сделайте одолжение, позавтракайте со мной. Конечно, с вашим молодым человеком. В час встречаемся в баре, если не возражаете.

Корабль «Остров красоты» проплывает мимо маяка. Все пассажиры уже на палубе, и морякам трудно расчистить проход. Воспользовавшись сутолокой, Жан–Клод притягивает Югетту к себе.

— «Мартинэ» — это тот, что на Английской набережной? Построен еще в 1900 году, с такими огромными балконами вдоль всего фасада?

— Да, он самый. Но почему вы сделали мне знак?

— Некогда объяснять. Снимите номер на одном этаже с ним.

— Но…

— Прошу вас, Югетта. Именно на одном этаже. Смотрите, он вам машет.

Моряки пристраивают сходни. Моран и Югетта сходят на берег в числе первых. Моран останавливает такси.

Жан–Клод следит за машиной, пока она не исчезает из виду. Он закуривает и тоже ступает на сходни.

— Извините, мсье, не подскажете ли, где находится ближайший книжный магазин?

Югетта ждет, пока бармен отойдет от них, и нарочито суровым голосом спрашивает:

— Жан–Клод, вы, наконец, объясните мне, что происходит?

— Югетта, сейчас без трех минут час. Моран назначил нам встречу на час ровно, а мне кажется, что он — пунктуальный парень. Поэтому давайте без лишних слов. Номер его комнаты?

— 122.

— А вашей?

— 128.

— Ваш ключ?

— Простите?

— Быстрее! Пойдите к стойке и возьмите его.

— Зачем? Он у меня в сумке. Но…

— Никаких «но», Югетта. Время без одной минуты час. Ключ, и поскорее! Вы мне что, не доверяете? Или думаете, что я украду ваши туалетные принадлежности?

— Болван! Берите.

— Спасибо. И последнее. Сейчас, во время завтрака, я ненадолго отлучусь. Ну совсем ненадолго. Пять, десять минут максимум… А вы, в случае чего, задержите Морана. Нужно, чтобы он ни под каким предлогом не вставал из–за стола… Вы меня хорошо поняли? Ни под каким предлогом! О, здравствуйте, мсье Моран!

Моран положил свою руку на ладонь Югетты.

— Вам непременно нужно навестить меня в Париже. Я запишу вас в свой клуб. Вот увидите. Он несколько… необычный. Но я уверен, что вам понравится.

— Не сомневаюсь… Да! Кстати, о статье. Как вы хотите, чтобы я ее написала?..

Жан–Клод оглядывается вокруг. Метрдотель далеко, а официант занят раскладыванием блинов за соседним столиком. Никто не обращает на него внимания, и меньше всего Моран, занятый Югеттой. Вот он, этот момент! Жан–Клод роняет тарелку.

— Черт!

Салфеткой он вытирает рубашку и брюки, залитые беарнским соусом.

— Ну, вы и уделались! — замечает Югетта, едва сдерживая смех.