Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 143)
– Мистер Тенлер, в последнее время у вас не было проблем со здоровьем?
– Что?.. Нет, все в порядке.
Я понял: речь не о моей хронической боли. И не о столь же хронической жалости к себе.
– И ничего похожего на симптомы простуды?
– Грипповал несколько месяцев назад, но с тех пор – ни разу.
Я заметил, что гости не переглядываются друг с другом.
– А в чем дело-то? Будьте любезны объяснить, прежде чем задавать новые вопросы.
– Сэр, мы охотно дадим объяснения, – уступчиво проговорила женщина, симпатичная, ростом примерно пять футов и дюйм, и улыбнулась мне совершенно как ровне, отчего я сразу озверел: ненавижу эти дешевые приемчики! – Но прежде все-таки разрешите еще один вопрос, крайне важный. Не пытался ли с начала апреля кто-нибудь из Группы связаться с вами?
– Нет.
Возможно, шифрованные звонки поступали от Группы, но я решил, что федеральным агентам о них знать ни к чему.
– Благодарю вас, мистер Тенлер, – заявила женщина с таким видом, будто добилась своего, и вручила мне визитку.
Элайн Браун, Агентство по защите человека.
– Позволю себе еще раз спросить: что все это значит?
– Прошу обратиться к нам, если с вами что-нибудь случится или кто-нибудь из Группы выйдет на контакт, – проговорил мужчина. – А то наши информаторы намекают…
Он не договорил, а я решил не уточнять, на что конкретно намекают информаторы. Должно быть, агент и так сказал слишком много. Когда они ушли, я еще долго разглядывал карточку Элайн Браун и ломал голову: да что же происходит, черт побери?
Через две недели я все узнал. И весь мир узнал, но я был первым.
Опять раздался звонок после полуночи, и на сей раз я не испытывал желания отвечать. Весь день провел в больнице. В 16:43 скончался Мартин, мой несчастный партнер по маджонгу. Из его родни при этом присутствовала только старушка мать, и она упала в обморок. Я для нее сделал все, что мог, а мог мало, и домой добрался поздно. Чтобы не терзать себя раздумьями о тщете всего сущего, хватил тройную порцию виски с содовой, но без толку.
Прикроватные часы показывали 02:14.
– Чего надо?! – вызверился я на экран.
– Барри Тенлер.
Это не было вопросом. Экран оставался темен.
– Вот что, нынче я не в настроении, давай без этих игр…
Тут до меня дошло, что голос на этот раз не механический, не искаженный. Нормальный женский голос, и я его слышал раньше.
– Выслушай меня, это вопрос жизни и смерти и касается того, кого ты любишь. Необходимо увезти Джейн Сноу в безопасное место, причем немедленно. Не дожидаясь утра.
– Чего-о?.. Да кто ты…
– Кто я – неважно. Увези ее и спрячь.
– Почему? Что происходит… Нет, не отключайся! Ты…
Где же этот голос звучал раньше?
– Действуй. Прощай.
Вспомнил!
– Ты та женщина из Группы. Складской подвал. «Три тысячи двести четырнадцать».
Одна из двух фраз, произнесенных ею тогда.
Она молчала. Но оставалась на линии.
А мой сонный мозг соображал все лучше и лучше:
– И звонки эти шифрованные… «Кое-кто тебя понимает. Кое у кого такая же точно ситуация…» Ты была влюблена в Измаила?
– А они его убили!
Но она тут же взяла себя в руки. Когда такая женщина всего лишь на секунду утрачивает самоконтроль, можно судить о том, сколь велико ее горе. Даже самого крепкого человека душевная боль заставляет порой действовать безрассудно.
– Я тебя недооценивала, – сказала она.
«Ты далеко не первая», – чуть было не брякнул я. В груди собирался тугой комок страха. Не верить этой женщине не было оснований.
– Что за опасность угрожает Джейн? Объясни, пожалуйста.
Вытерпев долгую паузу, я дождался:
– А черт, почему бы и нет? Ладно, Барри Тенлер, будь по-твоему, но только учти: найти меня ты не сможешь. Ни ты, ни Группа. Да к тому же уже сегодня утром все это будет оглашено. Что-нибудь слышал об окситорине?
– Нет.
– После мартовского визита на склад в течение нескольких дней у тебя не было болезненных ощущений?
Страх мигом набрал силу.
– Вроде симптомов гриппа?
– Грипп тут ни при чем. Следующий вопрос: ты потом не замечал за собой несвойственных поступков? А с Джейн такого не бывало? А те, с кем ты обменивался телесными жидкостями, особенно слюной, вели себя как обычно?
Я ни с кем не обменивался телесными жидкостями, в том числе и слюной. Но сразу вспомнил предшествующий разговору на складе обыск. Меня всего ощупал охранник, причем заставил открыть рот и высунуть язык. И ладони у этого типа были омерзительно скользкие.
У меня сперло дыхание.
– Что… что такое окситорин?
– Не бойся, от него не умирают. Группа, если ты не забыл, состоит из идеалистов. Правда, эти идеалисты прикончат всякого, кто выйдет хоть на два дюйма за границу резервации. – От ее хохотка у меня мороз пошел по коже. – Да, сама знаю, он был тщеславный дурак, но я его любила. Можешь смеяться надо мной… Нет, не станешь, ты ведь и сам в рабах у такой же красивой пустышки. Как я не могла с собой справиться, так и ты…
– Погоди… Что такое окситорин?
Она успокоилась, едва начала излагать сухие факты; из голоса исчез страдальческий цинизм.
– Нейропептид, близкий родственник окситоцина, гормона, который выделяется головным мозгом и гипофизом. Как и окситоцин, окситорин влияет на социальное поведение. В частности, на родительские инстинкты. Если к молодой самке крысы, ни разу не имевшей потомства, подселить чужих крысят, она в течение сорока восьми часов соорудит гнездо и примется кормить подкидышей. Если убрать нейропептид из мозга самки, она и на своих родных детенышей перестанет реагировать, позволит им умереть. То же и с обезьянами. То же и с…
Родительские инстинкты. Вот в чем дело. Вот почему я поил Эрни и Сандру апельсиновым соком и перестраивал их домик. Вот почему навещал пациентов больницы.
Вот почему Джейн, никогда своих детей не имевшая, долгие часы проводит с юными Баррингтонами.
– …давно уже научились делать искусственно, но синтетический препарат надо вводить непосредственно в мозг. А это непрактично, ведь требуется постоянное воздействие на значительную часть населения, поэтому…
– Сволочи! – прокомментировал я шепотом. Хотелось крикнуть, да ярость сдавила горло.
– …Группа раздобыла состав, переключающий гены на создание окситориновых рецепторов. Твоему организму больше не нужно вырабатывать избыточное количество окситорина, достаточно иметь рецепторы, которые позволят извне воздействовать на твой мозг. Правда, восприимчивость к генной модификации у каждого своя, наподобие того как восприимчивость к холере зависит от группы крови. Вектор-носитель – ретровирус. Он способен проходить через гематоэнцефалический барьер, но прежде всего колонизирует секреты ротовой и носовой полостей. Цель всего этого…
– Вы нас использовали! Нас с Джейн! Вы…
– …получить более доброе, великодушное население. Разве не этого желаем мы все?
Я оторопел от такого сочетания цинизма и идеализма. И ведь она говорила совершенно искренне, в этом не было никаких сомнений. Я пообещал, опять шепотом:
– Не выйдет.
– Уже вышло. И если бы эти подонки, наши лидеры, попробовали на себе, прежде чем сочли Гарольда помехой…
Она заплакала, но мне было плевать. Невидимая удавка отпустила горло, и я заорал: