Буало-Нарсежак – Из страны мертвых. Инженер слишком любил цифры. Дурной глаз (страница 33)
В ответ на вопросительный взгляд Бельяра он объясняет:
— Это ваш друг… Боюсь только, что и он не умнее нас!
II
Марей на первый взгляд и в самом деле казался не умнее директора. Это был плотный, сангвинического склада человек, лысый, с голубыми в еле заметных прожилках глазами, с веселым выражением лица. Но его тонкий насмешливый рот, складка, идущая от носа, неожиданно выдавали скрывавшуюся под этой приветливой маской истинную натуру комиссара, без сомнения страстную и сильную. На нем был плохо сшитый габардиновый костюм. Брюки скрутились валиком вокруг плетеного кожаного ремня. Лацканы пиджака залоснились.
— Марей, — произнес он, быстро протягивая руку.
Увидев труп, он на секунду замер. А директор уже пустился в объяснения.
— Простите, — прервал его комиссар, — здесь ни к чему не притрагивались?
— Только к телефону.
Марей наклонился над убитым, перевернул его на спину. Рука Сорбье безвольно упала на ковер, другую он все еще прижимал к кровоточащей ране на животе.
— Бедняга Сорбье! — произнес Марей. — Насколько мне известно, это самое страшное ранение. К счастью, он недолго мучился.
Он выпрямился, вытирая покрытую капельками пота лысину.
— Итак… Мне говорили о неком фантастическом исчезновении. Что произошло?.. Вы не возражаете?
Он достал из кармана пачку «Голуаз» и уселся на краешек письменного стола Бельяра, небрежно покачивая ногой, и сразу же словно что-то изменилось в атмосфере, царившей в комнате. Появилась какая-то надежда, словно у постели больного, когда пришел наконец врач и можно переложить ответственность на его плечи.
— Все очень просто… — начал Обертэ.
Марей слушал, а глаза его тем временем изучали комнату. Иногда он сплевывал крошки табака, приговаривая: «Понимаю… Понимаю…» Когда же директор кончил свой рассказ, он разразился беззвучным смехом, от которого сотрясались его плечи.
— Что за детские сказки!
— Но простите… — попробовал возразить озадаченный Обертэ.
— Знаете ли, — прервал его Марей, — я вышел из этого возраста.
Марей не стал уточнять свою мысль, но было ясно, что такими штучками с толку его не собьешь.
— Подведем итоги, — сказал он. — Убийца проник сюда во время обеденного перерыва… Сейчас проверим… Без десяти два он здесь. Леживр, который находится во дворе, закрывает ему путь к отступлению. Он убивает Сорбье. В это время подоспели мой друг Бельяр и господин Ренардо. Здесь никого уже нет, а цилиндр весом в двадцать килограммов исчез… Вопрос: каким путем удалось скрыться убийце?
— Именно так, — подтвердил Обертэ.
— Это-то меня и тревожит, — заметил Марей. — Потому что раз задача, поставленная таким образом, практически неразрешима, очень может быть, что она неправильно поставлена.
— Уверяю тебя… — вмешался Бельяр.
— Минуточку, мой дорогой Роже, — прервал его комиссар. — У нас еще будет время решить эту задачу. Но прежде всего необходимо установить факты. Могу я расположиться в соседнем кабинете?
Он указал на кабинет Сорбье.
— Прошу вас, — сказал Обертэ. — Я отдам необходимые распоряжения. Чувствуйте себя как дома.
— Благодарю вас.
— На всякий случай я приказал обыскать завод. В настоящий момент охрана патрулирует во всех зданиях. В самое ближайшее время поступят донесения…
— Превосходно.
И на лице директора, словно у примерного ученика, промелькнула довольная улыбка. Марей бросил сигарету в пустую корзину для бумаг и снова подошел к убитому.
— Каждого свидетеля я допрошу в отдельности. А мои люди тем временем займутся телом, отпечатками пальцев… в общем, обычная процедура! Я был бы счастлив, если бы вы, господин директор, остались здесь. А ты, Роже, сходи, пожалуйста, за Леживром, а потом подожди внизу, хорошо?
Отдавая свои распоряжения властным тоном, он смягчал его улыбкой. Бельяр метнул в сторону Обертэ взгляд, означавший: «Ага! Что я вам говорил? С ним дело пойдет!» Перед тем как выйти из комнаты, он показал комиссару гильзу.
— Мы нашли ее у картотеки.
И быстрыми шагами удалился.
— Калибр шесть тридцать пять, — определил Марей.
Он положил гильзу в карман и остановился возле убитого.
— Печально, — прошептал он. — Пожалуй, это самый умный человек, которого мне довелось знать… И такой добрый, несмотря на то, что внешне, казалось, весь ушел в свои цифры.
— Знаю, — проговорил Обертэ.
— Я не был с ним близок, — продолжал Марей, — но я восхищался им. Я встречался с ним у друзей, страстных любителей бриджа. Стоит ли говорить, что он всех нас обыгрывал, даже такого аса, как Бельяр.
Марей спустился на одно колено и с неожиданной нежностью коснулся пальцами век покойного, закрыл их, потом, словно дав Сорбье какое-то обещание, сжал его плечо.
— Я сразу же решил, что здесь замешан шпион, — сказал Обертэ.
— Да… Конечно.
Ясно было, что Марей думает о чем-то другом. Он изучал карманы Сорбье, бросая на ковер рядом с собой мелкие монеты, зажигалку, автобусные билеты, начатую пачку «Житан», носовой платок, ручку. Он открыл бумажник. Там было двести десять франков, водительские права с техталоном и налоговой квитанцией и фотография.
— Госпожа Сорбье, — сказал комиссар.
— Я ее знаю, — заметил Обертэ.
Они склонились над квадратиком тонкого картона. Это была фотография, сделанная для удостоверения личности в фотоминутке, но даже она не смогла скрыть удивительной красоты молодой женщины.
— Она, по-моему, датчанка? — сказал Обертэ.
— Нет, шведка. Дочь судовладельца. Ей двадцать восемь лет. Улыбающееся нежное лицо, светлые волосы зачесаны назад и уложены короной вокруг головы. Прозрачные глаза мечтательно смотрят вдаль.
— Он называл ее «Девушкой с Льняными Волосами», — сказал Марей. — Я знаю об этом от Бельяра, он у них часто бывал… Линда, Девушка с Льняными Волосами… Несчастная, когда она узнает…
Марей собрал все предметы в носовой платок и положил на письменный стол.
— Ну что ж, начнем, — молвил он.
Марей прошел мимо Обертэ в кабинет Сорбье, выглянул в окно и подал знак своим людям подняться. Небо заволокло тучами. На западе, точно горы в сиреневом ореоле, громоздились облака; от пота пощипывало кожу. Марей обернулся, издали взглянул на сейф, потом быстро прикинул расстояние от подоконника до земли. Около двух с половиной метров. Прекрасно. Он выдвинул ящики письменного стола, увидел папки, уложенные со свойственной Сорбье методичной аккуратностью.
— Так, так…
В корзинке для бумаг лежал помятый конверт. Марей взял его двумя пальцами в том месте, где были наклеены марки. Конверт был адресован
— Письмо заказное, — отметил комиссар. — Отправлено вчера вечером из Парижа. В котором часу приходит почта?
— Обычная почта — в девять и в четыре часа. Ее разносит служащий, но заказное письмо требует расписки, значит, почтальон приходил сам. Вероятно, между одиннадцатью и двенадцатью часами. Это легко проверить.
— Письмо исчезло, — сказал Марей. — Его нет ни в бумажнике, ни в карманах Сорбье.
Он сунул конверт себе в карман, дружески взял директора под руку и показал на сейф.
— А теперь расскажите мне об этой краже. Я уже знаю в общих чертах, что предмет этот весьма опасен. Уточните.
— Вы в курсе ядерных исследований? — спросил Обертэ.
— Откровенно говоря, нет. Как и все, я изучал элементарную математику. Вместе со всеми читал научно-популярные статьи. Но что касается протонов, нейтронов, электронов, мезонов… тут я плаваю.
— И тем не менее вы это легко поймете, — сказал Обертэ. — Прежде всего несколько слов о самом заводе… Мы работаем над проперголем… Это вещество используется в ракетных двигателях. Дело в том, что обычное ракетное топливо предназначено для больших ракет…
— Я видел кое-что в кино, — перебил его Марей. — Продолжайте, я вас слушаю.
— Поэтому во всем мире стали вестись изыскания в области использования атомного топлива, — продолжал Обертэ. — Но главная трудность в настоящее время состоит в том, чтобы взять под контроль ядерную реакцию, освобождая атомную энергию постепенно. Сорбье же в результате державшихся в тайне изысканий совсем недавно изобрел новую форму кумулятивного заряда. Его изобретение — это своего рода линза, зеркало, которое до такой степени концентрирует силу обычного взрыва, что ядерная энергия высвобождается благодаря весьма незначительному количеству обогащенного урана, несравнимо меньшему, чем в атомной бомбе.
— Понимаю. И похищенный предмет — это..?