Брюс Голдфарб – Убийство в кукольном доме (страница 15)

Бостонский судмедэксперт был на службе 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Если он хотел отправиться в отпуск, что случалось редко, то был обязан оплатить работу сменщика. Он никогда не отлучался далеко ни от телефона, ни от своего секретаря, всегда был немедленно готов отправиться на место смерти. Однажды в команде из восьми гребцов Маграт принял участие в регате после того, как провел без сна 48 часов, — и команда выиграла гонку.

В свой обычный вечер после работы в морге или на месте смерти Маграт звонил шеф-повару в клуб святого Ботольфа, когда тот как раз собирался закрыться на ночь, и делал заказ на ужин: моллюски и спагетти или говяжий стейк с кровью. Он являлся на ужин в полночь, какое-то время общался и рассказывал байки, а затем возвращался домой и читал до раннего утра.

Джордж Маграт прославился тем, что опирался в расследованиях смертей на строго научные методы. Газетные статьи о его самых громких делах создали ему репутацию настоящего Шерлока Холмса. Со временем его советы понадобились полицейским отделениям по всему Массачусетсу и соседним штатам Новой Англии.

Маграт неизменно обращался к науке, чтобы узнать о причинах смерти все, что только в человеческих силах. Он верил, что смерть заслуживает самого тщательного анализа и что архаичную коронерскую систему необходимо отменить в пользу новой службы, которую отличал бы рациональный подход к делу.

Одним из самых известных дел, которые доказали ценность системы судмедэкспертов, была смерть Авис Линелл, 19-летней хористки, которая жила в доме Бостонской христианской ассоциации молодых женщин[116]. Вечером 14 октября 1911 года ее соседки услышали стоны из общей ванной, запертой изнутри. Они силой открыли дверь и обнаружили Линелл сидящей на стуле, ее ноги были погружены в таз, наполовину заполненный теплой водой, она задыхалась и стонала от ужасной муки. Смотрительница общежития немедленно послала за женщиной-врачом. Линелл перенесли в постель, но к тому времени, как пришел доктор, она была мертва.

Смотрительнице хватило ума запереть ванную и покинуть комнату, пока полиция и Лири, медицинский эксперт, не явились на место смерти. (Маграт уехал из города в один из редких отпусков, так что Лири явился, чтобы обследовать место происшествия и тело.) Труп отвезли в морг на вскрытие.

Незадолго до своей смерти Линелл рассказала соседкам, что завтракала со своим женихом, преподобным Кларенсом Ричесоном, пастором из Кембриджа. Смотрительница попросила одну из девушек позвонить Ричесону по телефону и сообщить ему о смерти. Сначала он отрицал, что знаком с Линелл, затем спросил: «Зачем вы мне это рассказываете?»

Вскрытие Лири показало, что Линелл была на третьем месяце беременности. Оболочка ее желудка имела пигментацию темно-красного цвета, красные полоски расходились поверх слизистой, что указывало на отравление цианистым калием. Лири сохранил органы Линелл, чтобы их по возвращении исследовал Маграт. Тот согласился с диагнозом коллеги и провел исследования под микроскопом, а также лабораторный анализ на присутствие цианида. Тесты подтвердили их подозрения.

Полиция была готова закрыть дело как самоубийство. Очевидно, решили они, девушка сама приняла цианистый калий. С ней в ванной никого не было, и дверь была заперта изнутри. Возможно, стыд из-за беременности привел ее к желанию оборвать свою жизнь.

Лири не был согласен. Во-первых, Линелл взяла в ванную смену одежды, чтобы надеть после мытья. У нее также была с собой гигиеническая повязка и салфетки, хотя она была беременна и менструаций не было уже несколько месяцев. Похоже, она полагала, что менструация может начаться, либо пыталась сделать аборт. Лири был уверен, что Линелл планировала покинуть ванную живой, и настаивал на дальнейшем расследовании.

Полиция допросила Ричесона, но не смогла найти его связь с цианистым калием, который убил Линнел. Тридцатипятилетний Ричесон был ловеласом, оставившим за собой след из разбитых сердец от Бостона до Канзас-Сити. Его можно было назвать подлецом, но делало ли это его убийцей?

Газеты ухватились за историю трагической смерти молодой хористки. Прочитав о деле, с полицией связался аптекарь Уильям Хан. Он сообщил, что Ричесон был постоянным покупателем в его аптеке и заходил за четыре дня до смерти Линелл, 4 октября. В свой последний визит Ричесон сказал, что у него есть собака, которая вот-вот ощенится. Хан передал слова преподобного: «Она скулит и мешается в доме. Я хочу от нее избавиться».

Хан продал Ричесону цианистый калий, которого хватило бы на десять человек. «Работает быстро, как молния, но очень опасен», — предупредил он клиента[117].

Но у Ричесона не было собаки.

Когда преподобному рассказали о показаниях Хана, он признался, что отравил Линелл. Он хотел бросить ее и жениться на богатой даме, но беременность бывшей подружки расстраивала его планы. Ричесон дал хористке цианид, сказав ей, что это абортивное средство.

Его приговорили к смерти. Маграт был свидетелем казни Ричесона 21 мая 1912 года. Если бы не настойчивость Лири, Ричесон запросто мог уйти от ответственности. «Изначально его не подозревали в обмане, — отмечал Маграт. — Только когда вскрытие показало, что состояние желудка указывает на отравление цианистым калием, начали рассматривать вариант смерти не по естественным причинам. Обнаруженная беременность выглядела убедительным мотивом для самоубийства. И только внимание и усердие судмедэксперта Лири, который занимался делом, привели к тому, что полиция продолжила расследование и Ричесон был осужден»[118].

Если бы в Бостоне действовала коронерская система и отсутствовали стандартизированные практики, такие как вскрытие, Ричесон, скорее всего, избежал бы наказания.

История повторилась год спустя: была обнаружена еще одна юная женщина, погибшая при подозрительных обстоятельствах. Марджори Пауэрс, 23-летняя стенографистка, была найдена лежащей лицом вниз в наполовину заполненной ванне в отеле Вест-Энда 15 ноября 1912 года. Полиция нашла в ванной стакан с джином, а вода была посыпана чем-то, напоминающим горчичный порошок[119].

Накануне Пауэрс въехала в отель со своим нанимателем, Альбертом Каммингсом, крупным дилером рынка Фанейл-холл. Они зарегистрировались в отеле под именами «О. П. Дэвис и его жена Линн». Каммингса видели выходящим из отеля незадолго до того, как было найдено тело Пауэрс. Полиция отправилась в Фанейл-холл и арестовала Каммингса в ожидании результатов вскрытия, проводимого Магратом.

Репортеры не замедлили описать смерть как очередное убийство. «Еще одна девушка в Бостоне стала жертвой мужчины. Параллели с делом Авис Линелл обнаружены в деле стенографистки, смерть которой расследуется», — утверждал заголовок одной из газет. «Полиция намекает на повторение трагедии Авис Линелл», — было написано в подзаголовке статьи в United Press.

Во время допроса в полиции Каммингс признался, что провел с Пауэрс около четырех часов, а затем отправился домой. На следующее утро, когда Пауэрс не вышла на работу, Каммингс позвонил в отель, и ему сообщили, что постоялицу не могут разбудить. Он пошел в отель, обнаружил ее мертвой и в панике ушел. Каммингс полностью отрицал свою вину в смерти Пауэрс. Полиция сообщила, что во время допроса он был на грани обморока.

Говоря с семьей Пауэрс, Маграт узнал, что ее здоровье было не из лучших. Девушка в последнее время страдала от обмороков, хотя в ее прежней медицинской истории не было ничего подобного. Вскрытие не показало никаких признаков насилия, ничего, намекавшего на удушение или отравление. Маграт обнаружил у Пауэрс острое расширение сердца. Ее смерть была совершенно естественной.

Каммингс не был виновен в смерти Пауэрс, хотя из-за стечения обстоятельств и оказался в компрометирующей ситуации. Полиция освободила его из-под ареста, и он отправился домой к жене. Обстоятельства их воссоединения не сохранились для потомков.

Это были два похожих дела. Одна смерть, чуть было не принятая за самоубийство, привела к тому, что человека отправили на электрический стул. Другая казалась крайне подозрительной, однако исследование Маграта не выявило никаких улик. Оба дела могли окончиться совершенно иначе. В другое время, в другом месте кого-то могли бы казнить за преступление, которого тот не совершал, а преступник избежал бы наказания. Научное исследование помогло в обоих случаях: невиновный был оправдан, а виновный осужден.

Не отличаясь хитростью или расчетливостью, Маграт делал свое дело и держал рот на замке. Его неспособность к компромиссам и неуклонная приверженность фактам, установленным научными методами, иногда осложняла жизнь окружающим. Неудивительно, что он нажил врагов. Полицейские не могли рассчитывать, что он всегда поддержит их версию. Юристы не могли добиться, чтобы он говорил в суде то, что от него хотели. Маграт не вступал ни в чью команду. Он сохранял лояльность лишь к покойным, которые оказывались на его столе.

У Маграта был ключевой союзник — Джозеф Пеллетье, прокурор округа Суффолк, избранный в 1906 году и сохранявший этот пост до 1922 года. Пеллетье полагался на мнение Маграта и доверял его показаниям, которые простыми словами доносил до присяжных.