Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 125)
– С тобой? Для тебя.
– Ты заставил меня испытать некие чувства к женщине, которая трахается за деньги. Которая помешана на деньгах.
– Как и ты, если хорошенько подумать. То же самое.
– Я – нет.
– Вот как, ты что, сделала это из любви к науке?
Коди сменила тактику.
– Сюзанна знает?
– Утром я лечу в Атланту.
– Ее звуковые файлы у тебя с собой?
– Конечно.
– Дай мне послушать их.
– Это неэтично.
Неэтично.
– По-моему, ты чудовище, – сказала она, но без гнева.
– Значит, я нашел странный способ продемонстрировать это, ты не находишь? В обмен на несколько щекотливых экспериментальных сеансов, о которых ты даже не помнишь, я дал тебе контракт, подружку и целую ночь развлечений.
Она уставилась на него.
– Ты ждешь от меня благодарностей…
– Ты только посмотри вокруг. Посмотри. Голые стены. Рыбка, господи прости.
– Вон отсюда.
– О, продолжай…
– Вон.
– Завтра это все будет уже в прошлом.
– Богом клянусь, если ты немедленно не уйдешь, я набью тебе морду.
Ее голос звучал на удивление спокойно. Был ли это шок, или же так себя ведут влюбленные, или что-то в этом роде? Она понятия не имела.
– И можешь положить эти бумаги обратно. Они мои, это мои личные мысли. Оставь их прямо там, на столе. И флешку тоже.
Он вытащил флешку, положил ее поверх бумаг, убрал ноутбук и встал. Она открыла перед ним дверь.
Он был уже на выходе, когда она сказала:
– Ричард. Ты не можешь рассказать все это Сюзанне.
– Нет?
– Это слишком большой удар.
– Ты, похоже, очень неплохо с ним справляешься.
– Я, по крайней мере, уже знала тебя. Или думала, что знаю. Для нее ты будешь совершенным незнакомцем. Ты просто не можешь. Это… бесчеловечно. А она такая юная.
– Юная? Не смеши меня. Ты рядом с ней просто ребенок.
Он ушел.
Куки танцевала. Она не хотела думать о телефонных звонках. Не хотела думать ни о чем. Блин.
Но это были деньги.
Прожектора жгли, но кондиционеры гнали холод. Она покрылась гусиной кожей.
– Эй, милашка, пошли со мной в заднюю комнату, – позвал усатый клиент в скверном галстуке. Он был пьян.
Она знала этот тип людей. Начнет распускать руки, попытается лапать ее, а когда она позовет Дэнни, сдуется и откажется платить.
– Ну конечно, – произнесла она своим особым, самым шелковым голоском. – Посмотрим, водится ли у тебя зелень.
И приглашающе свела руками груди. Он засунул между них купюру.
– На пятерку много не купишь, малыш.
– Да за пятерку я куплю тебя, кукла, – заявил он, красуясь перед дружками.
Один из них хихикнул. Мерзкий звук для мужчины, подумала Куки.
– За пятерку я куплю тебя пять раз!
– Долго сочинял, дорогуша?
– Какого хрена? – Он был сбит с толку.
– Я говорю, мозг у тебя, должно быть, еще меньше, чем твой член, а тот, в свой черед, даже меньше твоего бумажника, сказала бы я, да только сомневаюсь, что такое может быть.
Она выдернула бумажку из его пальцев, засунула ее под джи-стринг и удалилась. В раздевалке она оглядела себя в зеркале. Двадцать четыре – слишком много для этого. Определенно. Она понятия не имела, который час. Она просунула голову в дверь.
– Дэнни!
– Да, куколка.
– Сколько времени?
Придется когда-нибудь завести себе часы. Хорошие дорогие часы.
– Десять минут, – сообщил Дэнни.
– Какого?
– Одиннадцатого.
На Западном побережье на три часа меньше. Она разложила свой ночной улов, пересчитала его, минуту подумала, отложила две сотни купюрами по пять долларов и по одному. Снова высунула голову за дверь.
– Дэнни!
– Я тут, куколка.
– Я ухожу.
– Тебе нехорошо? – Он неспешно протопал по коридору и, тяжело дыша, остановился возле двери.
– Нехорошо от всего этого.
– Мистер Перголетти говорит…
– Передай мистеру Перголетти, чтобы шел подальше. Я ухожу. Серьезно. – Она передала ему пачку банкнот. – Теперь присматривай за девочками. И всего тебе наилучшего.
– Нашла что-нибудь более подходящее?