Брук Лин – Полёт мотылька (страница 34)

— И? — не особо заинтересовавшись, отвернулась к ней спиной. — Мне тоже надо?

— Да, дорогая, — торопливо проговаривала мама. — Мы толком не поняли, но кажется Сандра вернулась. Точнее, родители ее мужа приехали вчера с извинениями, и теперь все хорошо. А сегодня Рубен позвал нас, чтобы познакомиться семьями.

У меня сон как рукой сняло. Я распахнула широко глаза и, ничего не ответив, вскочила с постели и поспешила в ванную, чтобы поскорее привести себя в порядок и поехать к тёте.

Воспоминания вернули меня на два месяца назад. Когда я искренне надеялась, что сестра придёт на мою свадьбу, но этого не произошло. Позже я пыталась разыскать её, но все тщетно. Сандра сменила номера, и сама не выходила на связь.

А тёть Раиса, что вынуждена была присутствовать на торжестве, казалась постаревшей лет на сорок. Женщина стыдливо отводила глаза, держась от всех на расстоянии. Наверное, она единственная, кто разделяла в тот день мои душевные страдания. Нам обеим было плохо. По — своему, конечно, но связывала нас одинаковая невыносимая боль. Энергия жизни была словно высосана из хрупкого тела тёти. И я злилась на сестру, которая исчезла, взвалив на свою семью сплошные мучения. Именно тогда и закрепилась мысль, что мой поступок был правильным.

Поднесла руки с холодной водой к лицу, стараясь смыть с себя все мысли, что порой якорем тянули вниз.

— Рая сказала, что ничего не будет рассказывать по телефону. Но казалась она очень счастливой, — рассказывала нам мама по дороге к дому тёти. — Представляешь? Неужели вновь наступила белая полоса в их жизни, дорогой? — слова адресовались папе.

— Очень на это надеюсь, милая, — тепло отозвался он, наградив ее мягкой улыбкой.

Через час мы входили в дом к родным, где нас, впервые за последний месяц, встречали радостные и счастливые лица. Тёть Рая провела нас в гостиную, где за круглым столом сидело около семи человек. Наши взгляды с Сандрой пересеклись, и девушка, вскочив со всего места, кинулась мне на встречу.

— Амели! — встретила меня громким и радостным голосом. — Сестрёнка моя, как же я скучала, — проговорила девушка, зажав меня в своих объятиях.

Наше бурное приветствие не осталось незамеченным для других, и, пока старшие знакомили моих родных с новыми родственниками, я заметила, как в нашу сторону подходили трое мужчин.

«Нет-нет-нет. Не может быть…» — кричало все изнутри, когда я заметила его.

Меня затрясло, и я уже не мыслила ни о чем. Понимала, что через считанные секунды, я вновь окажусь в пучине любимых глаз, которые были моей погибелью. С глаз предательски скользнули слезы, и я постаралась отвести взгляд.

— Амели, ты плачешь? — удивилась Сандра, слегка отстранившись.

— Наверное, очень соскучилась по тебе, милая, — проговорил незнакомый мужчина, — Я Арсен, муж Сандры. Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже очень приятно. Амели, — произнесла сипло, проглатывая подступивший ком в горле.

— Сандра много рассказывала мне о тебе, — он протянул мне руку и улыбнулся.

Я натянуто улыбнулась в ответ, сжав руку мужчины.

— Амели, — последовав примеру Арсена, Давид протянул мне руку. — Рад тебя видеть… вновь.

Казалось, что в эту секунду стук моего сердца затмевал любые другие звуки. Господи. Я будто десять жизней прожила без него. Настолько я скучала.

Теперь мои ночи явно станут ещё длиннее и мучительнее.

— Давид, — вложила дрожащую руку в его ладонь, и сердце сжалось до размера маленького клубка, как только кожей почувствовала его прикосновение.

— Вы знакомы? — спросил Роберт, который, приветствуя последним, обнял меня.

— Да, — не отводя от меня взгляда, произнёс Давид. — Доводилось встречаться по просьбе Георгия.

Еще чуть-чуть, и я бы задохнулась от переизбытка боли, что накрывало меня с головой, но тут вмешалась Сандра:

— Мальчики, мы скоро вернёмся, — сестра попыталась увести меня в сторону, но была остановлена мужем.

— Дорогая, пойдём для начала познакомишь нас с семьёй Амели.

— Ой, совсем разум потеряла на радостях. Сейчас, дорогой, — хохоча, ответила она ему.

А после потянулась ко мне и прошептала на ухо:

— Дорогая, у тебя потекла тушь, сходи в ванную.

Воспользовавшись моментом, я прошла и заперлась в ванной. Сжимая раковину, я старалась унять хаос, творящийся внутри, но казалось, что с каждой секундой, мне становилось только хуже. Вся ситуация казалась сплошной злой шуткой судьбы. Сердце до хрипоты кричало о боли, моля уйти из общества и дать волю чувствам, что разрывали осколки души на ещё более мелкие кусочки.

Долго находится в заточении я не могла. Не хотела привлекать внимание родных к моему долгому отсутствию.

— Все хорошо? — поймал меня Давид на выходе из ванной комнаты.

— Д-да, — ответила, сотрясаясь под натиском его силы. — Как у тебя дела?

— Хорошо, — вымолвил протяженно, будто не желая отпускать меня.

Но я и не хотела уходить. Давид не сводил с меня глаз, нежно проходясь взглядом по моему лицу и, плавно проходя вниз, остановился на шее, где висел, подаренный им кулон. Лёгкая улыбка сверкнула на его лице, и его рука медленно потянулась ко мне.

Жаркое прикосновение его пальцев заставило тяжело вздохнуть и прислониться к закрытой двери ванной. Я почувствовала, как ослабевают ноги, и дрожат руки. Нет, дрожит все тело. Разум растворился в тумане, а сердце лихорадочно билось по грудной клетке. Все, чего мне так не хватало, сейчас стоял прямо передо мной, уничтожая все барьеры, что я пыталась возложить между мной и своими чувствами к нему.

— Я то думала, что родилась единственной дурой в этом роду, — вдруг раздался голос со стороны.

Я вздрогнула и, взглянув в сторону, увидела Сандру. Давид недовольно нахмурился, а я поспешила отойти от него, направившись в сторону сестры.

— Забудь, — тихо процедила девушке, как только сравнялась с ней.

Она стояла обескураженная произошедшим и не сумела ничего вымолвить в ответ. А я, не имея больше сил находиться в натянутой обстановке, сбежала в гостиную, в надежде, что там сумею обрести краткосрочную передышку.

Через некоторое время, когда каждый гость был представлен друг другу, все заняли свои почётные места за столом, где семейство принялось поедать вкусные закуски и вести непринуждённые беседы.

И это все казалось пыткой для моей израненной души. Пыткой, где невозможно открыто наблюдать за любимым мужчиной напротив. И в добавок, слушать счастливое общение близких людей.

Где? Где те люди, что плакали днями на пролёт? Те, кто говорил о позоре? Те, кто не желал слышать имя дочери в стенах своего дома? Те, что считали себя до скончания лет опозоренными?

Мои самые родные люди. Они радовались восстановлению прежних отношений, даже не представляя, что каждая их улыбка является смертельным ударом для меня.

— Как твоя семейная жизнь, сестрёнка? — тихо, но с ехидством, поинтересовалась Сандра, впиваясь в меня взглядом.

«Зачем же ты так?» — глазами молила её остановиться.

Но девушка не поддалась на мои немые просьбы, выжидаемо приподняв бровь. Сказала она это тихо, но справа от неё сидел Давид и чётко услышал ее вопрос. И кажется перестал дышать, пока я решалась с ответом.

— Привыкаю, — пробормотала в ответ.

— К чему? — не останавливалась девушка, сверля меня недовольным взглядом.

— Арсен, — отвлёк наше внимание мой Отец, будто бы чувствуя мой дискомфорт. — Мы с радостью приветствуем тебя в нашей семье. И хоть путь, который вы избрали для создания семьи, был не совсем правильным, я все равно, смотря на счастливую улыбку нашей Сандры, готов забыть о всех потраченных нервах. Уверен, Рубен и Рая меня поддержат в этом, — взрослые переглянулись и утвердительно кивнули. — Береги ее. И пусть ваше счастье продлиться вечность.

Меня будто убивали, затем воскрешали, что бы вновь, более изощрённо, отправить на тот свет. Я всячески старалась не смотреть на Давида все это время, но, после слов отца, сорвалась. Наши взгляды встретились. И слова в это мгновение были излишними. Все и так читалось в его взгляде, что так и норовил окончательно уничтожить меня.

Я ненавидела себя. Всем сердцем ненавидела, за то, что разрушила наше счастье. Сломала самое хрупкое и бесценное, что преподносят нам Небеса.

Поздно вечером, забрав машину мамы, я мчалась по пустому шоссе, держа путь туда, где в последний раз чувствовала себя счастливой. Туда, где сердце верило в чудеса. Верило в счастье, которое теперь осталось только в воспоминаниях.

Я, правда, не думала, что будет так больно. Нет, я даже не знала, что бывает настолько больно. Я не хотела верить, что эта влюблённость переросла в любовь. И пыталась убедить себя, что все было простым незначительным мгновением. Но теперь я убеждена. В этом мгновении и есть вся моя жизнь.

Я доехала до моего "Эза" в Петербурге, заглушила машину и, наконец, дала волю чувствам. Раздирающая душу тоска овладела моим сердцем, а слезы, казались водопадом, что непрерывно текли из моих глаз. Говорят время лечит, тогда почему с каждым прожитым часом становится только больнее? Почему, стремясь к созданию идеальной семьи, моё сердце тоскует по чужому мужчине?

«Чужой» — страшное слово, если оно принадлежит любимому человеку.

Стены машины стали давить на расшатанные нервы, и мне стало невыносимо тесно. Мои мысли не покидало ощущение, что вот-вот и воздух испарится напрочь, поэтому я поспешила выйти наружу. Казалось, что если осколки разбитого сердца разлетятся по просторному полю, мне станет чуточку легче.