Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 42)

«Все это было преподнесено нам в виде шутки, – говорит он, – и мои коллеги смеялись, как будто в этом не было ничего страшного и мы не нарушали закон».

В ответ Марк решил превратить этот факт в важное событие – по крайней мере для самого себя. «Уволился я невероятно красиво, – продолжает он. – Я собрал всех шестерых своих начальников в конференц-зале и обратился к ним с речью о том, что, когда мы только начинали заниматься дизайном, у всех нас были общие устремления, но теперь мы от них отказались. Фактически я сказал: “Я ухожу, но все еще в вас верю”. Спустя годы один из моих начальников сообщил, что это выступление помогло фирме решиться на некоторые изменения. Было приятно это услышать».

Затем Марк делал то, чем занимаются многие после разрушительного жизнетрясения. Он плыл по течению, скитался и потерял себя.

«Я начал путешествовать. Сначала без особой цели. Я просто знал, что мне нужно поездить и осмотреться. Я побывал в Европе, в странах Средиземноморья, затем в Северной Африке. Я начал спрашивать людей: “Что со мной не так? Что не так с моим сообществом?” И люди отвечали: “Знаете, американцы на самом деле люди неинтересные. Вы, как правило, много говорите о деньгах и совсем не умеете слушать”».

Но эти люди также просили его остаться. Следующие семь лет Марк провел в скитаниях. Он приезжал в какое-нибудь место, заводил друзей, они давали ему работу, и некоторое время он там жил, а затем уезжал. Все это время он занимался тем, что слой за слоем сбрасывал с себя свою идентичность, оставляя позади свои притязания, свою уродливую американскую натуру, свою склонность слишком много говорить. Он чувствовал себя обнаженным и беззащитным. «В какой-то момент мне снилось, что я спускаюсь к мосту примерно в шести кварталах отсюда и спрыгиваю с него».

Но постепенно он работал над раскрытием своих основополагающих убеждений. Он избавился от привязанности к деньгам. «Мне пришлось упростить свою жизнь, научиться жить без комфорта, перестать быть потребителем». Он отбросил свою одержимость карьерой. «Мне пришлось многое переосмыслить, выяснить, как работать с альтернативным капиталом, перестать думать с точки зрения бюджета и достижений». Он снизил свою привязанность к благам цивилизации. «В конце концов я понял, что для того, чтобы основательно разобраться в основах человеческого существования, мне нужно посетить доиндустриальное общество, никогда не подвергавшееся влиянию колониализма».

Так он и сделал. Марк отправился в отдаленные джунгли на юго-востоке Мексики, где его пригласили пожить среди лакандонов, одного из самых изолированных племен в мире, проживающих в зоне боевых действий сапатистских повстанцев на границе с Гватемалой. «Это было похоже на попытку найти Эдемский сад».

Там, после нескольких месяцев, потраченных на то, чтобы завоевать доверие, Марк получил опыт, по его твердому убеждению, ставший возможным только благодаря всему тому очистительному процессу, через который он себя провел. «И тут произошло то, о чем я никому не рассказывал, но этот момент я мог бы назвать святым, – описывает он. – Я сидел с этим молодым человеком на крыльце священного дома майя. Собралась вся община. Все были одеты в одинаковую одежду. Если бы не волосы на лице, их можно было бы назвать андрогинами. Этот человек по имени Марио в течение нескольких месяцев был моим проводником».

Пока они оба сидели, скрестив ноги, на плечо Марио села бабочка. «Затем, по мановению его руки, бабочка покидает его плечо и начинает летать над его рукой. Бабочка начинает описывать горизонтальные круги прямо над раскрытой ладонью, но не садясь на нее. Марио подается вперед и приседает на корточки, выставляет вперед другую ладонь, и бабочка перелетает на это запястье, а затем начинает летать туда и обратно, я бы сказал, раз шесть, совершая своего рода танец.

«Так как же мне это описать? – продолжает Марк. – Бабочка опускается на указательный палец его правой руки. Марио наклоняется вперед, как бы предлагая мне бабочку, и говорит: “Подними вверх палец”. Я поднял палец, но бабочка явно не хотела садиться на него. Так что Марио склоняется над ней и, по-видимому, весьма эмоционально пытается бабочку уговорить. В конце концов бабочка прыгает с его пальца на мой. И знаете, меня не особо интересуют визуальные эффекты Стивена Спилберга, космические пришельцы, взрывающиеся планеты, но в тот момент, наблюдая за этим едва уловимым танцем бабочки с человеком, я почувствовал, что внутри меня все еще живет тот десятилетний мальчик и что жизнь – это нечто большее, чем то, что я когда-либо мог вообразить.

«И я помню, почувствовал, – говорит он, – что внутри меня что-то тает, как будто из задницы выходит все накопившееся там дерьмо, ну или что-то в этом роде. Я чувствовал себя таким уверенным и сознавал, что мне нужно возродить свое стремление изменить этот мир к лучшему, которое я испытывал подростком».

Марк вернулся в Портленд, преисполненный решимости продвигать идею о том, что человечество потеряло места для собраний, подобное тому, где он получил свое прозрение в тот день. Мы пали жертвой урбанистической сети индустриальных улиц, закрытых входных дверей, минимального общения между людьми. Он основал партизанское дизайнерское сообщество под названием «Проект реконструкции города». Их первая инициатива заключалась в создании мобильной чайной, построенной из дверей и окон, способных открываться и закрываться, а также гигантских раздвигающихся тентов, напоминающих крылья бабочки. Команда устанавливала этот чайный домик по вечерам в понедельник на перекрестке в густонаселенном жилом квартале и приглашала соседей приносить десерты и наслаждаться музыкой.

«Это был своего рода сплав места сбора народа майя и кафе, где можно выпить послеобеденную чашку чая в Оксфорде, в Англии, – говорит он. – Мы говорили, что перекрестки следует приспособить под иные цели. Боже милостивый, в этом городе их 22 тысячи».

Жителям это понравилось, вскоре и другие районы начали приглашать команду обосноваться на их перекрестках. Но тут встали на дыбы городские власти. Марку вспомнились истории, рассказанные отцом, о его борьбе с коррумпированными местными чиновниками. Наконец, когда общественный резонанс стал достаточно громким, мэр и городской совет приняли закон, согласно которому собрания соседей стали законными. Движение Марка ширилось. В следующие четверть века его организация успешно развивалась, включив в свою деятельность «создание среды обитания», начиная от коллективной помощи соседу в строительстве (сопровождаемой едой и выпивкой) вплоть до раскрашивания уродливых перекрестков в сообществах по всему миру.

По его словам, истоком стал именно этот момент бабочки. «Я хочу сказать, что, потеряв работу, можно сидеть и сетовать или рассматривать это как возможность для личного переосмысления. Я вошел в кокон этого мира, безопасное и священное убежище, и меня охватило желание преобразиться. Я не стремлюсь тут ни к какой мистике, но и не закрываюсь от мысли, что внутри меня живет бабочка или что-то в этом роде. Я вернулся в первородное состояние, стал уязвимым и возродился с крыльями».

Утраченное искусство потери себя

Неряшливая середина – это прежде всего то, что происходит, когда мы находимся в промежуточном состоянии. Она подразумевает сложную алхимию отказа от старых путей и экспериментов с новыми, выхода за рамки прошлого и попыток определения того, что грядет. На языке бабочек – это кокон; на языке героев – это утрата пути.

Прежде чем мы коснемся вопроса о том, как люди находят выход из безвыходного положения, даже если иногда и пользуются предоставляемыми им преимуществами, стоит сделать паузу и вспомнить, что утрата пути – это неизбежная часть процесса. И так было с незапамятных времен.

Большинство ведущих религий придерживаются идеи, что важные человеческие достижения включают периоды разобщенности и дезориентации. Индусы называют эту фазу блужданием в лесу; Авраамические религии уподобляют ее скитанию в пустыне. Авраам уходит в неизвестность; Моисей ведет израильтян в пустыню; израильтян ссылают в Вавилон; Иона исчезает в брюхе кита; Иисус уходит в пустыню; Павел предпринимает путешествие в Дамаск; Мухаммед уединяется на вершине горы.

Древние мифы содержат тот же мотив: Эдип отправляется в неизведанное, так же как и Геракл, Ясон, Персей, Ахилл и Одиссей. То же самое происходит позднее с Бенедиктом, Антонием, Буддой, Макиавелли и Данте. Классические сказки имеют схожую тему: Красная Шапочка врывается в полумрак ужаса, как Джек и Джилл, Белоснежка, Спящая красавица и Джек на своем бобовом стебле. Джозеф Кэмпбелл (Джозеф Джон Кэмпбелл – американский исследователь мифологии, автор трудов по сравнительной мифологии и религиоведению. – Прим. пер.) назвал этот этап путешествия героя переходом через порог, когда герой покидает привычный мир и отправляется в грандиозное приключение.

Подобное определение, возможно, делает этот шаг более романтичным, чем он есть на самом деле. Маргарет Этвуд, на мой взгляд, лучше всех уловила ощущение дезориентации, написав: «Когда вы в центре повествования, это вовсе не история, а всего лишь замешательство; темный рев, слепота, осколки разбитого стекла и обломки дерева; как дом в эпицентре урагана, или корабль, затертый айсбергами, или лодка, несущаяся по порогам, и никто из находящихся на борту не в силах ее остановить».