Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 45)

Некоторые люди утверждали, что им пришлось пожертвовать определенными убеждениями.

Лестер Джонсон перестал праздновать Рождество и есть ветчину после того, как принял ислам. Дженни Винн пришлось прекратить быть ведомой, когда она стала старшим пастором своей церкви. Кейт Хог, пережив торнадо, была вынуждена отказаться от своей веры в то, что Бог решит все ее проблемы, и начала видеть Бога как присутствующего и полагающегося на людей как на свои руки. После того как Джанель Ханчетт избавилась от алкогольной зависимости, она «перестала входить в каждую ситуацию, спрашивая себя, что я могу от нее получить, и начала думать, что я могу дать другим». Джон Остин, четверть века отслуживший в правоохранительных органах, должен был привыкнуть к тому, что у него больше нет оружия и что он играет по тем же правилам, что и гражданские лица. «Что? Теперь я должен стоять в очереди, чтобы зарегистрироваться на свой рейс? Теперь мне нужно останавливаться на светофоре? Теперь я должен уговаривать людей меня слушать? Раньше я мог их к этому принуждать».

И наконец, многие люди были вынуждены так или иначе пересмотреть свое отношение к деньгам.

Джеффри Спарру пришлось отказаться от регулярной зарплаты, когда он оставил семейный текстильный бизнес, чтобы основать некоммерческую организацию по вопросам психического здоровья. Чтобы уйти с корпоративной работы и начать собственное дело, Гене Зак отринула свою ребяческую потребность доказывать матери, что она успешна. Вивьен Мин была вынуждена отказаться от статуса (и дохода) своей должности в Стэнфорде после того, как ее уволили во время перехода от мужчины к женщине. Мелани Краузе пришлось отказаться от посещения своего любимого китайского ресторана, просмотра фильмов или любых других вечеринок после того, как они с мужем вложили все свои сбережения в открытие винодельни в Бойсе. «Было действительно досадно и трудно говорить: “Хорошо, сегодня вечер пятницы. Что же нам делать? Нда, у нас нет денег, может, мы просто останемся дома и займемся сексом?” Я не уверена, что вам стоит это записывать, но именно так все и было на самом деле!»

Как и многие другие аспекты жизненных трансформаций, процесс избавления от прошлого – это, по сути, акт корректировки вашей личной истории. Это повествовательное событие. Оно включает в себя закрытие определенных глав вашей жизненной истории, чтобы открыть новую. Эта новая глава, как это часто бывает, построена вокруг одной из самых захватывающих вещей, о которых я только слышал: периода головокружительного творчества.

Глава 10

Создайте ее

Попробуйте что-то новое

Многие жизненные трансформации могут показаться изнурительными. Все это принятие неопределенной ситуации, ритуализация смены своего статуса, избавление от старых побуждений. Но где-то по пути происходит нечто неожиданное: процесс становится затейливым, творческим и даже жизнеутверждающим. Вы экспериментируете со свежим увлечением; возвращаетесь к давно забытому интересу; начинаете пересматривать свою историю.

Вы пробуете. Что-то. Все что угодно. Да так, как казалось невозможным даже несколькими днями ранее.

И в соответствии с закономерностью, которую я никак не ожидал обнаружить, значительное количество людей описали, что в этот безотрадный момент – на дне серьезнейшего жизненного сдвига – они обращаются к творчеству. И не просто к творчеству в абстрактном смысле свежего подхода к знакомой проблеме, но и в реальном смысле, как создания чего-то нового. Они начинают танцевать, готовить, петь, рисовать; пишут стихи, письма, благодарственные послания, записи в дневнике; они собирают банджо, тапочки, мячи для жонглирования, садовые ножницы.

Во времена величайшего хаоса их ответ – созидание.

«Что мне действительно нравилось, так это взрывы краски на холсте»

Закари Херрик был недоношенным ребенком афроамериканских наркоманов из Канзас-Сити. Его усыновили белые родители, у которых было еще двое чернокожих детей. «Даже в 80-е годы люди смотрели на нас в бассейне, белую пару с кучкой черных детей, и спрашивали: “Почему?”». Его обзывали «обезьяньей рожей»; кто-то написал слово «НИГГЕР» на машине его сестры.

С самого рождения Зак испытывал трудности с обучением, поэтому школа казалась ему скучной и непривлекательной. Он занимался спортом, подрабатывал, был популярным, но оценки никогда не являлись его сильной стороной. «Мои родители всегда настаивали на том, что нельзя позволять внешним силам формировать то, кем вы являетесь, так что этот принцип я хорошо усвоил и всегда им руководствовался». После окончания учебы он работал на столярной фабрике, затем на стройке, пока его отец, ветеран Вьетнама, не предложил ему пойти в армию.

«Я полюбил армейскую жизнь с самого первого дня, – рассказывает он. – У меня появилось больше друзей, чем за все предыдущие годы». Он с легкостью прошел боевую подготовку пехоты в Форт-Беннинге и был переведен на Гавайи. «Я себе думаю: “Это хорошо: пляжи и женщины!”» Но армию интересовали только горы, поскольку гористая местность Гавайев напоминает рельеф Афганистана. Вскоре Зак и его батальон оказались в провинции Кандагар.

Через три месяца после отправки на фронт, в третью неделю июня, Зак был направлен на боевое задание по выслеживанию талибов в долине Аргандаб к северу от Пакистана. «Мы приземляемся в два часа ночи и начинаем спускаться с горы в сторону города. Мы были примерно в миле от села, когда остановились, чтобы оценить ситуацию. Потом мы попали в засаду».

В тот день Зак был в полной боевой экипировке: в шлеме, с винтовкой, увешанный магазинами с боеприпасами и гранатами. Однако теперь он впервые нес и кое-что еще – страх.

«Мы начали сражаться с противником. Они были метрах в 30. Там был один парень, сидевший возле глиняной хижины. Я мог смотреть ему в глаза. Я имею в виду, это был рукопашный бой. Бум! Потом в меня попали из снайперской винтовки или из АК (АК – автомат Калашникова. – Прим. пер.) – я не уверен. Мне казалось, что во рту взорвалась петарда. Помню, было уже светло, потому что я вернулся в хижину, где были мои парни. Я сказал: “Меня подстрелили”. Они ответили: “Да, мы видим”».

Зак лег на пол, а вокруг него продолжалась перестрелка. «Я не думал, что все так уж плохо, – рассказывает он. – Я все еще мог видеть, я чувствовал, что у меня болит челюсть, я глотал зубы и кости. Я не мог дышать носом, но дышал ртом».

Вошел медик и крикнул: «Привет, Кудряшка Блэк!» «Это было мое прозвище, – продолжает Зак. – Я поднял большой палец вверх. Он подбегает, и его глаза становятся оооочень большими. И на долю секунды он посмотрел на меня с таким выражением типа “Черт возьми”. Потом он достает сумку и начинает обматывать меня бинтами. Он начинает набивать ими все мое лицо, здесь, там, где угодно. “Только не спи”, – говорит он. Я подумал про себя: “Если я умру прямо сейчас, ничего страшного, потому что, по крайней мере, я умираю в окружении лучших друзей, которые у меня были”. В этот момент входит командир моего отряда. Он также получил ранение в лицо. Он садится, и мы такие смотрим друг на друга: черт, сегодня плохой день».

В оперативном порядке Зака затолкали в вертолет «Чинук», доставили по воздуху в Германию, а затем направили в медицинский центр Уолтера Рида за пределами Вашингтона, округ Колумбия. «Когда мы взлетели этим последним рейсом, боль начала приходить – в руки, ноги, грудь. Это было похоже на вечность. Я начал захлебываться кровью, я чувствовал свои разбитые зубы, мне было трудно дышать. Но я сказал себе: “Я ни за что не умру в этом самолете”. Я проснулся и увидел перед собой красивую блондинку-медсестру с большими прекрасными улыбающимися глазами и сказал себе: “Я жив”».

Именно сестра Зака первой принесла зеркало и показала ему то, что никто не осмеливался произнести вслух: ему отстрелили половину лица. Почти ничего не осталось от ротовой полости, губ, ноздрей и нижней челюсти. В ближайшие годы Заку предстояло 30 операций: от кончика носа до кончика подбородка, включая пришивание языка, имплантацию новой челюсти и реконструкцию лица. Питался он исключительно через зонд. Он был прикован к инвалидной коляске из-за огромной потери веса. «Это был долгий путь, – говорит он. – Не только физически, но и эмоционально. Я практически не мог функционировать».

Он решил покончить с собой.

Но потом случилось нечто неожиданное. К этому моменту Зак уже вернулся к самостоятельной жизни, трубки были удалены, начал возвращаться вес. Его мать переехала в соседний дом. Но ему пришлось отказаться от многих продуктов, которыми он когда-то наслаждался. «Мне нельзя было есть ничего острого. Мой рот был не способен с этим справиться», – рассказывает он.

И вот однажды он решил заняться кулинарией. «Моя мама подбадривала меня, – продолжает он. – “Ты любишь поесть”, – говорила она, – “тебе следует готовить себе еду”». Это также стало уловкой, которую я начал использовать во время свиданий». Он научился готовить отбивные из баранины, запеченную курицу, лосося на гриле. «Я люблю готовить барбекю, – говорит он. – И завтрак. Сегодня я только что испек блины. У меня отлично выходят бутерброды панини. Я все это просто обожаю, я люблю экспериментировать, люблю создавать новое».