Брюс Ковилл – Мой учитель - инопланетянин (страница 22)

— Но это же правда! — воскликнул я.

— Вот как? — язвительно спросила она. — Выходит, это ты спас нас от пришельцев? Если мне не изменяет память, то единственным твоим достижением были истеричные вопли, когда ты стоял перед Броксхольмом.

Я пытался объяснить ей, что «правда» относилось к опасности вторжения, но Сьюзен лишь испепелила меня взглядом и снова принялась цитировать статью:

— «Прошлой весной мои друзья очень испугались, — сообщил Дугал нашей корреспондентке Хонни Флинт — Однако я сохранил выдержку и поэтому сумел найти способ выдворить пришельца из города».

Она снова испепелила меня взглядом.

— Ты сообразил, как выгнать пришельца?

Я покраснел. Разумеется, это сделал не я, а Сьюзен.

— «Дункан Дугал юный герой!» — насмешливо воскликнула Стейси.

— О Дункан, спаси меня! — пропищала другая девчонка.

— Заткнитесь! — закричал я. — Все заткнитесь!

Потом я бежал, не разбирая дороги и сел отдышаться, только когда оказался поблизости от нашего дома. Настроение было хуже не придумаешь. Я знал, что один из наших учителей — пришелец, но после статьи Хонни у меня пропала последняя надежда завоевать доверие людей. Я вовсе не лгал, когда беседовал с ней; мне просто хотелось изложить свою точку зрения на события. Наверное, меня немножко занесло… но с кем не бывает?

«Дункан Дугал — юный герой!» Издевательские голоса все еще звенели у меня в ушах, когда я закрыл за собой входную дверь. Патрик был уже тут как тут и, разумеется, помахивал последним номером «Национального обозрения».

— Классно врешь, братец! — приветствовал он меня. — Твоим друзьям очень понравится эта статья.

«Какие друзья? — с горечью подумал я, — Нет у меня друзей». Но мне не хотелось ничего объяснять Патрику, поэтому я посоветовал ему закрыть варежку и поднялся в нашу комнату. Снизу доносился его довольный смех.

После прихода отца на душе у меня стало еще хуже. Прочитав статью, он пришел в восторг. Он купил целых двадцать экземпляров газеты и принялся обзванивать всех наших родственников. Казалось, он впервые обрадовался тому, что я родился на свет, — и все из-за моей дурацкой болтовни в пересказе какой-то журналистки!

Патрик втайне завидовал мне, поэтому вечером он то и дело исподтишка пихал меня в бок или давал мне пинка. Этой ночью мне снились страшные сны: знакомые люди расплывались, меняли облик и превращались в пришельцев. Я просыпался в холодном поту, бормоча всякие глупости.

На следующее утро я решил притвориться больным и пропустить занятия. Но как выяснилось, об этом не стоило и думать: отец сам собрался отвезти меня в школу. «Я хочу кое о чем потолковать с директором», — заявил он.

Вообще-то его присутствие немного облегчило мои страдания. Когда мы шли по коридору, за нашей спиной раздавался шепот, зато никто не осмеливался смеяться в открытую. Ребята знают, что с моим отцом шутки плохи!

Наш визит к директору обернулся настоящей катастрофой. Мы так и не увиделись с Хваталой, поскольку отец настаивал на встрече с самой миссис Уилбурн, председательницей совета директоров начальной и средней школы.

— Послушайте, что вы собираетесь предпринять в связи с ситуацией, сложившейся вокруг пришельцев? — спросил он, как только секретарша впустила нас в кабинет.

Миссис Уилбурн была высокой, элегантной женщиной с седыми волосами, собранными в аккуратный узел на затылке. Она сочувственно посмотрела на моего отца и ответила:

— Откровенно говоря, мистер Дугал, мы еще не пришли к окончательному решению. Мы рассматривали вопрос о привлечении Дункана к ответственности за клевету, однако, учитывая его несовершеннолетний возраст, решили найти другой метод. В конце этой недели соберется совет по делам образования, и я обязательно упомяну о вашей заинтересованности в благоприятном исходе дела. Разумеется, письменное извинение от Дункана тоже окажется полезным.

У отца был такой вид, словно его окатили холодной водой из ведра. Когда он потребовал от миссис Уилбурн найти пришельца и избавиться от него, та спокойно возразила, что преподавательский состав не может уделять серьезного внимания выходкам психически неуравновешенного семиклассника, ранее неоднократно уличенного во лжи и пользующегося «трагедией Питера Томпсона» ради того, чтобы привлечь внимание к своей персоне.

— А как насчет перчатки? — осведомился отец. Его лицо побагровело от гнева.

Миссис Уилбурн положила локти на стол и сплела пальцы перед глазами — точь-в-точь как Хватала.

— Покажите мне перчатку, и я приму конкретные меры, — сказала она.

— Дункан, — прошептал отец. — Где перчатка?

— Она исчезла, — шепнул я в ответ. — Расползлась на нитки, а потом растворилась.

Одного взгляда на его лицо было достаточно. Отец считал, что я бессовестно предал его.

Миссис Уилбурн попросила нас уйти. Вообще-то она сказала, что если мы не уйдем, то ей придется вызвать полицию.

Я казался себе мухой, попавшей под колеса автомобиля. Я чувствовал себя побитым щенком. Нет, в самом деле — таким, как я, нет места во Вселенной!

Отец уехал, а я поплелся на первый урок. Меня грела мысль о скорой встрече с мисс Карпентер, всегда такой веселой и жизнерадостной, но мисс Карпентер оказалась совсем расстроенной: сломался холодильник, изучению которого планировалось посвятить сегодняшний урок.

Когда я вошел в класс, все дружно засмеялись. На призывы к тишине никто не обратил внимания (обычно так и случалось, когда бедная мисс Карпентер пыталась успокоить нас). Ребята продолжали смеяться и дразнить меня. Что ж, тем хуже для них!

Поэтому через несколько часов, получив намек на личность пришельца, я ни с кем не поделился своим открытием. Во-первых, я знал, что мне никто не поверит. Во-вторых, мне было совершенно все равно, что случится с другими людьми.

Мое открытие было таким захватывающим и удивительным, что я по праву мог считать его одним из самых важных в истории нашей планеты. И эта тайна принадлежала мне одному!

Глава девятая

КАК ПРОЧИСТИТЬ МОЗГИ?

Мое открытие произошло во время урока математики. Мистер Блэк объяснял правила перевода обычных дробей в десятичные. Раньше это показалось бы мне переливанием из пустого в порожнее, но внезапно я начал понимать, о чем идет речь.

Подумаешь, достижение! — скажете вы. Может быть, для вас это проще пареной репы, но со мной такое случилось впервые. Я никогда ничего не понимал на ознакомительных занятиях по новой теме. Правда, я никогда и не слушал как следует, но лишь потому, что был убежден в своей исключительной тупости.

На этот раз получилось по-другому. Мистер Блэк продолжал объяснения, и все, что мне полагалось знать о математике за последние семь лет, неожиданно начало складываться в цельную картину. Я был изумлен. Математика на самом деле поражала своим смыслом и логичностью! Все в ней таинственным образом соединялось и совпадало. Она была загадочной, но почти прекрасной!

Я снова ощутил покалывание под черепной коробкой. Затем произошло еще одно поразительное событие: мистер Блэк задал вопрос, а я знал ответ! Я чуть было не поднял руку, но вовремя спохватился: это показалось бы чересчур странным. Кроме того, если я отвечу на вопрос, то люди подумают, что раньше я только притворялся двоечником и бездельником— а мне меньше всего хотелось привлекать к себе пристальное внимание.

Довольно быстро я сообразил, что произошло. Даже тупица мог бы додуматься, а я не был тупицей — по крайней мере, сейчас.

Все очень просто: Андромеда Джонс оказалась инопланетянкой, и тот аппарат, который вчера испытывали на мне, был чем-то вроде мозгоочистителя, делающего людей умнее, чем раньше.

Но если я поумнел за один раз, то, может быть, новая порция неведомого излучения сделает меня совсем умным? Вот классно! Забудьте о «юном герое Дункане Дугале» — перед вами Дункан Дугал — юный гений!

Я едва мог дождаться окончания уроков. В голове у меня уже созрел замечательный план. Оставалось лишь ждать и постараться ни с кем не поцапаться, пока не прозвенит последний звонок. Это оказалось непросто, так как на меня по-прежнему сыпался град насмешек из-за статьи в «Национальном обозрении». Но я сохранял спокойствие. Скоро я стану умнее всех отличников, остроумнее всех шутников, так долго потешавшихся надо мной!

Сразу же после уроков я направился в туалет, заперся в кабинке и встал на унитаз, чтобы меня не могли заметить, даже заглянув под дверь. Обычно остаться в школе после уроков не составляет труда: многие ребята занимаются в разных кружках и спортивных секциях. Но я прослыл возмутителем спокойствия, и преподаватели косо смотрели на меня. Если заметят, то наверняка отошлют домой.

Я стоял, терпеливо ожидая, и вдруг пожалел, что не захватил с собой какую-нибудь книжку. Сама мысль об этом заставила меня недоуменно моргнуть. С каких это пор мне понадобились книжки?

Ответ пришел немедленно. Мой мозг проголодался! Он бездействовал и теперь жаждал получить новую информацию. М-да, придется еще привыкать к своему новому состоянию!

Примерно через час я вышел из туалета. Почти все учителя разъехались по домам, и в коридорах стало гораздо безопаснее. Меня беспокоило, что скоро может прийти уборщица.

Когда же я смогу запустить аппарат? Нет, лучше не торопиться. Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался в своем нежелании оказаться пойманным «на месте преступления». Ни один учитель, ни один школьник не должен узнать, чем я занимаюсь!