Буало-Нарсежак – Жизнь вдребезги (страница 106)

— Вы не сказали мне, куда вам? — снова заговорила молодая женщина.

Жан–Клод искоса посмотрел на нее. На ней белая юбка, приоткрывающая колени, и пестрый пуловер, для зимнего спорта. Брюнетка, той темной итальянской масти, полной отблесков света, в которой сконцентрировалась вся страсть мира.

— Куда угодно, — ответил Жан–Клод. — Я смываюсь на пару дней.

— Тогда поедемте ко мне, в Больё.

Неожиданно щеки и ладони Жан–Клода запылали. Его похищали. Себе на уик–энд хотели взять красивого свеженького молодого человека. Он частенько мечтал о такого рода приключениях, но как–то рассеянно, мимолетно, как думают о выигрыше в тройном забеге. А вот теперь она была здесь в своем сказочном автомобиле. Лет двадцать, пять, тридцать? Профиль прямой, решительный, как у фигур на носу старинных кораблей, а ветерок развевал на висках тонкие блестящие волосы, пахнущие утренними горами.

— Меня зовут Элена, — сказала она. — Элена Гувье. Еду из Лиона. Моя мать там заболела, мне пришлось ездить туда–сюда.

В свою очередь Жан–Клод рассказал о своей жизни, об учебе. Он специализировался на гражданском строительстве.

— Мой муж как раз руководит одной фирмой по гражданскому строительству. Он будет рад познакомиться с вами…

Удар был тяжелый! Слабеньким голосом Жан–Клод задал вопрос:

— Он в Больё?

— Да. У него нет времени сопровождать меня. Он так занят. Даже в воскресенье!

Занятой муж — это почти что отсутствующий муж. Может быть, не стоило терять надежду. А впрочем, зачем бы ей останавливаться, если… Конечно, Элена одна из тех женщин без предрассудков, которые тоже мечтают о выигрыше в тройном на скачках. Наверное, это не в первый раз она подбирала прохожего. Тем лучше! Приключение будет, похоже, без продолжения. Отличные воспоминания!..

— Вам не холодно? — спросила Элена. — Я могу поднять верх.

— О нет! Вовсе нет. Так просто чудесно.

Она украдкой заговорщицки улыбнулась. Справа в просветах проглянуло море такого яркого голубого цвета, что резало глаза. «Никогда я не буду счастливее», — подумал Жан–Клод. И когда он заметил первые виллы Больё, у него появилось желание остановиться здесь, пойти туда одному, потому что последствия приключения немного пугали его. Он, наверное, будет неловким, смешным. И он не был уверен, нравится ли ему Элена.

Автомобиль вырулил на грунтовую дорогу, которая вела вверх среди кипарисов, и остановился перед изящной решеткой ворот. В конце длинной аллеи виднелся дом, своими арками, сводами, колоннами напоминавший гравюры, которыми иллюстрированы цветные журналы. Жан–Клод толкнул ворота, стал подниматься пешком, и тени от кипарисов плавно заскользили по его лицу. Элена обогнула дом и затормозила перед гаражом, предварительно просигналив несколько раз.

— Мой муж, должно быть, спустился вниз купаться, — сказала она. — Оставьте ваш рюкзак. Нужно освежиться.

Жан–Клод вытащил рюкзак, испытывая смутный стыд за свою экипировку бродяги. Он его прятал за автомобилем и последовал за Эленой, которая провела его на кухню, такую же белую, такую же роскошную, как и «понтиак». Элена указала ему на буфет.

— Бокалы и виски там. В данный момент у нас нет прислуги.

Она открыла холодильник, наполнила ведерко льдом и прошла через столовую, шикарную, как салон какого–нибудь лайнера. Жан–Клод чувствовал себя все неуютнее. Никогда бы он не посмел… Столовую окаймляла просторная терраса. Море на горизонте сливалось с небом.

— Устраивайтесь, — сказала Элена, указывая на плетенные из ивовых прутьев кресла, расположенные под тентом. — Что–то давно нет моего мужа… Я не понимаю…

Она отмерила виски, протянула один бокал Жан–Клоду и села. Жан–Клод больше не знал, куда деть глаза. Он не мог оторвать взгляда от Элены, но вид моря притягивал его не меньше. Он жил вместе со своими родителями в совсем маленькой квартирке на третьем этаже в старом квартале Ниццы. Элена казалась обеспокоенной. Она уже выпила свой бокал, готовила себе еще один. Анфас она выглядела совсем иначе из–за тонкой линии рта и незаметной морщинки между глаз. Жан–Клод заметил пачку «Кравен», оставленную на балюстраде. Он предложил сигарету Элене и набил свою трубку. Ситуация была столь нова для него, что он не знал, с чего начать разговор.

— Он должен бы находиться там, — сказала Элена.

— Конечно же, он там, — заметил Жан–Клод, — поскольку двери не закрыты.

Элена бросила на него быстрый взгляд.

— Да, это так. Он, должно быть, задержался в Больё.

Она подошла к балюстраде, Жан–Клод облокотился возле нее.

— Вы живете здесь давно?

— Три года, — ответила она.

— Мне кажется, это настоящий рай!

— Вы молоды, мой юный Клод. Для вас счастье выглядит вот таким раем? Вы станете более требовательным, надеюсь на это.

Она повернулась, чтобы посмотреть на дом. Жан–Клод сделал то же.

— Это немного великовато для нас, — продолжила Элена. — Было бы достаточно и одного этажа. На втором этаже располагаются лишь спальни для друзей и кабинет Рене. Но Рене все время где–то в бегах, друзей у него нет. И времени у него нет… Его кабинет в торце.

— Там, где стекло разбито?

— Что?.. Стекло?

Не было никакого сомнения. Солнце освещало фасад, и абсолютно черная пробоина в форме звезды выглядела как будто нарисованной на оконном стекле.

— Это любопытно, — проговорила Элена. — Когда я уехала в среду…

Она кинулась в столовую, поднялась по лестнице, но вынуждена была остановиться на площадке.

— Клод, — сказала она, — это там… Но мне страшно.

Жан–Клод открыл дверь кабинета и сам тоже испугался. На ковре, среди разбросанных папок и выдвинутых ящиков стола лежал мужчина. Комната подверглась грабежу. Жан–Клод присутствовал при несчастных случаях, но впервые он встретился с преступлением, и во всех своих членах он испытывал отвратительную слабость. Тем не менее он сделал несколько шагов. У мужчины, лежащего на боку с поджатыми ногами, на лбу была рана, которая уже больше не кровоточила. Галстук его был разорван. Повсюду валялись бумаги, «синьки» архитекторов, письма… Жан–Клод утратил способность рассуждать, но он отмечал про себя все подробности… опустошенную картотеку, библиотеку, зияющую пустотами пропавших книг, растоптанные гвоздики… От скрипа паркета сердце чуть не выскочило у него из груди. Он быстро обернулся. Элена с порога смотрела на труп.

— Не входите, — сказал Жан–Клод.

— Он мертв?

— Да.

Тем не менее Элена медленно прошла в комнату и оперлась на руку Жан–Клода; ее колотила дрожь.

— Все–таки надо бы послать за доктором, — пробормотала она.

— Да, — сказал Жан–Клод. — Сейчас… Встает вопрос, как это стекло разбилось… Наверное, во время драки. Хотя…

Он говорил, чтобы развеять тишину и свою собственную панику. Элена полагалась на него во всем… И нужно было не ударить лицом в грязь. Давай–ка, немного хладнокровия! Жан–Клод медленным шагом обошел кабинет, прошел перед другим окном — тем, что выходило в парк. Он машинально отодвинул его занавеску. Он увидел гараж, «понтиак», свой рюкзак у края аллеи, возле зеленой массы олеандра. Интересно! Он был уверен, что не оставлял его там…

Элена плакала, стоя на коленях рядом со своим мужем. Жан–Клод заметил телефон. В центре диска, на белой полоске, были написаны номера телефонов: врач, пожарники, полиция… Он снял трубку, и сразу же на другом конце провода кто–то отозвался, возможно, инспектор… он сперва немного запутался в своих объяснениях, начал снова… Господин Рене Гувье убит… а он, он только что приехал на виллу с госпожой Гувье… Его зовут Жан–Клод Комменж… Ограблена ли вилла? По правде говоря, он ничего об этом не знал… В кабинете — да, все перевернуто… Нет, они ни до чего не дотрагивались… Хорошо, они ждут полицию.

Он повесил трубку, помог Элене встать. Он соображал очень быстро. Конечно же рюкзак! Все объяснялось рюкзаком!

— Мне жаль, — проговорил он. — Зачем вы пригласили меня… именно меня? Нет, вы не ошиблись… Не то чтобы я сожалел… Я хочу сказать, что с кем–нибудь другим все, возможно, получилось бы, но… Давайте спустимся.

Он вновь вернулся, потрогал ладонь трупа, твердую и холодную, словно из камня. Теперь Жан–Клод успокоился, весь внутренне мобилизовавшись, как перед устным экзаменом, и привел в порядок свои мысли. Он проводил Элену на террасу и налил ей виски, много виски.

— Вы помните мой рюкзак? — сказал он. — Я хотел положить его в багажник, но вы не захотели, настолько вы торопились… И тем не менее, несмотря на вашу спешку, вы остановились, чтобы подобрать меня… Приехав сюда, я поставил его как раз позади вашего «понтиака». Однако его немного передвинули…

Издалека, со стороны города, послышалась сирена полицейской машины. Жан–Клод набил свою трубку.

— Покуда мы находились тут, кому–то понадобилось открыть багажник… Кому–то, кто не мог терять ни секунды. Мужчина… Мужчина молодой, наверное, и обязательно крепкого телосложения…

Элена повернула голову к столовой.

— О! Его больше там нет, — продолжал Жан–Клод. — Он сразу же ушел… едва хватило времени на то, чтобы вытащить труп из багажника и отнести его наверх… На все — четыре–пять минут…

— Не понимаю, — сказала Элена.

— Мне действительно жаль, — повторил Жан–Клод. — Но это не моя вина, что некоторые детали увязываются таким… неопровержимым образом. Я не хочу вам ничего плохого, уверяю вас… Ваш муж, должно быть, умер день или два тому назад. Он сохранил слегка скрюченное положение, так как труп его пролежал некоторое время в багажнике. Вы понимаете?.. Ваш муж был убит далеко отсюда. В Лионе, наверное. И вам понадобился свидетель, который обнаружил бы его тело здесь одновременно с вами и гарантировал бы тем самым вашу невиновность.