Броня Сопилка – След Чайки (страница 14)
Хрипловатый и тихий голос вплелся в музыку, как лента в узор.
Серый дым…
В облаках
Нет луны
Солнца нет
Потерялся весь свет
В этих серых клубах
В нем рождается страх
В нем тоски колыбель
В нём из горя метель
Из потерь океан
Но утихнет метель
и осядет туман…
Странные слова, рваный ритм, необычный тембр, пробирающий до мурашек… Всё это вызывало неоднозначные чувства: от дикой необъяснимой грусти до какого-то совсем уж иррационального, но безграничного счастья.
…растворившись в ночи
И кричи не кричи
И тоскуй или плачь
Но ты сам и палач
И спасительный свет
Ничего в мире нет
Только дым полон сил
И неведомых слов
В нем танцует любовь
И щебечет апрель.
Он погост для миров…
Он миров колыбель…
Серый дым…
По сути это не было песней, так – обрывки фраз, оплетенных музыкой, но они врывались в сердце, минуя разум, пробирая до дрожи смесью безнадеги и всеобъемлющей веры в чудо…
– Откуда эта песня?!
Мы все вздрогнули, освобождаясь от наваждения, а Йож прижал струны ладонью и тряхнул головой. Скитальцы стояли там же, где мы их видели в последний раз, Влад обнимал жену сзади, и в глазах её блестели слёзы. Песня рыжика очень живо напомнила об участи, постигшей мир Ники.
– Откуда эта песня? – повторила она дрожащим голосом.
Йож пожал плечами. Немного виновато пробормотал:
– Не знаю. Я вообще не помню песен, сто лет же не играл. Так… что в голову пришло. Я не хотел…
Ворон сверлил горе-менестреля недобрым взглядом, гласившим: «Как смел ты, ничтожный, опять расстроить мою жену? Зарою! Или заклюю!» – Или что-то другое, но точно в этом ключе.
Ники оглянулась на мужа, словно почуяв этот посыл, и успокаивающе накрыла его ладонь своей.
– Знаешь, мне кажется, эта мелодия сопровождала меня в походе по моему мёртвому миру, – Ники смотрела в огонь, и я боялся представить, что она там видит. – Я даже слова некоторые помню, правда, в основном, «и кричи не кричи или плачь, ты палач». Я слышала в ней обвинение в мой адрес, ведь это я сама покинула мир, и ничего не сделала для его спасения, хотя уже тогда обладала немалой силой. Эту песню я считала «Гимном смерти» и боялась, что просто умру, если услышу её снова. – Влад сжал жену покрепче, опасно сверкнув глазами на мальчишку, но Ники снова коснулась руки мужа, успокаивая. – Но сейчас я поняла, что у неё другое имя… это «Песнь души мира»… Этот серый дым – это она и есть – душа мира, перерождающаяся восстающая из пепла, как феникс. Теперь я уверена, это знак, что у нас всё получится, – она откинула голову на плечо мужа и коснулась губами его шеи.
И я совершенно уверен, что она вовсе не о поисках моего тела говорила, и что эти поиски на фоне её печалей такая, в сущности, мелочь…
Рыжий после этого странного случая отложил было гитару, но дамы, в том числе, и сама Ники, настояли на «продолжении кансерта». При этом мужскую половину компании, не считая ставшего вдруг причиной восхищенных девичьих вздохов Йожика, заставили готовить шашлык.
Дважды неприятная для меня ситуация.
Но я не стал ныть, хотя при упоминании жареного мяса захотелось кого-то покусать. Или лучше поджечь, солиднее как-то. Хомячьи порывы замучили. А ведь у меня был шанс мяса больше не нюхать до того призрачного момента, когда я стану человеком. Этот шанс тоже оказался призрачным. Впрочем, заниматься мясом было интереснее, да ещё и полезнее для моего психического здоровья, чем наблюдать, как тают девчонки от бренчания на гитаре и тихих незамысловатых напевов, поэтому я развернулся к мэнестрэлю спиной, живо интересуясь действиями Влада.
Он, порывшись в иных явях, выловил где-то большое полупрозрачное ведро с уже маринованным мясом.
– Полуфабрикат из Аттики? – оглянувшись, Ники пригляделась к надписям на бумажке, приклеенной к крышке, и скептически сморщила носик.
– Хочешь, чтобы я тебе добыл живого барашка, вэй? Жаждешь забить его и раздэлать?
– Нэ! – отмахнулась скиталица. – Не имею ничего против аннатурмита от Аттикских умельцев, но замариновать мог бы и сам. Хотя ладно, так быстрее. И специй всё равно нет.
Ворон криво ухмыльнулся и извлек из пустоты десяток острых витых прутьев в мягкой прозрачной упаковке.
– И кстати, – Ники покосилась на разодранную, безбожно шуршащую обертку, – не забудь пластиты обратно зашвырнуть, клептоман-перестарок. Тут им не место.
– Да, дорогая, конечно, дорогая, – Влад отсалютовал букетом вертелов.
– Шут.
Занятные у них разговорчики.
Зорхир внимательно прислушивался к ним и периодически мученически косился в сторону занозы – и от этих взглядов мне хотелось… ну я даже не знаю, отхлестать его хвостом, что ли. Но я держал себя в руках, в прямом смысле слова – переплетя их перед грудью и слегка приобняв себя в подмышках. И я таки правильно делал, ибо причина этих взглядов оказалась совершенно невинна.
И вообще хлестать следовало рыжего.
Гшиврова хомячья шкурка!
Водник отвлек меня от неприятных мыслей.
– Сиятельный Влад, – кашлянув, начал он, вызывая удивленный взгляд и нервный смешок скитальца, как раз открывшего ведро с мясом. Пахло оно просто зверски, и совершенно непонятно, чем Ники не угодил маринад «атичных, или как их там, умельцев. – Я могу вас так называть? – уточнил аристократишка.
– Хм, можешь, пожалуй, хотя меня давненько так не величали.
Интересно. Но величали же? У нас? Или где-то в других мирах? Нам он представился весьма просто, без всяких титулов. Но по силе на сиятельность он тянул без вопросов.
– Пока ваша ученица предаётся безделью и грешит нелюбознательностью, могу я поизводить вас вопросами вместо неё?
Ха! Бедняга Зорхир пал жертвой любопытства. Вовремя. Мне тоже многое интересно, а мой голос напрочь увлечен голосом чужим.
Сиятельный Влад радостно хохотнул и милостиво позволил.
– Ну, например, что такое аннатурмит и Аттика?
– Аттика – город, – коротко ответил Ворон и, пододвинув поближе ведро к Зорхиру, и вручив ему вертел, принялся нанизывать сочные куски на второй. Убедившись, что мальчишка тоже с задачей справляется, Влад продолжил рассказ: – Пожалуй, Аттика – это город будущего. Или вернее альтернативной реальности – там сейчас приблизительно тот же век от отражения – или от сотворения, как удобнее, – что и у вас. Вы же знаете уже, что есть вероятностные сценарии развития миров версии AHMS. Вот в одном из ответвлений сценария – довольно редком, правда, – конца света не случается. Люди заполоняют всю планету Земля и потихоньку разлетаются по космосу, иногда встречаясь с другими цивилизациями. В общем, тянутся к далеким звёздам, – Влад кинул короткий взгляд вверх, хотя на небе пока горела лишь одна звезда – по имени Солнце. Дианир же надолго замер с запрокинутой головой. – Ну, а Аттика – главный город, истинный мегаполис, можно смело говорить: гиперполис Земли, столица супергосударства, – Ворон уважительно поднял палец, показывая, насколько велик сей город, а затем без перехода добавил: – А заодно – это крупнейшая сеть гипермаркетов во всей галактике. Они продают практически всё, и при этом всё производят. Вон, например, аннатурмит – искусственное мясо, которое ничем не отличается от плоти животного по вкусу и составу.
– Абалдеть, – совсем не аристократически выдохнул ри-Зорхир. И я, пожалуй, был с ним согласен.
– Не скажу, что аннатурмит лучше обычного мяса, но Ники предпочитает его.
– А нечего зверей убивать, – пояснила скиталица свою позицию, отвлекаясь на миг от приобщения к «прекрасному».