Броня Сопилка – След Чайки (страница 35)
И Лина не выдержала, метнулась вперед.
Да!
Здесь и сейчас!
И она заскочила во входной барабан, пристроившись за правым плечом сестры.
Фил сразу же прекратил мысленные вопли. И Лина была ему благодарна за это. Как только она определилась, Фил принял её решение и стал продумывать запасные пути.
«Амулеты к солнышку – и сразу восполняй потерю. Если что не так – прыгай, – он повторил ид своего мира и Кантополя, освежая в памяти. – И будем верить, что у нас никаких катастроф не случится. Боюсь, на абсу у тебя не хватит сил».
Да уж, создав абсолютный щит после поддержания отвода глаз, она рискует выбиться из сил настолько, что так и помрет внутри беспросветной сферы, не сумев даже активировать амулет восстановления.
«Впрочем, попробуй сначала поговорить с ними, – продолжал Фил, а Лина шла по следам сестры, едва ее не обнимая. – И постарайся восполнить силы пока будешь беседовать».
Вот уж вряд ли получится. Заметив амулет в руках у «пришелицы», её и пристрелить могут. Поговорить, конечно, заманчивая идея, но очень уж ненадёжная. Лучше бы её не обнаружили, хотя можно понадеяться на защиту Ташки. Но и подставлять её не хочется…
Ведь не раскрыла малявка её присутствия почему-то.
«…и не теряй бдительности, не подпускай к себе людей ближе, чем на метр. Других людей, в смысле, – поправился Фиш, заметив, как касается Лина свисающего с шеи сестры шарфа, – чтоб не успели навредить».
Выстрелить даже во время прыжка успеют, – билось в голове у Лины в такт колотящемуся сердцу.
«В любом случае, если придётся уходить, обозначить своё присутствие, наверное, стоит. Так «спецы» ваши хоть будут знать, что их «пришельцы» существуют. И не тронут тела, пока мы не вернемся снова. Может, даже стоит мне какую-то демонстрацию утроить? Огненный цветок, например, запустить?».
– Думаю, лучше без огня, – как можно тише остудила пыл боевого хомячка Лина.
Хорошо бы, конечно, поговорить – и убедить. Может, даже попросить, чтобы её на нульку отвезли. Но это надо было дома делать, со своими… Лина горестно вздохнула – свои называли её мертвым существом. А здесь тем более, если поверят, наверняка, сначала запрут в каком-нибудь бункере, вроде подвальной лаборатории деда Филиппа, и будут исследовать. Хотя, если не привяжут – выпрыгнуть из мира она сможет в любой момент…
Вот только уходить, не выяснив ид, – плохая идея.
Нет, девушка понимала, что вернуться сюда через «шаг назад» можно будет почти наверняка. Но это «почти»…
Во-первых, что-то с этим «шагом» у них явно пошло не так. Отчего-то же Скитальцы не прошли вместе с ними. И до сих пор не объявились.
Во-вторых, кто знает, как сработает «шаг назад» с нуль-точки Кантополя, хоженой-перехоженной за века своего существования? Впустит в нужный мир по последнему следу или начнет бросать по старым? А если после них в мир явится кто-то ещё? Вряд ли, конечно, Кантопольская нуль-точка – такое оживлённое место, но полагаться на авось очень сильно не хочется.
Про поиск через обычные прыжки, перебирая миры один за другим в течение полугода – даже думать тошно! Тут же на счету каждый день, каждая минута!
Лина покусала губы от досады – эх, поддалась порыву, а теперь уже не повернуть назад. Нужно идти – смотреть на «пришельцев», и чем чёрт не шутит – может всё сразу и решится? Души вспорхнут – и вселятся в свои тела.
– И будет нам счастье, – задумчиво прошептала Лина. – Будет нам счастье…
***
Спецсемейство бодро вышагивало по вестибюлю здания, больше похожего на лечебницу, чем на логово тайной службы, запахи, по крайней мере, тут витали соответствующие. Но я понимал, что всякое впечатление может быть обманчивым. Лина, почти касаясь Натали, зашла со всеми в лифт с надписью служебный. И я постарался рассмотреть, на какую кнопку будут жать, но или прозевал момент, или никто ничего не нажимал, лифт бесшумно пришел в движение.
В этот миг Натали шагнула назад – едва не наступив Занозе на ногу.
– Клейся ко мне, – прошептала девчонка и одним движением распустила собранные в хвост волосы. За счёт разницы в росте пышная русая копна свалилась Занозе на голову.
«Боги, вы, наверное, сошли с ума», – подумал я, взбираясь по косицам-лианам на макушку Занозы и осторожно выглядывая из волос Натали.
Числа, загоравшиеся над выходом, уходили в минус.
Минус три… минус пять… минус девять…
Озвереть! По-моему, даже дедова подземная лаборатория была не так глубоко.
Остановился лифт на минус тринадцатом. Кабинка из матового металла, безо всяких зеркал и прозрачных стенок, и уж тем более без эффекта хрустальной друзы, долго не открывалась, и я начал нервничать: уж не готовят ли тёплую встречу Лине? Я на всякий случай свалился на плечо, чтобы не выдавать девушек копошением.
И тут с тихим шипением дверь разъехалась.
В нос ударил тот же запах, что наверху в вестибюле, только в куда большей концентрации. Охранники, встретившие нас у лифта и проверившие документы, на Лину, изображающую панцирь черепашки Натали, не обратили внимания. Сразу после проверки семейство облачилось в светло-зеленые мантии, прямо как у наших алхимиков, только эти одевались не через голову, а запахивались спереди, застегиваясь на невидимые пуговки. Натали подобрала балахон, достойный мурхиных полетных костюмов, и под ним легко укрылась Лина. Никто на эту странность внимания не обратил, подозреваю, это тоже моя бедная Заноза старалась.
«Тяни силу постоянно, Лин», – озабоченно посоветовал я. Впрочем, девушка, одной рукой прижимаясь к сестре, вторую держала у солнышка, и едва заметное свечение из ладони говорило, что она именно так и поступает.
Меня пребывание под плотной тканью не устраивало – совсем терялся обзор, и я перебрался на спину Занозы и, ухватившись когтями за свободно болтавшуюся ткань балахона, быстро прогрыз в нём дыру и протиснул в неё своё… свою морду по уши. Волосы Натали собрала и упаковала в прозрачную шапочку. А зря – мне бы не помешало дополнительно прикрытие.
Хотя, похоже, внушение Лины действовало отлично, и в тыл нам никто не оглядывался, и даже толстая и наверняка горбатая девица о четырёх ногах никого не смущала. А народу тут сновало уйма, и все в таких же мантиях, а женщины в шапочках, правда, как раз шапочки были разноцветными.
Мы шли по ярко освещённому коридору, длинному, с множеством дверей. Некоторые из них были глухими, с массивными винтами вместо замка, такими, как дверь в дедову лабораторию, другие, напротив, оказывались совершенно прозрачными, и даже соседствовали с большими окнами, открывавшими обзор на помещения изнутри. Противоположные выходу стены в таких помещениях сияли разноцветными светляками, пестрели кнопочками и надписями, от стен тянулись разнокалиберные шланги и провода к центру комнат, где на невысоких постаментах покоились полупрозрачные блестящие продолговатые коконы. Рассмотреть содержимое их я не успевал, но в одном из них мне почудился человек.
Тут, у соседствующих друг с другом окон, спецсемейство и остановилось, а я мысленно взвыл, ибо всё повернулись к окну лицом, и мой чудесный обзор тылов не оставил ни малейшего шанса увидеть, что же там, в окне. Я попытался выбраться из дыры, но, оказалось, я, даже не заметив, просунул в неё голову вместе с ушами, и теперь они, многострадальные, не хотели пролезать обратно. Я нервно задергался, отползая задом по плечу, фиксова хламида потянулась следом.
За этой возней я пропустил что-то очень важное. Лина, о чём-то пошептавшись с Натали, сделала шаг назад, до треска натягивая зловредную ткань и расплющивая меня под ней, как лягушку.
– Хочу сначала на парня взглянуть, – пискнула Натали и тоже подалась назад. Ткань провисла, а я чуть не свалился, ухватившись уже за хламиду. Зато уши мои чудом освободились из плена, и я, быстренько вскарабкавшись на плечо занозы, выглянул из ворота.
Девушки как раз ввалились в помещение с коконом. И закрыли за собой дверь.
Остальная родня осталась снаружи, недоуменно озираясь по сторонам, но, не обращая внимания на нас. Лина выпросталась из общей с сестрой хламиды, я едва не сорвался, удержавшись лишь на волосах. А Натали вдруг с изумлением вытаращилась на Занозу, словно впервые её увидела.
– Ты не Лина! – испуганно выдохнула девчонка, отступая назад.
– Увы, – без особого сожаления или раскаяния сообщила Мурхе, и я окончательно врубился, что это, действительно, не Лина.
– Но я же видела Лину… – промямлила Натали.
– Забудь обо мне! – твердо приказала Мурхе и посмотрела сестре… сестре Лины прямо в глаза. Девчонка моргнула и потерянно уставилась в одну точку.
«Ты что творишь, безумная!» – зашипел я, с ужасом наблюдая, как отвисает челюсть девочки, и стекленеют глаза.
– Фикс! Поспешила, – бормочет Мурхе, не обращая внимания ни на меня, ни на сестру, которой, кажется, выжгла мозг. И отбрасывает опустошенный амулет, тут же активируя новый. – И как это открыть? – другой рукой она лихорадочно шарит по стеклянному кокону, задевает какую-то кнопку, и стеклянная крышка с шипением откидывается.
Лежащее внутри тело совершенно наго, если не считать проводков и трубок, оплетающих его, впившихся в вены иголок и присосок, которыми всё это крепилось. Мурхе сдирает всё лишнее, и тихое мерное пиликанье от стены сменяется истеричным писком, а через миг его дополняет визг всеобщей сирены, почище Дайровой песни. Все светляки загораются разом, и преобладает тревожный красный. Мурхе бледнеет и давит очередной амулет, впитывая силу. Я же спрыгиваю на грудь человека из кокона. Да, это именно он. То есть – я. Умом я это понимаю, но вообще ничего не чувствую. Я прыгаю по груди, тыкаю в не так давно выбритый подбородок, трогаю нос, приподнимаю веки, пытаясь срочно… разбудить? Переселиться? Это, наверное, был бы самый лучший выход – только в теле мужчины я смог бы остановить обезумевшую девчонку, задумавшую непонятно что, но явно что-то опасное и недоброе.