Брюс Корделл – Меч богов (страница 33)
Но инстинкты хищника позволили ему мало-помалу наращивать силу.
С помощью чутья он отыскал места, где до сих пор чувствовались отголоски древней магии. И, что ещё лучше, те, где духовная энергия ещё продолжала бурлить, а ткань реальности истоньшилась, меняя правила бытия. Ропот обнаружил, что именно там его мощь многократно возрастает, позволяя ему призывать в материальный мир тварей, которые были практически так же сильны, как и те, которых он воплощал, находясь на пике своего могущества. Было, конечно, несколько несчастных случаев, после которых в живых не оставалось никого, кроме него…
Всё для того, чтобы в итоге на него обрушилось осознание - это бесполезно. Невыносимое чувство даже для такого, как он. Несмотря на его медленный прогресс, факт оставался фактом – пока он будет один, то никогда не сможет достичь тех вершин, к которым стремится. В одиночку у него практически не было шансов воплотить в реальность мечты, которые он некогда разделял со своими собратьями.
И тогда Ропот вновь обратился к Старейшему Стихийному Оку. Тот культист, который призвал его в этот мир, верил в него столь истово, что вместе со своими соратниками без колебаний отдал себя Ропоту и прочим чумным демонам.
В такой самоотдаче и поклонении имелись свои преимущества.
Тогда Ропот и возродил культ Старейшего Стихийного Ока на Ториле. В обмен на силу и поклонение он обещал ему помочь освободиться и обрушить свою мощь на Фаэрун. Поэтому он и посвящал каждого из своих смертных слуг и воплощённых кошмаров Старейшему Стихийному Оку. Невероятно могущественный лидер культа, тот, чьими устами вещает само божество.
От этого его сила заметно возросла...
Ропот брёл по коридорам, находящимся под разрушенным Материнским Домом. Наконец он оказался в огромной пещере, имеющей форму неровного круга. Внутри её стен находилось множество клеток.
Из-за ржавых железных решёток доносились тихие всхлипывания, истовые молитвы, отчаянные проклятья и взрывы безумного смеха. Все эти звуки практически перекрывало непрекращающееся гудение и пощёлкивание.
Клетки были расположены так, чтобы из каждой открывался вид на находящуюся в центре пещеры яму. Оттуда и доносился этот мерный голодный гул.
Эта яма являлась вторым шансом Ропота.
Прохромав к краю бурлящего кратера, демон вспомнил, как примерно в то же время, когда он начал свой проект с культом, он ощутил слабое шевеление далеко к югу от Эйрспура. Знакомое чувство - словно дар от самого Старейшего Стихийного Ока за поклонение этому запретному божеству!
Оно могло означать лишь одно. Кто-то из его братьев находится здесь. Ропот послал своих кошмаров собрать части его тела.
В этой яме находилось то, что за несколько месяцев удалось отыскать его стае. В ней кишели муравьи, пауки, тараканы всех расцветок, блохи, моли – кого там только не было! Многие насекомые отличались неестественно большим размером – некоторые моли имели крылья шириной в две ладони, а их хоботки могли развернуться на несколько футов. Раздутые брюшки порхающих светлячков источали холодное сияние, столь яркое, что Ропоту пришлось прищуриться.
- Приветствую, Бич, - произнёс демон, обращаясь к яме. – Ты меня слышишь?
Насекомые продолжали переползать с места на место, не обращая на него ни малейшего внимания. В конце-концов, они являлись всего лишь безмозглыми жуками. Но все вместе они составляли ядро собрата Ропота.
На то, чтобы собрать их здесь, ушли месяцы тщательных поисков. Эта задача была далека от завершения – многие из кошмаров Ропота и поклявшихся ему в верности членов кабала по-прежнему находились далеко на юге от Эйрспура, обшаривая земли Аканула в поисках колоний, содержащих в себе частицы нематериальной сущности Бича.
- Терпение, брат мой, - произнёс Ропот. – Когда ты поглотишь достаточно, то вновь пробудишься, как это произошло со мной. Ты голоден? – повернувшись, Ропот указал на одну из клеток.
- Нет! – раздался из-за решётки хриплый вопль.
Припавший к ногам Ропота кошмар всё понял правильно. Танцующей походкой Разрушитель Порталов направился к клетке, обходя неровности пола.
-
Войдя внутрь, Разрушитель Порталов навис над женщиной с коротко остриженными светлыми волосами и разбил удерживающие её цепи.
Она рванулась наружу, но его прислужник перехватил её с такой лёгкостью, словно она была двухлетним ребёнком.
Ропот указал на яму. Женщина сопротивлялась столь яростно, что ей почти удалось вырваться из объятий кошмара. Почти.
Подойдя к краю ямы, Разрушитель Порталов поднял её в воздух. Её вопли стали ещё отчаянней, и в ушах позаимствованного Ропотом тела зазвенело.
- Бросай её туда!
Разрушитель Порталов отпустил женщину, и она упала в гущу панцирей, хитиновых конечностей и мандибул. Насекомые тут же покрыли её сплошным ковром, словно вторая кожа. Её крики, эхом отражающиеся от стен ямы и разносящиеся по пещере, становились всё глуше и глуше.
Остальные пленники также завопили, охваченные ужасом. Они знали, что со временем их ожидает та же участь, пусть и понятия не имели об его истинных целях. Впрочем, их понимание и не требовалось. Главное, что с каждой скормленной яме жизнью Бич становился всё сильнее и сильнее. Придёт время, когда он наконец насытится и вновь обретёт целостность рассудка.
И тогда один из братьев Ропота вернётся, и они смогут начать всё заново в этом континууме.
Демон рассмеялся, представив великолепное будущее, которое они создадут вместе. Будущее, полное разрушений, пламени и воплей!
Будущее, в котором Старейшее Стихийное Око будет лишь бессильно наблюдать за тем, как они поглотят Торил изнутри.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Демаскуса разбудили бледные лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь закрытые ставни. Он лежал в комнате для гостей, которую предоставила ему Карменере прошлой ночью. От мягких одеял исходил слабый аромат гардений. Это напомнило ему о некоем чувстве… о чём-то далёком, связанным с высоким кристальным шпилем, пахнущем цветами рассветом и флотом…
Он понятия не имел, что это может значить. Всё, что он ощущал, вдыхая этот запах и предаваясь раздумьям – это пустоту в груди.
Наверное, ему уже следует привыкнуть к подобному. Однако на миг он почувствовал себя калекой, который отчаянно стремился к излечению. Что, если ему никогда не удастся вернуть свои воспоминания? Неужели его прошлое так и останется лишь отдельными вспышками и наполовину забытыми снами, полными сосущего ощущения потери?
Но после того, что произошло с Инакином…
Когда тот прикрылся его телом, словно щитом, Демаскус на какое-то время потерял сознание. Следующее, что он помнил – как он стоит позади Инакина, стягивая шарф вокруг шеи дженази. Его нервы трепетали, а кожу покалывало. Его переполняло ощущение силы и… ликование. Он упивался происходящим…
А затем он снова стал самим собой. В ушах его звучали мольбы Чанта. Все радостные эмоции схлынули, и его охватил мучительный стыд.
Демаскус уже задумывался над тем, что ему может не понравится то, кем он был раньше. Теперь же он начал опасаться, что дела обстоят ещё хуже. Он знал, что являлся убийцей, но полагал, что прибегал к своим умениям лишь ради высшей цели, повинуясь воле божественных созданий.
Но что, если он искренне наслаждался своей работой?
Его охватила дурнота.
Тяжело поднявшись на ноги, Демаскус направился к глиняному умывальнику, над которым висело зеркало в бронзовой оправе. Он плеснул в лицо водой. В отражении перед ним снова возник Инакин и он сам, затягивающий Вуаль вокруг его беззащитной шеи.
Нет. Думай о чём-то другом, - приказал он себе. – О чём угодно!
Верно… после того, как они постучались в заднюю дверь принадлежащего Карменере дома, она оказала двоим незнакомцам радушный приём. И Рилтане тоже, несмотря на то, что она, очевидно, чем-то сильно обидела серебряную звезду. Демаскусу хватило такта не расспрашивать о подробностях. Но, учитывая его первую встречу с воровкой, кое-какие догадки у него имелись.
Он отыскал полотенце и мыло. Судя по всему, Рилтане повезло, что Карменере не вышвырнула её отсюда за ухо.
Последовательница Селуне и слышать не захотела о том, чтобы они отправились обратно через весь город, учитывая, что «Рилта» едва успела восстановиться после ранения. Кто знает, какие ещё типы могут встретиться им на улицах?
Его это вполне устраивало. К тому моменту, когда они закончили объяснять ей, почему, по их мнению, в кабале Огненного Шторма скрывается некий культ, ночь уже полностью вступила в свои права. Чем больше подробностей они рассказывали, тем сильнее становилось беспокойство, отражающееся на лице Карменере.
Но, каковы бы ни были её мотивы, их доводы, судя по всему, оказались достаточно убедительны, чтобы она согласилась оказать им помощь. Когда Карменере сказала, что утром отошлёт весточку тёте, удивлённой выглядела даже Рилтана, хотя она сама и предложила отправиться к ней.
Демаскус вытер руки и лицо полотенцем, узоры на котором напомнили ему о слоистых подземных отложениях. Он надел броню и плащ и, взяв в руки бледную полосу ткани, спросил: