Броня Сопилка – След Чайки (страница 69)
– Фишулечка! – приторно возопила Лина, заставив меня нервно подпрыгнуть, а кошку с лисом заржать так, что я усомнился, не планируют ли Лина с Филиппом превратить своих Хранителей в лошадей. Лина тоже засмеялась, показывая, что это была шутка, и доверчиво протянула ко мне руку.
«Ладно уж, не буду кусаться», – я перебрался на её ладонь и был тут же прижат к шее под подбородком.
– Спасибо, – шепнула девушка.
– Кстати, он нашел свою любовь, – сообщил Фил своей половинке на ушко. Увы, слишком громко – услышал не только я. Все взгляды обернулись ко мне, вызывая желание провалиться сквозь ладонь и даже землю.
– О, и кто же похитил его сердце? – Лина отвела ладонь со мной от шеи и с любопытством меня оглядела.
Прибить! Ненавижу, когда обо мне говорят в третьем лице.
– Не поверишь, сестра Тройля.
– Что-о-о?.. – разом вытянулись лица всех присутствующих.
– И по совместительству, Королева Крысявок.
Лица вытянулись ещё больше, хотя я думал больше некуда.
– Шера, – я возмущенно вздыбил шерсть. – Её зовут Шера. И не любовь… это просто… – увы, подходящих слов, чтобы описать свою нелюбовь к прелестной Шере, я не нашел.
Впрочем, может и нашел бы я подходящие слова, но дальше начался тако-ой барда-ак…
ГЛАВА 17. Гостям два раза рады
– Мир, ты Йожика сегодня не видела?!
– М-м… дай подумать… – художница рассеянно уставилась сквозь холст. – Мм... нет, это было вчера. Хотя… точно, видела и сегодня.
– Где он?!
– Понятия не имею.
– Вот паршивец! Я ему хвост оторву и все иголки выщипаю! Он от меня прячется!!!
– Сама же потребовала.
– Я передумала!
– Какая ветреная девочка, – Мира хмыкнула и хотела ещё что-то сказать, но вдруг замерла, а затем резко перевернула страницу альбома.
Кисть заплясала по листу и в хаотичных на первый взгляд мазках стали быстро вырисовываться две фигуры.
– Это же Шеннон! – воскликнула через минуту Глинни, узнавая в черноволосом красавце свою детскую любовь. – А это…
Длинные серебристые пряди развевались вокруг изящной, одетой в необычную одежду девичьей фигурки. Улыбчивые глаза сияли золотом.
– Он нашел её, да?! – лицо девушки озарилось надеждой.
– Да. Наконец-то, – Мира улыбнулась. – Думаю, они скоро вернутся. И вряд ли Йож пропустит такой момент.
– Это уж точно! Щелкопер своего не упустит!
– Боги, Глинни, откуда такие странные слова?
– Да всё оттуда же. Он сам рассказывал, что таких как он, в древности обзывали щелкоперами. Это что-то вроде сплетника-бумагомарателя. Вот он – такой, трусливый сплетник. Натворит дел и прячется! – злобно бормотала девочка. – Хотя, знаешь, ему бы Лину бояться надо, а не меня. Уж она-то от него места мокрого не оставит. Ну и отлично, кстати! – Глинн расплылась в коварной улыбке и хрустнула костяшками пальцев: – Лина его прибьет, а я полюбуюсь! Да-а. А как скоро они будут?
– Не могу точно сказать. Скоро по меркам предчувствий – размытое понятие. Может через секунду, а может и завтра, – эфирщица продолжала свой рисунок, периодически добавляя штрихи, и Лина с Филиппом проступали всё чётче. На плечах каждого теперь восседал непонятный зверь, а над головой реяла странная птица с совиными ушками и длинным нептичьим хвостом.
– Как хорошо, что он её нашел! – Глинни немного попрыгала от нетерпения, затем от беспокойства закусила кулачок: – Как думаешь, она… они меня простят? – девочка шмыгнула носиком. – Я же испугалась, всё так вдруг получилось, и мир чужой, и люди эти странные… я не ведала, что творю-у…
– Думаю простит. Если она его простить сумеет, то тебя и подавно. Впрочем, может, она как раз всего не помнит, а ему хватит ума держать язык за зубами.
– Ых… – вздохнула Глинни. – И где этот паршивец? – она беспокойно выглянула в окошко, но ненавистного рыжика не заметила. – Опять с локатой своей где-то затихарился. У-у, дикобраз пещерный…
Поводы злиться на рыжего у мелкой Глинни несомненно имелись, хоть и недостаточно веские для отрывания даже метафорического хвоста. Мальчишка всего лишь не сумел удержать в себе тайну сумасшествия Глинни и её роли в возвращении в мир Безымянного и Чайки, ну и собственно тайну их возращения. Новость в Столице подняла бурю споров, доходивших до драки.
Вчера вечером в Академию экстренно притащилась очередная Комиссия, а также сотни зевак всех мастей: от высокопоставленных чиновников и светлейших аристократов, до обычных людей. Кантополь наводнили туристы, гостиные дома трещали по швам, а вокруг замковой стены Академии вырос палаточный городок, гораздо больший, чем бывало на праздники Сандары. И даже болото им не помешало – ушлые умельцы-столяры под предводительством седого мужика бандитской наружности за сутки срубили насты на деревянных сваях, и теперь продавали на них места под палатки.
Городок продолжал расти.
Побеседовать с «вернувшимся» Безымянным комиссия не успела, зато в полном составе оказалась свидетелем падения Филиппа с крыши общежития. До земли он не долетел, исчезнув в ослепительной вспышке, и учёные маги во главе с Волкано бились теперь над причиной его исчезновения. Последний естественно выступал главным скептиком и усердно опровергал пущенный Йожиком слух.
Во всяком случае, очень старался.
К мигрени и прискорбию Волкано у матерого рыжего «творца легенд» оказалось слишком много доказательств своих слов, и это Йож еще не всё показал. Например, он утаил запись встречи с Дай Раун и её дочерью на Полигоне, потому что именно её Лина запретила обнародовать прямым текстом.
Свою долю славы урвала и сама Глинни. Побеседовать с девочкой, которая сумела выносить в себе разум и силу Безымянного и его Чайки, хотел каждый первый, кому она попадалась на пути, а студенты, и раньше её побаивавшиеся, теперь проходили мимо на цыпочках, самые смелые заглядывали в рот, а самые наглые набивались в друзья. С обеда уставшая от постоянного внимания Глинни передвигалась по территории исключительно по теням под инумбратой, и то её периодически замечали. Волкано, правда, отказался принимать к сведенью показания «местной дурочки», так что комиссия на допрос Глинн не вызывала. По крайней мере, пока.
А вот Миру избегали. Йож даже слышал версию, будто именно Мира и есть Чайка, но приставать к ней с расспросами никто не спешил, что художницу только радовало. К славе, как таковой, она не стремилась, а уж общаться с кем попало и подавно. Вокруг неё всегда сохранялась зона спокойствия, к её комнате недрузья не приближались, и саму её никто не задевал.
Этим «радиусом покоя» и воспользовалась Глинни, уставшая от попыток сбежать от настырных фанатов и найти ненавистного рыжика.
Подумать только, ненавистного рыжика, – Мира покачала головой.
Ведь ребята так хорошо поладили.
Рыжий вытянул Глинни из глубин самобичевания. Он объяснил ей, что возможно и не было другого выхода, кроме как забрать Шеннона в их мир, ведь там, на месте вернуть душу не получилось, хотя Фиш и пытался. Наверняка не вышло бы и с Линой. Видимо, лишь переход между мирами позволил «рассовать» всех по местам, в смысле души по телам, а что Лина осталась там – так это её мир. Шеннон обязательно её заберет, как только оклемается.
А ещё Рыжий раскопал истории о великих магах воздуха, не единожды надиравших зад огненным зазнайкам, и малышка сумела наконец переоценить свою «бесполезную» силу.
И вот, позавчера вечером они с Рыжим подслушали рассказ очнувшегося Шеннона, и Йожик в течение часа выпустил в мир слух о возвращении Безымянного. Не в Академию, а именно в мир – передал информацию прямо в редакции «Столичной жизни» и «Магического мира». А может и куда-то ещё.
– Зачем ты это сделал? – возмущалась Глинни, – Лина же просила не рассказывать никому!
– Во-первых, Лина просила не об этом конкретно, во-вторых, её сейчас здесь нет, но главное – лишняя популярность не помешает даже богу, это я тебе авторитетно, как истинный член-корреспондент, заявляю.
17.2
Как ни странно, его информации, если и не поверили безоговорочно, то приняли во внимание. Комиссия явилась в Академию всего через сутки, поспев аккурат к моменту исчезновения Шеннона, а любопытствующая толпа прибывала и по сей день.
Вчера вечером друзья собрались на чаепитии у Миры, как в старые добрые времена, и Йож похвастался приглашением на работу лично от редактора журнала «Столичная жизнь», Лючиуса Слайза. А так как работать в Столице, продолжая учиться здесь, нереально – Слайз рекомендовал подумать о переводе из «этого захолустья» в АСЭф.
Глинни надулась ещё больше, но Йожик высмеял «заманчивое предложение»:
– Ага, щаз – к Слайзу я точно не пойду. У него ни чести, ни фантазии.
На что давненько не заглядывавший к Мире Ри-Зорхир вскинул бровь:
– Это ты о главном редакторе самого успешного журнала в мире?
– Он едет на своей былой славе, паре талантливых ребят и грязных сплетнях.
– А ещё скользкий Слайз дружит с моим о… родителем, и половину сплетен почерпнул именно у нас в доме, – пробурчала Глинни, прищурившись. – Ненавижу гада.
– Да ладно, – не поддержал её водник, – мало ли кто с твоим отцом дружит.
– Дин, не трави душу! До того, как папуля решил породниться с вами, Слайз постоянно намекал, что не посмотрит на «бездар-р-рность девочки», – процитировала Глинн по памяти, – и что фамилии у нас близкие, «словно созданы др-руг для др-руга». Иногда приволакивал даже Слайзенка своего сопливого в гости, знакомиться.