Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 90)

– И куда мы? В тюрьму?

Он слегка прищурился:

– Может быть. Нам стоит об этом поговорить.

Насчет бумаг детектив не ошибся. Она подписала и заверила узором сетчатки штук шесть освобождений от любой ответственности, и только потом ее отвезли на моторизованной коляске к выходу и отпустили на все четыре стороны. Шон подал ей руку, Тахира не хотела так сильно на него опираться, но все равно пришлось. Он приехал на маленьком электромобиле. Его собственном, что ли?

– Ты не на службе? – Только сейчас Тахира поняла, что Молтерс одет в самую обыкновенную рубашку из солнцезащитной ткани и шорты цвета хаки. – У тебя выходной?

– Да. – Он забрался на водительское сиденье, включил кондиционер и принялся ждать, пока внутри станет прохладнее. – Не хочешь мне что-нибудь рассказать?

– А что, если не хочу?

Он пожал плечами. Взглянул на нее своими холодными голубыми глазами.

– Полагаю, я по-прежнему могу арестовать тебя по подозрению в пособничестве убийству.

– Никаких подозрений. Так и есть. – И Тахира все ему рассказала, откинувшись на все еще теплый пластик сиденья, пока машина зажужжала, оживая, и Шон поехал обратно в заповедник. Рассказала всю историю, начиная с экскурсии до засады охотницы и прибытия оператора.

Шон не произнес ни слова.

Гани закончила, когда они проехали в богато украшенные ворота заповедника, и закрыла глаза – выдохлась. В плече пульсировала тупая боль, которая явно грозила стать еще хуже.

– Охотница. – Шон припарковался в полуденной тени от солнечных батарей на крыше. – Удивлен, что ты не хочешь, чтобы я арестовал ее.

– Зачем? – Тахира открыла глаза. – Ее мир мертв, так же как и мой. Охотиться не на кого, дикого мяса больше нет. По крайней мере такого, каким она зарабатывала на жизнь.

– Она может вернуться, браконьерствовать.

– Не станет.

– Ты так уверена?

– Да.

Шон вздохнул:

– Значит, ты добилась справедливости. Львы убили мужчину, как и ту девочку. И теперь ты хочешь, чтобы я закрыл на это глаза. Ты думаешь, так все закончится?

Горечь в его голосе удивила ее.

– Ну, разумеется, ничего не закончится. – Она открыла глаза и спокойно посмотрела ему в лицо. – Не он заправлял операцией. Этот парень был всего лишь инструментом. Это слишком большой бизнес. Сомневаюсь, что это когда-нибудь закончится, Шон. – Одной рукой Тахира открыла электрическую дверь, удивившись, насколько тяжелой она ей показалась. – Для нашего вида смерть – это наркотик. И сейчас, когда мы вот-вот победим ее, человечество еще больше любит смотреть на чью-то гибель. – Она с трудом встала на ноги, когда Шон пришел к ней на помощь, и даже не покачнулась. – Но здесь это прекратится.

– И в этом ты тоже уверена?

– Да. Уверена.

Он поднял голову, взглянул на безоблачное голубое небо:

– Даже если ты умрешь?

– Если я умру, то информация, как все это остановить, попадет к тебе.

Тахира направилась к входу. Оценила расстояние. Далековато. Когда детектив нагнал ее, взял под руку, она не стала сопротивляться. Он злился, и его гнев распространялся на все вокруг, словно степной пожар.

– Хотелось бы знать, кто назначил тебя судьей и палачом.

Дверь просканировала имплантаты Тахиры и открылась, обдав прохладой. От стенного фонтана в воздухе пахло дождем, и Тани глубоко вздохнула, счастливая, что может сделать хотя бы это.

– Я назначила себя сама. – Она рухнула на подушки. – Там пиво в холодильнике. Не принесешь? Раз ты не на службе?

Он так и поступил, передал ей высокий бокал и сел напротив, задумавшись. Шон был старше Джена, на нем уже сказались годы работы. Тахира пригляделась к морщинам вокруг его глаз, видя отголоски прежней жизни, былых радостей и горя.

Неожиданно он взглянул на нее:

– Что значит для тебя этот заповедник?

Тани пригубила пиво, с удовольствием почувствовав холодный, слегка горьковатый вкус. Жизнь, подумала она, состоит из мгновений. Мы просто их не замечаем.

– Я задала себе этот вопрос уже очень давно. – Тахира рассматривала крошечные серебряные пузырьки, поднимающиеся в янтарной жидкости. – Я гораздо старше тебя, Шон. Я – продукт уже давно умершего мира.

– Африки, – пробормотал он.

– Африка – это континент. Лесото. Когда-то, задолго до твоего рождения, мой народ вырастил и вновь расселил львов по умирающим равнинам. Мы их всех убили и теперь, спустя поколения, воскресили. Только мы не знали, что земля вокруг уже умирает. И мы, народ лесото, справились с задачей. На какое-то время. – Она еле заметно приподняла одно плечо. – Но равнины умерли, потом погибли львы, и в конце концов… – Она сделала еще глоток. – Лесото тоже не стало. Здесь… я нашла осколок того, ушедшего мира.

– Львов? – Шон слегка коснулся ее руки.

– Их тоже. – Тахира склонила голову набок, понимая, что пьянеет. – Но это не тот мир, который я знала. Нам наплевать на него, и мы не стали его возвращать. Почему нет, Шон?

– Никакой туристической ценности, – тихо ответил он.

– Этот мир, сотворенный инженерами, настолько древний, что уже кажется новым. – Она попыталась улыбнуться, но вышло как-то криво. – Просто старость не имеет ценности. Но все-таки… здесь есть львы. – Сделала еще глоток. – И здесь можно спрятаться. Хотя бы от памяти.

Кто-то позвонил в дверь.

– Эй, Тахира, ты вернулась? – Джен ворвался внутрь, принес с собой запах пыли и полуденного зноя. – Привет, мы встречались? – Он протянул руку Шону, когда тот встал с дивана. – Я – Джен, аспирант. Жуков изучаю.

– Привет, Джен. Я уже ухожу. – Детектив поднялся, помедлив, затем наклонился и чокнулся с бокалом Тахиры. – За воспоминания.

Она засомневалась на мгновение, посмотрела ему в глаза. И нашла там… сострадание.

Озадаченный Джен переводил взгляд с Шона на Тахиру, пока они пили до дна. Молтерс отнес посуду в кухню, махнул рукой на прощание и вышел. Дверь с шорохом закрылась.

– И о чем шла речь? – Аспирант прислонил полевой набор к стене.

– Он решал, арестовывать меня или нет. – Тахира наблюдала за тем, как Джен наполнил стакан воды. – Я бы тоже выпила.

– А за что? – Он повернулся, улыбаясь, в каждой руке держа по стакану. – И что у тебя с рукой? Какие-то проблемы с глиссером?

– Есть такое. Джен, присядь.

Он подчинился, но явно встревожился, судя по натянувшейся коже вокруг глаз и осторожной нерешительной улыбке.

– Я в жизни много чем занималась. – Тахира сделала глоток. – В том числе компьютерной безопасностью. И свое дело знала хорошо. Сейчас, конечно, техника ушла вперед, но не настолько.

– Как интересно.

Он неплохо держался, но его выдало тело, от напряжения Джен выпрямился и расправил плечи.

– Да. Поэтому мне удалось отследить изменения, которые ты внес в систему безопасности. – Он открыл рот, но Тахира подняла руку, велев ему замолчать. – И я смогла зарегистрировать источник утечки и идентифицировать тебя. Все записано, Джен. На бумаге. И, если я захочу, окажется у властей. Или в случае моей смерти.

– Я… я не знал… что кого-то убьют. – Он побледнел за секунду, морщины исчезли, круглым лидом аспирант теперь напоминал ребенка. – Это… я был в ужасе. Я не знал… но они бы… Я не могу сказать… Не мог…

«Какое он еще дитя! Интересно, а я была когда-то такой?» – подумала Тахира. Попыталась вспомнить. Вряд ли. Ее старшая дочь тоже никогда не была ребенком. Не по-настоящему. А младшая? Ей хоть дали почувствовать, что такое детство, прежде чем отправили в казарму? Тахира надеялась на это всем своим сердцем. Ведь именно детство она хотела ей купить.

– Когда я в первый раз рассказала тебе о нарушительнице, ты уже знал, что девушку убили. Расслабься, Джен. – Она снова подняла руку. – Ты – всего лишь пешка. Тебе придется кое-что для меня сделать, а потом можешь снова изучать своих насекомых… Хотя лучше как можно скорее переведись на другую исследовательскую программу. – Она смотрела на его склоненную голову и осунувшиеся плечи. – Если со мной что-то произойдет, ты окажешься первым подозреваемым. Для тебя тут небезопасно.

– Что мне надо сделать? – промямлил он.

– Проведешь анализ костей, которые мы обнаружили. Я дам тебе образец львиной ДНК, он должен быть в останках мертвой девушки. Вполне возможно, он там и так есть. Но если нет, ты его найдешь.

– И все? – Джен поднял голову, взглянул на Тахиру с таким страхом и надеждой, что на него было больно смотреть.

– Все.

«В моем мире ты бы не выжил», – подумала она.

– Я… Я уже получил предложение на грант. – Аспирант отвернулся, сглотнул. – Поеду в Антарктический заповедник, буду искать симбиотических бактерий, которые еще сохранились около полюса.