Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 17)

Однажды в 15 лет Лиза пришла в театральный кружок и внезапно обнаружила то сообщество, по которому так истосковалась. «Я нашла свою семью. Моя собственная семья была маленькой и одинокой, но здесь я чувствовала, что меня любят и слышат». Всю школу и колледж Лиза была театральной фанаткой; она училась в аспирантуре по управлению в сфере искусства. Она переехала в Нью-Йорк, начала преподавать режиссуру, вышла замуж, развелась, снова вышла замуж и в 35 лет наконец обзавелась взрослой семьей, которую давно искала. Она была счастлива в любви, согласилась на престижную работу в Калифорнийском университете в Сан-Диего и только что родила дочь Дейзи. «Я ощущала свою связь с этим миром, у меня была цель, я выбралась на поляну из темного леса и увидела жизнь в виде россыпи звезд над головой».

Но что-то было не в порядке с Дейзи. У нее были проблемы с глазами, она не ползала и не ходила до двух лет. «Никто не мог сказать нам, что происходит, – продолжала свой рассказ Лиза. – Наконец, к нам подошел социальный работник и осторожно намекнул, что поблизости есть детский сад для детей с особыми потребностями; возможно, нам стоит сводить туда Дейзи в гости».

«Я подумала: “Что?” — продолжает Лиза. – Это был тот момент, когда люди пытаются сказать вам то, о чем не хотят говорить».

Оказалось, что у Дейзи неврологическое расстройство аутистического спектра. Шок был сильным. «Я снова почувствовала себя в том темном лесу, – вспоминает она. – Мне казалось, что весь мир против меня. Я преодолела вселенную: это странное воспитание, родителей, которые не были готовы быть родителями. А теперь все повторялось сначала».

Но она и ее муж Андерс быстро решили не упиваться жалостью к себе. Андерс согласился поменяться ролями и взять уход за ребенком на себя. Лиза погрузилась в исследования о нейроатипичных детях. «Я купила свою первую большую книгу о мозге. Внезапно мне пришлось узнать о нервной системе, сенсорной системе, нейропластичности. Хотя больше всего на свете я люблю преподавать, мне пришлось стать учеником. Дейзи стала учителем в классе без учебной программы».

Тот факт, что личные навязанные жизнетрясения являются наиболее распространенными, напоминает нам о том, что нелинейная жизнь по своей сути не является тем, к чему стремится большинство людей. Мы предпочитаем думать, что контролируем траекторию своей жизни. К сожалению, реальность гораздо более неустойчива.

По мере того, как я копался в разнообразии этого опыта, причины становились все более очевидными. Самая большая группа объединялась вокруг сюжетной линии тела. Треть личных навязанных жизнетрясений связана с болезнью, травмой или каким-либо другим медицинским событием. Несмотря на все наши иллюзии о прогрессе, мы все еще обладаем ограниченным контролем над своим здоровьем. Другие подгруппы включают смерть любимого человека, прекращение отношений или финансовые неудачи. Эти закономерности подтверждает и мой собственный опыт: два из моих навязанных жизнетрясений были связаны со здоровьем (мой рак и проблемы со здоровьем моего отца); два из них были финансовыми (Великая рецессия и раскрытие кражи, совершенной пользовавшимся доверием сотрудником).

Вот другие примеры личных навязанных жизнетрясений, о которых я слышал:

• Эрик Вестовер, бывший школьный борец ростом шесть футов четыре дюйма и водитель вилочного погрузчика, проводил выходные, катаясь на мотоцикле по песчаным дюнам у озера Мичиган. Однажды он очертя голову въехал в джип и потерял правую ногу выше колена и левую ногу до колена.

• Ниша Зенофф из Северной Калифорнии была дома одна в субботу вечером, как вдруг затрезвонил дверной звонок. За дверью оказались двое полицейских, которые сообщили ей о том, что ее сын-подросток Виктор в тот день упал с вершины горы в Йосемити и погиб.

• Джина Бьянкини, уроженка Калифорнии, окончившая Стэнфордский университет с двумя учеными степенями и работавшая в Конгрессе и в Goldman Sachs, была уникальной женщиной – генеральным директором технологического стартапа в исключительно мужском бастионе Кремниевой долины, когда ее соучредитель, легендарный Марк Андриссен, уволил ее, превратив в «нелюдь» в ее собственном сообществе.

«Боб Дилан написал кучу отличных песен всего на три аккорда»

Вторая по величине группа была личной добровольной. Под это описание подходят почти четыре жизнетрясения из десяти.

Элиза Корентаер родилась на Лонг-Айленде в семье американских евреев, которые часто переезжали. Она училась в шести начальных школах – от Пенсильвании до Новой Зеландии. «Это сформировало всю мою оставшуюся жизнь с точки зрения моей любви к культурным параллелям, сильного стремления к налаживанию взаимопонимания, желания уважать различия между людьми», – рассказывает она.

Элиза повторила свой «комбинированный» образ жизни в колледже, где пробовала себя в многочисленных специальностях, и после 20 переехала сначала в Израиль, чтобы способствовать мирному сосуществованию с палестинцами, оттуда в Лондон, чтобы работать в хедж-фонде, а затем в Массачусетс, чтобы основать Geekcorps, «Корпус мира для вундеркиндов». К 25 годам она выгорела и начала враждовать со своими соучредителями, и тут школьная подруга подарила ей книгу Джулии Кэмерон The Artist’s Way (Путь художника. Livebook, 2021) – пошаговое руководство по раскрытию внутреннего творческого потенциала.

«Там есть упражнение, где вам нужно ответить на вопрос: если бы вы могли быть кем угодно прямо сейчас, кем бы вы были? И две вещи, которые подошли мне, были певец – автор песен и театральный режиссер. Я записала свои ответы на стену и сказала: “Ну, я никогда не писала собственных песен. Я умею играть на гитаре всего несколько аккордов, но, послушайте, Боб Дилан написал кучу отличных песен всего на три аккорда. По крайней мере уж три-то я знаю”».

Элиза написала песню и несколько недель спустя исполнила ее в ночном клубе Нью-Йорка. Публике понравилось. «Я подумала: это невероятно! Я бросаю работу и решаю стать певицей и автором песен». Она подала документы в 19 учебных творческих центров; все ответили ей отказом. Свое 20-е заявление она подала в Региональный культурный центр Нью-Йорк Миллс в округе Оттер-Тейл, штат Миннесота. «Я такая открываю атлас, пытаясь найти это место в глуши». Ее приняли. Узнав, что лучшее, чем можно заняться на северо-востоке Миннесоты, – это отправиться в поход на каноэ по рекам и озерам национального парка Баундари-Уотерс (Баундари-Уотерс – цепь водных объектов на американо-канадской границе. – Прим. пер.), она обратилась в центр с просьбой рекомендовать ей гида. Однако, когда она приехала, гид Кристофер сообщил, что другие участники отказались от похода. «Ты уверена, что этого хочешь?» – спросил он.

«Я мысленно просчитала все варианты, – продолжает Элиза. – Может ли он оказаться серийным убийцей?»

Через год они поженились. Она собрала все свои пожитки, кошку и проехала через всю страну с намерением стать жительницей Среднего Запада. «Я предполагала, что у меня не возникнет абсолютно никаких проблем, – вспоминает она. – Я училась в Лондоне, жила в Тель-Авиве, работала в Гане. Я хочу сказать, нет проблем, ведь так? Но мне сразу стало ясно, что самым скучным местом из всех, где я когда-либо останавливалась, является сельская Миннесота. Мне пришлось совершить все самые трудные трансформации: сменить работу, потерять друзей, начинать серьезные отношения – и все это одновременно».

Тот факт, что четыре человека из десяти говорят, что они инициировали собственные жизнетрясения сами, показывает, насколько интимной и неотложной стала нелинейная жизнь. Несмотря на большое число жизненных изменений, которые могут с нами произойти, мы все равно хотим сами менять статус-кво. Множество личных и добровольных жизненных ситуаций (37 процентов) связаны с работой – сменой профессии, увольнением с работы или выходом на пенсию; 16 процентов связаны с разводом; остальные относятся к смене религии или политических партий, переезду, выздоровлению от зависимости и смене пола.

Колоссальные 87 процентов этих жизнетрясений связаны с отказом от стабильного состояния, будь то карьера, семья, мировоззрение или дом. Это убедительно свидетельствует о том, что более широкая атмосфера нелинейности дает людям больше возможностей отворачиваться от чего-то безопасного ради стремления к большей личной самореализации.

Вот еще примеры личных добровольных жизнетрясений, о которых я слышал:

• Эрик Хейни, происходивший из семьи потомственных деревенских жителей Аппалачей и ополченцев, сражавшихся с индейцами чероки, был бойцом первой в истории группы отряда «Дельта» (он участвовал в прерванной миссии по спасению заложников в Иране и вторжениях в Гренаду и Панаму), а затем основал военизированную охранную компанию (среди его клиентов были саудовские принцы, президент Гаити и руководители нефтяных компаний, взятые в заложники в Латинской Америке). Но после сорока Эрик превратился из «человека действия» в «литератора» и написал мемуары Inside Delta Force («Отряд “Дельта” изнутри»), проданные миллионным тиражом, за которыми последовала череда шпионских романов.

• Коко Папи не терпелось расстаться со своим гнетущим детством в Саванне, где не одобряли ее богохульства, боди-арта и либерализма. Она сбежала в художественную школу в Атланте, а потом на Манхэттен. Затем было полуголодное существование художницы в Бруклине, пока однажды ночью мать ее парня не подвергла разгромной критике Юг, после чего она поняла, как скучает по родным местам. Это побудило ее вернуться домой.