Буало-Нарсежак – Из страны мертвых. Инженер слишком любил цифры. Дурной глаз (страница 1)
Пьер Буало и Тома Нарсежак
СОЧИНЕНИЯ
В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ
Том второй
ИЗ СТРАНЫ МЕРТВЫХ. ИНЖЕНЕР СЛИШКОМ ЛЮБИЛ ЦИФРЫ. ДУРНОЙ ГЛАЗ
ИЗ СТРАНЫ МЕРТВЫХ[1]
Часть первая
I
— Вот что, — сказал Жевинь. — Я хочу, чтобы ты приглядел за моей женой.
— Черт подери!.. Она обманывает тебя?
— Нет.
— Тогда в чем же дело?
— Это не так просто объяснить. С ней творится что-то неладное. Я беспокоюсь за нее.
— Чего ты конкретно опасаешься?
Жевинь колебался. Он смотрел на Флавьера, и Флавьер понимал, что его останавливало: Жевинь не до конца доверял ему. Он ничуть не изменился за эти пятнадцать лет, с тех пор как они учились вместе на юридическом факультете: мягкий, готовый открыть душу, но легкоранимый, робкий и несчастный. Несмотря на его распахнутые навстречу старому другу объятия и приветственный возглас: «Старина Роже… Как я рад увидеть тебя вновь!» — Флавьер в тот же миг почувствовал некоторую наигранность этого жеста, чересчур радушного и потому не вполне естественного. Жевинь суетился и смеялся чуть больше, чем следовало бы. Ему никак не удавалось вычеркнуть пятнадцать лет, прошедших с поры их студенчества и сильно изменивших облик обоих. Жевинь почти полностью облысел, обзавелся двойным подбородком. Брови его порыжели, а у носа высыпали веснушки. Годы не пощадили и Флавьера. Он отощал, ссутулился после той истории, и при мысли о том, что Жевиню может прийти в голову спросить, почему он, готовившийся к службе в полиции, вдруг стал адвокатом, ладони у него становились влажными.
— В сущности, каких-то определенных опасений у меня нет, — ответил Жевинь.
Он протянул Флавьеру роскошный портсигар, набитый отменными сигарами. На нем был шикарный галстук и безукоризненно сшитый костюм
— Тут надо прочувствовать атмосферу, — изрек он глубокомысленно.
Да, он сильно переменился. Он отведал власти. За его спиной угадывались многочисленные общества, комитеты, корпорации хитросплетение отношений и сфер влияния. И тем не менее глаза его были все такими же подвижными, такими же скорыми на испуг и готовыми спрятаться на долю секунды за тяжелыми веками.
— Атмосферу! — повторил Флавьер с легкой иронией.
— Это слово, на мой взгляд, подходит как нельзя лучше, подтвердил Жевинь. — У моей жены есть все для счастья. Мы женаты четыре года — точнее, четыре года будет через два месяца. На жизнь нам хватает с избытком. Мой завод в Гавре со дня объявления мобилизации работает на полную мощность. Кстати, именно благодаря ему меня не призвали… Короче, если принять во внимание все обстоятельства, нельзя не признать, что мы принадлежим к числу избранных…
— Детей нет? — перебил его Флавьер.
— Нет.
— Продолжай.
— Как я уже говорил, у Мадлен есть все для того, чтобы чувствовать себя счастливой. Так вот, что-то все-таки не клеится. Она всегда была с причудами: скачки настроения, периоды депрессии, но за последние несколько месяцев ее состояние серьезно ухудшилось.
— Ты водил ее к врачу?
— Конечно. У каких только светил мы не перебывали! И ничего у нее не нашли, понимаешь, ничего!
— Значит, физически она здорова, — подытожил Флавьер. — А как у нее с психикой?
— В полном порядке, не сомневайся!
Жевинь щелкнул пальцами и стряхнул упавший на жилет пепел.
— Поверь мне, тут случай не простой! Поначалу я тоже решил, что у нее какая-то навязчивая идея, необоснованный страх, вызванный войной. Она внезапно впадает в оцепенение. Говори ей, кричи — все без толку. А то еще вперится во что-то взглядом… Уверяю тебя, зрелище впечатляющее. Голову даю на отсечение, она видит что-то не доступное ни мне, ни кому другому… А когда возвращается в нормальное состояние, то какое-то время сохраняет на лице недоуменное выражение, будто с трудом узнает квартиру, меня…
Сигара у Жевиня потухла, и он сам уставился в пустоту с тем видом незаслуженной обиды, какой Флавьер замечал за ним и раньше.
— Если она не больна, то, значит, симулирует, — заявил Флавьер, теряя терпение.
Жевинь поднял вверх пухлую руку, словно собираясь перехватить это замечание на лету.
— И мне это приходило в голову. Я украдкой наблюдал за ней. Как-то раз я пошел за ней следом… Она отправилась в Булонский лес, к озеру, села на берегу и просидела не шевелясь больше двух часов… Просто смотрела на воду…
— Это не так уж страшно.
— Нет, погоди: она смотрела на воду — как бы тебе объяснить? — сосредоточенно, напряженно. Как будто это было для нее очень важно. А вечером сказала мне, что никуда не ходила. Сам понимаешь, я не хотел признаваться, что шпионил за ней.
Образ прежнего студента то появлялся, то исчезал, и это мельтешение начинало раздражать Флавьера.
— Послушай, — сказал он, — давай рассуждать логично. Твоя жена либо обманывает тебя, либо больна, либо по какой-то неизвестной причине симулирует. Четвертого не дано.
Жевинь протянул руку к пепельнице и сбил мизинцем длинный столбик белесого пепла. Потом печально улыбнулся.
— Ты рассуждаешь точно так же, как и я вначале. Только я абсолютно убежден, что Мадлен меня не обманывает… да и профессор Лаварен уверил меня, что она совершенно здорова… А симулировать ей с какой стати? Должна быть какая-то цель… Какой ей смысл притворяться, часами просиживать где-то на опушке леса… и это, учти, лишь одна деталь из многих…
— Ты говорил с ней об этом?
— Да, само собой… Я спрашивал у нее, что она чувствует, когда внезапно начинает грезить.
— И что она ответила?
— Что я напрасно беспокоюсь… что она вовсе не грезит, просто у нее, как и у всех, есть свои заботы.
— Как ты думаешь, твои расспросы были ей неприятны?
— Да… Она очень смутилась.
— А у тебя не создалось впечатления, что она лжет?
— Ни в коем случае. У меня возникло ощущение, будто она чем-то напугана… Послушай меня, хоть это, быть может, тебя и насмешит. Помнишь тот немецкий фильм «Якоб Бёме», который мы смотрели на бульваре Урсулинок? Давным-давно, году в двадцать четвертом…
— Да.
— Вспомни лицо главного героя, когда его застигают в состоянии мистического транса и он пытается все отрицать, скрыть свои видения… Ну так вот, у Мадлен лицо было такое же, как у того немецкого актера: растерянное, словно у пьяной, блуждающий взгляд…
— Постой-ка! Не хочешь же ты сказать, что твоя жена одержима?
— Я знал, что ты отреагируешь именно так… Точь-в-точь как и я в свое время, старина!.. Я тоже отказывался верить очевидному.
— Она ходит в церковь?
— Как все… В воскресенье посещает мессу… Но это скорее светская привычка.
— А она случайно не считает себя ясновидящей?
— Нет. Повторяю тебе: просто в голове у нее будто что-то срабатывает, и ты вдруг замечаешь, что она далеко отсюда.
— Это случается с ней помимо ее воли?
— Несомненно. За то время, что я за ней наблюдаю, я ее изучил. Чувствуя, что приближается припадок, она заставляет себя двигаться, говорить… встает, иногда открывает окно, будто ей не хватает воздуха, или включает радио на всю катушку… Если в эту минуту я вмешиваюсь, если начинаю шутить, болтать о пустяках, то ее мозгу удается удержаться на грани срыва. Извини за многословие, но не так-то легко объяснить, что с ней происходит… Если же я, напротив, делаю вид, что слишком занят, поглощен собой…
— Что, у нее судорожные движения?
— Нет. Впрочем, по правде говоря, я никогда не встречал лунатиков. Но совсем не похоже, что она спит. Она рассеянна и совершенно не владеет собой. Она иная. Я знаю, это идиотизм. Однако не могу подобрать более точного определения. Она именно иная.
Глаза Жевиня выражали неподдельную тревогу.
— Иная… — протянул Флавьер. — Мне это ни о чем не говорит.
— Ты не веришь, что может существовать постороннее влияние?.. — Жевинь положил измусоленную сигару на край пепельницы и крепко стиснул ладони. — Раз уж я начал, надо идти до конца… В роду у Мадлен была странная женщина. Ее звали Полина Лажерлак. Прабабка Мадлен… Как видишь, родство довольно близкое… Девочкой лет тринадцати-четырнадцати она внезапно заболела. Толком я не знаю, но в общем, периодически ее сотрясали невероятные конвульсии, и люди, которые за ней ухаживали, слышали в ее комнате непонятные звуки…
— Удары в стену?
— Да.
— Грохот, будто передвигают мебель?
— Да.
— Понятно, — сказал Флавьер. — Такие явления, говорят, наблюдаются в присутствии девочек этого возраста, но этому нет, конечно, никакого разумного объяснения… Обычно такие вещи длятся недолго.