Буало-Нарсежак – Та, которой не стало. Волчицы. Куклы (страница 44)
Наутро я застал сестер в столовой. Увидев меня, они замолчали, вскоре Аньес вышла.
— Бернар, — прошептала Элен, — я добилась от Аньес обещания никого не принимать в течение этих пяти дней. Надеюсь, вы ничего не сказали Жюлии?
— Ничего.
— Благодарю. Тем лучше… Мне кажется, вы не очень приветливы с ней.
— К сожалению, я вижу ее такой, какова она на самом деле.
— Конечно, если бы вам пришлось с ней жить! Но потерпеть пять дней!.. Ну же, Бернар, небольшое усилие. Вы постоянно выглядите унылым, натянутым, обеспокоенным.
— Извините, я столько всего пережил… Я еще не окончательно оправился от плена, в этом все дело.
— Только ли в этом?.. Нет ли еще чего?
— Нет, Элен, уверяю вас…
— Порой у меня возникает ощущение, что вы не торопитесь… жениться на мне.
— Не то, Элен, совсем не то. Просто мы не одни. У вас Аньес. У меня Жюлия… Все не так просто.
Элен, несомненно пораженная необычностью этой ситуации, задумалась, затем сказала:
— В денежном отношении вы независимы от Жюлии?
— Полностью. Все, чем я владею, заработано мною.
— У нее есть на что жить, не рассчитывая на вашу помощь?
— Я никогда ей не помогал.
— Если мы уедем… поселимся… далеко… будет ли она держаться за вас? Вы понимаете, о чем я… По-моему, она очень привязана к вам.
Настал мой черед призадуматься. Выпустит ли меня Жюлия?.. А Аньес?.. Откажется ли от меня она?.. Будущее представлялось мне огромной черной стеной.
— Я не могу вам ответить, — признался я.
— Тс-с, кто-то идет!
Вошла Жюлия, протянула руку Элен и, нагнувшись ко мне, поцеловала меня.
— Доброе утро, мой маленький Бернар. Все в порядке?
Она гладила меня по волосам, по щеке. Я был ее братом, потерянным и вновь обретенным с помощью чуда. Подобные проявления чувств выглядят совершенно нормальными. Только не для меня! Я недовольно ц опасливо отстранился. В этих нежностях было нечто чудовищное и зловещее. Господи! Все эти женщины, упорно пытающиеся удержать меня в шкуре Бернара… Если, на свою беду, я перестану анализировать их ухищрения, кончится тем, что я поддамся внушению. Потеряю чувство своего подлинного «я». Притворяться сразу на три фронта! Это становится мне не по силам.
— Забыла рассказать тебе, — завела разговор Жюлия, — дочка Полаков умерла. У бедняжки было воспаление легких. Помнишь, ты так любил играть с ней?
— Да, — тихо отвечал я, — помню. Очень печально. А что стало с Андре Лубером?
Жюлия удивленно взглянула на меня.
— Я часто думаю о нем, — продолжал я. — Мы играли в мяч — он, Марсель Биб и я.
Жюлия не могла знать, что в течение нескольких лет я был доверенным лицом Бернара. Эти походя брошенные мной имена смущали ее. Мы, как дуэлянты, что по ничтожным мелочам оценивают силы противника, ловили взгляд друг друга.
— Марсель уехал, обосновался в Тюле, — ответила Жюлия и улыбнулась специально для меня; я понял, что она меня ненавидит.
— Оставляю вас с вашими воспоминаниями, — сказала Элен, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно выйти за покупками.
Она, должно быть, была в восторге от того, что присутствие Жюлии помешает мне встретиться с Аньес
— Нет, нет, — воскликнула Жюлия. — Я хочу вам помочь. Одеваюсь и иду с вами.
— Останьтесь лучше с братом!
Но от Жюлии не так-то просто было отделаться. Впервые мне стало чуточку повеселее. Однако я не отказался от мысли вызвать ее на объяснение. Чем дальше, тем больше увязала Жюлия в ситуации, аналогичной моей. Ей становилось все сложнее вывести меня на чистую воду, не выставив себя при этом в неприглядной роли комедиантки. Зря я переволновался. Так мне по крайней мере казалось в эту минуту.
Я проводил их до лестничной площадки, подождал, пока они спустятся вниз. Элен в бешенстве натягивала перчатки. Выйти на улицу с этой безвкусно одетой женщиной, похожей на служанку!.. Я бесшумно закрыл дверь и постучал к Аньес. Она ждала меня.
— Бернар!
Нам не дано было в полной мере насытиться друг другом. Неужто мы и вправду любили? Нет, скорее всего, мы любили нависшую над нами угрозу, которая, держа нас в нервном напряжении, доставляла немыслимо острые ощущения. Даже забываясь в наслаждении, мы оставались чужими — она со своими призраками, я со своей тайной. Сколько бы ни сжимали мы друг друга в объятиях, мы все равно не спускали друг с друга глаз, и недоверие заменяло нам нежность. Пережив неповторимые мгновения, мы лежали с закрытыми глазами, опустошенные, не в состоянии ни о чем думать, с ощущением, что нас вместе выбросило на берег какой-то запретной страны. Приходя в себя, мы с трудом узнавали свои голоса.
— Бернар, она приехала.
— Да.
— Вокруг нее красный ореол… Это плохая женщина.
— Да… А что ты еще видишь?
— Пока больше ничего… Она ненавидит тебя. Нас всех.
— Молчи. Не думай больше о ней.
Аньес уставилась в потолок. Ресницы ее подрагивали. Она ушла в себя. Меня страшили видения, которые она, казалось, разглядывает на пожелтевшей и потрескавшейся штукатурке. Я потянулся к ее губам. Только любовь могла отвлечь ее, отогнать навязчивые мысли, которые были заодно и моими.
— Как она похожа на твоего друга Жерве, — прошептала она.
— Молчи!
Я так сильно прижал ее к себе, что чуть не задушил. Возможно, именно этого я и желал. Она мягко отстранила меня.
— Бернар, ответь мне честно. Ты любишь Элен?
— Это намного сложнее.
— Тогда так: любишь ли ты ее больше, чем меня?
— Больше, чем тебя?.. Не знаю. Это совсем другое.
— Смог бы ты жить со мной?
Я бессильно закрыл глаза.
— Думаю, я ни с кем не могу жить.
— Однако решился жениться на ней.
— Повторяю, это намного сложнее. Я ничего не решил. За меня всегда решали обстоятельства.
Она придвинулась ко мне, взяла мою руку и стала играть ею.
— Ты любопытное существо, Бернар. В жизни у тебя одно, а на словах совсем другое. С тобой никогда не поймешь, с кем имеешь дело. Ты что, стыдишься меня, как моя сестра?
— Нет.
— Доверяешь мне?
— Ну к чему вдруг эти вопросы! — воскликнул я.
— Отвечай!
— Доверяю ли?.. Как когда.
— Просто не хочешь сказать. Нет, не доверяешь. Вы с ней из одного теста. О, я знаю, вы меня презираете! Знаю, как вы отзываетесь обо мне между собой.
— Не люблю тех, кто хнычет, — зло бросил я.