Брюс Стерлинг – Дух времени (Zeitgeist) (страница 35)

Старлиц отвернулся. Он проглотил текилу, и она, как и подобает крепкому напитку, нанесла ему коварный удар: превратила истинные чувства в сантименты. Пьяный хорошо понимает свое состояние: правда бьет наружу из всех потайных местечек, но опьянение снимает остроту переживания, размывает краски, превращает тревогу в дешевый мультфильм.

— Боже, — пробормотал Старлиц, — вот я и влип! Еще несколько ударов старых атомных часов, и я останусь совсем один на свете. Я один во Вселенной, отец. Без матери и отца. Сирота.

В глазах у Зеты появились слезы.

— Еще есть я, папа! Взгляни на меня! Я не сирота. Старлиц обнял ее плечики, и они застыли, молча

глядя на Джо. Старлиц не знал раньше, что ребенок может быть таким источником силы. Она тащила его в будущее, подобно тому, как спасатель затаскивает в шлюпку тонущего.

Пьяницы снова запели. В стопке старых пластинок они обнаружили мексиканскую «Feliz Navidad» [46], которая пришлась им больше по вкусу. У кого-то нашлась марихуана. Спиртное и «травка» придали им новых сил. Те, кто еще держался на ногах, пытались плясать. Джо любовался их ужимками с лукавым выражением лица, похожий сейчас на знатока джаза сороковых годов.

— Кошачья мята в такое, — изрек он.

Бочка продолжала тлеть, наполняя гараж ядовитым дымом. У Старлица щипало глаза, но он не стал это скрывать. То было пробуждение. Век испустил дух.

В шаткую дверь забарабанили.

— Policia! Полиция!

— La Migra! [47] — заорал кто-то. Веселье мгновенно сменилось паникой.

Джо с вызывающим хохотом скрылся с глаз, попросту испарился, как кружево ручной работы, пожранное очистительным атомным пламенем. Старлиц успел различить его прощальный крик:

— Наплюйте на все, о'кей, нарки!

— Папа, это копы! — испуганно ахнула Зета.

— Сядь, Зета, — сказал Старлиц, вытирая глаза. — Положи руки так, чтоб их было видно. Придется пройти и через это.

Старлица задержали за бродяжничество. Ему также грозили обвинения во взломе, нарушении владений, совращении несовершеннолетней, управлении без прав краденым транспортным средством без номеров, создании угрозы пожара, попытке поджога и так далее. Впрочем, предъявить все эти обвинения ему могли только после того, как он себя назовет. У Старлица не было документов, а на допросах он молчал.

Закон разрешал сделать один телефонный звонок. Он набрал экстренный номер в Вашингтоне округ Колумбия и напоролся на автоответчик. Пришлось опять замкнуться.

Прошло три дня, а Старлиц по-прежнему помалкивал. Полиции округа он скоро надоел, но испытание воли продолжалось. Это была обычная для тюрьмы ситуация «они меня или я их». Старлиц не вмешивался в драки, смотрел телевизор, заботился о чистоте зубов, волос, ногтей и робы и наконец дождался разрешения на второй звонок. В этот раз на том конце сняли трубку.

— Джейн О'Хулихан? — спросил он.

— Она самая. Платите вы.

— Платит округ, Джейн. Я в окружной тюряге в Со-корро, штат Нью-Мексико.

— Это я вижу на определителе номера. Кто говорит?

— Не могу сказать, потому что звонки теперь прослушивают даже окружные полицейские. Вспомни начало девяностых. Ты тогда была помощницей прокурора штата Юта. Дело № 10/30 об облаве на радикальных противниц абортов в здании сената штата?

— Черт! — сказала О'Хулихан озадаченно. — Легги?

— Он самый. Прости, Джейн. Голос из прошлого и все такое… Человек, знавший тебя когда-то. Окажи мне услугу.

— Это ты оставил сообщение на автоответчике в пятницу?

— Я.

— А я подумала на телефонных жуликов. Это теперь сплошь болгары, ты в курсе? Чертова куча психов болгар! — О'Хулихан фыркнула. — Что толку в телефонной безопасности, когда национальная телефонная компания в руках болгарской мафии? Эти сукины сыны раздобыли даже мой служебный номер.

— Хорошо хоть, что они не сербы.

— Шутишь? Сербы хуже всех.

— За исключением русских. О'Хулихан сразу осипла.

— В России даже полиция — это мафия…

— Джейн, я знаю, как ты занята, но удели мне минутку, хорошо? Тут, на границе, случилась незадача: меня сцапали за бродяжничество. Мне нужны связи в министерстве юстиции — потянуть за ниточки в столице, чтобы я выкарабкался.

— Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы я освободила тебя из окружной каталажки? Милый мой, ты себе не представляешь, что такое федеральное агентство! Чтобы получить скрепку, я должна заполнить кучу бланков и зайти на интернет-сайт Ала Гора.

— Джейн, ты меня огорчаешь. Забыла, кто тебя устроил в «Клуб незамужних прокурорш», да еще правой рукой Джанет Рино? Если бы не мой нюх на таланты, ты бы до сих пор отлавливала поддельные чеки в своем заштатном Мормонвиле.

— Не зарывайся, парень! Мне ничего не стоит повесить трубку. — Для пущей выразительности она испугала Старлица несколькими щелчками. — Смотри, как бы твоя просьба не осталась гласом вопиющего в пустыне.

— Не вешай трубку, Джейн!

— Так-то лучше, — смягчилась О'Хулихан.

— Это всего лишь бродяжничество. Я остался без гроша, при мне не было документов, я заночевал в пустом гараже. Боже, какие же это преступления.

— У тебя не нашли наркотиков?

— Никаких наркотиков!

— Ты не занимался компьютерным хакерством и не сидел на ящиках с гранатометами?

— Даже не думал.

— Тогда за что тебя посадили? Ты скрываешь от меня правду.

— В дело вовлечена несовершеннолетняя…

— Вот оно что!

— Она моя дочь.

— Твоя дочь? — От удивления О'Хулихан задохнулась. — Твоя дочь, Старлиц? От кого, интересно знать? — Она задумалась. — Кажется, я припоминаю парочку стервозных лесбиянок из Орегона…

— Мать — одна из них.

— Чего только мужчины с собой не делают! — простонала О'Хулихан. — А ведь на свете есть чудесные женщины: Грейс Хоппер, Джанет Рино, Мадлен Олбрайт [48]. Честные, чистые, самоотверженные, верные служанки общества…

— Я прошу не только за себя, понимаешь? Еще и за дочь. Ее упекут в учреждение для малолетних преступников, а ведь она не знакома с задворками жизни. Ей всего одиннадцать лет.

— Предположим. Как ее зовут? У тебя есть перед глазами ее номер социального страхования?

— Ее зовут Зенобия Боадиция Гипатия Макмиллен.

— Этих имен хватило бы сразу на пять или шесть маленьких хиппи.

— Ее назвали без меня. И пяти-шести детей у меня нет, она у меня одна. Я здорово влип, Джейн. Кроме нее, у меня нет никого в целом свете.

— Что ж… — медленно проговорила О'Хулихан. — Будем считать, что ты меня растрогал. Возможно, я сумею закрыть дело о бродяжничестве в Нью-Мексико. Если только ты не занимался ядерным шпионажем в Лос-Аламосе.

— Не занимался.

— Тогда выкладывай, а я подумаю.

— Что ты хочешь узнать? — осторожно спросил Старлиц.

— Что у тебя есть?

— Это не тема для разговора по прослушиваемой линии.

— Я теперь на федеральной службе, понял? Правило номер один: и слышать не хочу ничего такого, что по плечу заштатному окружному шерифу.

— Вот, значит, как… — протянул Старлиц. — Что ж, попытаюсь тебе помочь. Я уважаю закон. Я уже припал ухом к земле и кое-что слышу… Надеюсь, я сумею вывести тебя на хорошее дельце, которым не стыдно заняться из столицы.

— Я слушаю! — подстегнула его О'Хулихан.

— К примеру… Вспомнил! Знаю двух девушек, занимавшихся оральным сексом с президентом.