Броня Сопилка – След Чайки (страница 25)
– Тогда на мой выбор, – перевела мои сомнения Мурхе.
Мы немного побродили по старому городу, пялясь на фонтаны, парковые деревья, старые дома среди которых не было ни одного, похожего на другие, наблюдали за праздными зеваками, частенько слыша древние наречия моего мира. Некоторые слова и фразы я даже узнавал.
– Тут много туристов – исторический центр, один из немногих заповедников древней архитектуры. Причём он умудрился вобрать в себя все стили от классицизма до готики и барокко, а также неожиданных смесей. Впрочем, вряд ли тебе это интересно, – Лина верно расшифровала мой зевок. – Сначала Старый город не пустили под снос из-за катакомб – проще было строить на новом месте, чем укреплять дырчатый, как сыр, грунт. Потом спохватились и законсервировали то, что осталось. Как ни странно, оперный театр выжил, хотя ему с момента постройки обещали скорую смерть.
Красивое здание с портиком, украшенное скульптурными композициями, барельефами и лепниной, покрытое позолотой и перламутровым напылением, приковывало взгляд. А уж когда мы попали внутрь, я потрясенно раскрыл пасть, и не закрывал её, покуда мы не оказались в ложе. Лина увлеченно рассказывала мне об истории театра, об особенностях его архитектуры, о невероятной акустике в зале: он был сооружен так, что со сцены в зал доносился даже шепот, тогда как разговоры из зала глушились, не мешая слушать постановку.
– А ещё, представляешь, ходили слухи, что это здание проектировалось меньшим в полтора раза. Но великий зодчий, древний прораб, решил, что он простроит нечто грандиозное и самостоятельно увеличил проектные расчёты. Но не учёл, бедолага, особенностей грунта. Так что здание начало расползаться по швам едва ли не на следующий год после сдачи. А после парочки землетрясений его пришлось жёстко реставрировать, спасая от разрушения. Последняя серьезная реставрация проводилась в начале века, тогда зданию буквально создали новый фундамент, забили на огромную глубину, прошивая насквозь катакомбы до устойчивого пласта, тысячи монолитных свай. И, несмотря на то, что времена тогда были неспокойные, работу выполнили на славу: движение стен театра в разные стороны с тех пор прекратилось, и все последующие реставрации были призваны разве что освежать. Этакие косметические реставрации.
Если честно, слушал я занозу вполуха, лишь оглядывался потрясенно и диву давался от роскоши. Стены, своды, колонны, все блистало золотыми вензелями, мраморными статуями, златоткаными драпировками. Я считал, что Кантопольские дома вычурны? Беру свои мысли обратно. Кстати, я понял, что у станции метро «Старая Одесса» убранство неуловимо похоже на убранство этого театра. Только намного проще.
Мне казалось, Лину сюда привела ностальгия, но не тут-то было. Девушка шла в театр с определенной целью, а именно, найти уединенное место, где её никто не потревожит. Заплатив пэйкартой за целую ложу, провожаемая удивленным взглядом кассирши – видимо, «пиплофписы» посещали театр нечасто, а так по-монаршьи и подавно, – Лина закрылась в ложе и, вместо того, чтобы внимать прекрасной музыке и красочному действу, уткнулась в комм. Мне было предложено наслаждаться оперой, но артисты пели на древнем… итальянском, в смысле, – и я ничего не понимал, хотя пели красиво и сильно. Впрочем, не уверен, что понял бы что-то, будь она и на местном, уже знакомом мне наречии.
В общем, я периодически сбегал с парапета вглубь ложи, к Лине, порой надолго возле неё зависая. Их немагия, хочу я вам сказать, презанятнейшая штука.
Браслет, одолженный Латикой, заноза сняла с руки и растянула в линию, клацнула по мелкой кнопочке когтем, и над браслетом вырос плоский сияющий контур.
«Ух, ты, это что?»
– Вирт-окно или просто вирт. Или просто окно.
«Прям окно в другой мир».
– Ага, в мир чьей-то фантазии.
В «вирт-окне» появилась смешная зверушка, приветствуя в поклоне новую хозяйку.
«Интересно, что было бы, если бы Латика не по своей воле передала тебе эту занятную вещицу?»
– Она сразу бы залочилась, – ответила Лина. – Прикольная приблуда, кстати. Ребята явно не из бедных, или у нас за два года нехило скакнули технологии. Раньше такие фишки были только у самых крутых. Жаль, здесь шумно, голосовым вводом не воспользоваться. Ну, ничего, нам не привыкать к старине, – и она забегала пальцами по выскочившей в «вирте» панели с буквами. А я пошел смотреть оперу.
К следующему моему возвращению из мира оперы, Лина уже с кем-то оживленно общалась мгновенными письмами. Я, было, живо заинтересовался скоростью передачи, но увидев портрет какого-то мужика, зарычал и уполз обратно на парапет.
Потом вернулся снова.
«Ну, что там?» – я заглянул в вирт.
– Интересно, – Лина изучала статью с портретом сероволосой девушки с золотистыми, как у кошки, глазами.
«Это ты?»
Глаза, действительно были очень похожи. Хотя в целом она весьма отличалась от нынешней Мурхе. Лицо вытянутое, нос длиннее и немного крупнее. Брови взлетают выше и супятся суровее. Губы тоньше, без детской капризности, свойственной Глинн.
– Ага, не такая милаха, как Глинни.
«Неправда!» – возмутился я. Смотреть в знакомые глаза на незнакомом лице было странно, но девушка была по-своему хороша.
– Насмешил. Не суть. Это уже история, – я метнул взгляд на Лину, но та не собиралась впадать в истерики. – Смотри, тут пишут, что родители меня отключили – и сразу переехали.
«Не захотели жить в месте, где всё напоминало о тебе?»
– Как вариант. Но переехали они не в равноценное жилище, они перебрались ближе к центру. Статейка, конечно, из жёлтых, но я проверила: у них, в самом деле, новый адрес – в весьма престижном районе.
«Это странно?» – я дернул бровью в сомнениях.
– Да. Они всё-таки передержали меня сверх госсрока, но лишь один месяц, а потом отключили.
«И? Что тебя смущает?» – сам я старался не думать о том, что смущало меня.
– Откуда у них взялись деньги на новое жилье? Они его купили – даже не поменяли с доплатой. Наша квартира всё ещё числится в продаже. Хотя в объявлениях номер агента, так что не факт, что владельцем там мои родители, но вряд ли новый хозяин стал бы тут же продавать. Там даже ремонта не делали, мебель только вывезли.
«И чем это пахнет? Что пишут?»
– Пахнет странно. А пишут, что меня продали на органы. Но родители не могли так поступить. Я в это не верю.
«Хм… – не хотелось бы тебя разочаровывать, бывает всякое, и самое невероятное, в том числе».
– Нет, – отмахнулась Лина. – Во-первых, они точно держали бы меня дольше, как минимум полгода, а во-вторых, это столько не стоит. Что-то тут не так.
«Хм, я тем более не понимаю, что тут у вас может быть не так. А обо мне есть что-то?»
– Представь себе, нет. Вообще ничего. Даже чаты на форумах затёрты, и упоминаний о голубой крови почти нет. А наш прыжок с крыши назван самоубийством под влиянием наркоты. Ни слова о том, что тебя в мире вообще быть не должно было. Вот, глянь, – она ткнула в угол окна и вытащила другую статью: – «Галина Ковальски и Зак Саймон… – Зак Саймон, вот умора, – …турист из Шри-Ланки, покончили жизнь самоубийством, прыгнув с крыши небоскреба на Пятой Зеленой улице. В крови последнего обнаружены сильно действующие наркотические вещества, влияние которых и объясняет казус с цветом крови».
«И всё?»
– Ага. Это единственное упоминание о том случае, размноженное на несколько сайтов. Хотя Серж говорил, что шумиха вокруг нас была просто чума. И ничего не осталось. Я с ним списывалась, он тоже весьма удивлен.
«Это плохо?»
– Нет, это скорей хороший знак. Затирать инфу могли только «спецы», а значит ты точно у них. Знать бы ещё, где именно.
«Знать бы ещё, жив или нет».
– Жив! – Лина строго прищурилась. – Нефикс мне тут сомнения разводить. Только боюсь, самим нам проблему не решить, к «спецам» вообще сложно попасть, а мы даже не знаем, куда именно нам нужно.
«Будем возвращаться домой?»
– Наверное. Но надо выяснить ид мира.
«Как?»
– Думаю съездить на нуль-точку.
«Ты знаешь, где она?»
– Нет, но знаю направление. Будем пилить по берегу, пока не узнаем местность. Постараемся выйти на привратника, а уже от него стартанём обратно.
«Более-менее годный план», – согласился я.
– Но сначала я хочу наведаться в гости к родным.
«Мазохизм не лечится».
– Я соскучилась. Мелкие наверно совсем жених и невеста, интересно, они так же похожи друг на друга как раньше?
«Близнецы?»
– Ага. Раньше вечно переодевались друг в друга, чтобы их путали. Сейчас уже вряд ли получится, Сашка ещё при мне начал вытягиваться, и басок в голосе пробивался. Там, небось, уже целый лось вымахал.
М-да. Даже, понимая, что, придя к родным в виде чужого человека, она сделает себе только больнее, сделает больно и им, разбередив былую рану, я не мог её отговаривать. Кто знает, удастся ли им ещё увидеться.
– Я знаю. Увидимся ещё. Время в запасе есть. Но я должна… на них посмотреть.
«Хорошо, ты знаешь, где они живут?»
– Больше того, я уже списалась с Сашкой, ох, простите, с Сэшем. Этакий крутой Сэш-Трэш, – Лина очень тепло ухмыльнулась, и я понял, насколько она по ним скучает. – Я сказала, что я – подруга его сестры, приехала в гости, хотела устроить сюрприз, а она не отвечает. А, «узнав страшную новость», напросилась на встречу.