Бронвин Скотт – Уроки обольщения (страница 8)

Возможно, вопрос заключался не в том, что не так с ней, а что, черт возьми, с ним такое? Ни разу за последние три года их спокойных и непринужденных встреч ему не хотелось смотреть на нее так, как сегодня. Сегодня он заметил не только ее губы: эти янтарные глаза, цвета хереса, каштановые волосы, выпуклые аппетитные груди, соблазнительно приподнятые корсетом платья.

– Répétez. Je m’appelle Claire[6].

Он не сводил глаз с ее губ, когда она произносила слова, и повторил фразу, не отводя глаз от ее лица, чтобы случайно не взглянуть ниже.

– Juh mapel Claire.

– Джонатан, – мягко укорила она его. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, высветили несколько золотистых прядей, скрывавшихся в каштановой гриве ее волос.

– Да? – Он мгновенно поднял глаза.

– Но это ведь не вопрос. Вы должны были вставить собственное имя в это предложение. А вы сказали: «Клэр».

– Точно. Juh mapel Jonathon, – поправил он себя, словно бестолковый школьник.

– Замечательно. Уже намного лучше, – похвалила его Клэр, и он вдруг почувствовал непонятную радость оттого, что сумел справиться с простейшим предложением.

Она склонила голову набок, изучая его, и на этот раз он не смог сбежать. Клэр взглянула на него так, будто пыталась измерить всю глубину его души. С самого начала урока этот взгляд лишал его самообладания, а затем начинал возбуждать. Для него было не впервой становиться объектом женского внимания. Он знал, что женщины считали его привлекательным: физически, с точки зрения финансового состояния и положения в обществе. Он был слишком лакомым кусочком. Но ни одна женщина не смотрела на него так. Она не оценивала его, она словно что-то в нем искала. Что она видела? При мысли об этом он слегка заволновался.

Он так часто вставал из-за стола, что, возможно, она решила, что у него проблемы. Но, конечно, он не мог объяснить, что отворачивается от нее, пытаясь скрыть сильную эрекцию. Тугие брюки сослужили ему плохую службу и вчера, и сегодня. Сначала чай, теперь вот это.

– Могу я задать вам пару вопросов? – Теперь голос Клэр звучал мягче, женственнее, но она не сводила с него глаз. – Вы ведь можете переводить с французского? Вы можете на нем писать?

– Да. И вполне неплохо. – В его голосе прозвучала настороженность. Неужели она считала его невежественным болваном? Его гордость была задета.

– Как вы занимались с предыдущими репетиторами? Вы читали с листа, так же как со мной сегодня утром?

– Да, мы читали отрывки из книг. – Он пытался понять, куда она клонит. – А какое это имеет значение, мисс Велтон?

– Больше мы не станем этим заниматься. Не думаю, что вам это поможет. А иначе прогресс уже был бы налицо. – Она задумчиво постучала себя тонким пальцем по подбородку. – У меня есть подозрение, мистер Лэшли, что вам мешает боязнь публичного выступления.

Совершенно очевидно, она не заметила его возбуждения.

– Уверяю вас, мисс Велтон, у меня нет «боязни публичного выступления».

Если уж на то пошло, сегодняшний утренний инцидент доказал обратное. Он чувствовал свою силу, возбужденный присутствием женщины, которую едва знал, потому что на ней было восхитительное бледно-зеленое платье и она вытворяла потрясающие вещи своими губами.

Клэр деликатно кашлянула.

– Существует много разновидностей боязни публичного выступления, мистер Лэшли. Я не совсем понимаю, о какой боязни говорите вы, но я имею в виду, что, когда в прошлом вам приходилось говорить по-французски, вы ощущали на себе пристальное внимание публики, вам было неловко, вам казалось, что вас судят, и потому не могли достойно справиться с заданием.

Джонатан фыркнул.

– И вы можете решить эту проблему? – Он уже заранее боялся, что она не сможет, и вовсе не по своей вине.

Она уверенно кивнула, не подозревая, что он утаивает от нее важную информацию.

– Думаю, да. Но могут потребоваться нетрадиционные методы обучения. – В его мыслях тут же возникли веревки и стулья. Возможно, он не заблуждался на ее счет. – Мы не будем сидеть за столом и читать книги. – О, значит, никаких веревок и стульев. – Думаю, что присутствие визуальных подсказок и было частью проблемы. Читая, вы видите слова, но не слышите их. И вы произносите их по-английски. И хотя во французском языке такой же алфавит, как и в английском, его буквы не всегда произносятся одинаково. Вам необходимо слышать язык, а не видеть его. От этого мы и начнем отталкиваться.

Джонатан вскинул темную бровь, впечатленный ее теорией, и все же на его лице читалось сомнение. Он должен непременно рассказать ей обо всем. Нечестно утаивать от нее правду. Дело не в том, что он не мог говорить по-французски. Он больше не мог говорить на этом языке. Когда-то он блестяще изъяснялся по-французски, но только до того момента, как пошел на войну и потерял Томаса. И его жизнь словно остановилась.

– Ваши репетиторы пробовали этот метод? Очевидно, нет. А вы хотите попробовать? Мы начнем с того, что вы просто станете повторять мои фразы, а затем, в конце концов, мы перейдем к разговорам, и вы станете придумывать собственные ответы. И мы не будем заниматься за столом в тесной комнате. Завтра мы отправимся в сад, чтобы вы почувствовали себя легче и естественнее.

Надо отдать ей должное, она искренне пыталась помочь.

Часы на каминной полке пробили час. Урок закончился.

Клэр перевела на него взгляд:

– Au revoir, monsieur Lashley. A la prochaine[7].

– До встречи, Клэр.

Произнося ее имя, он понизил голос, выделяя его так, будто это что-то новое и необычное. В каком-то смысле именно так все и было.

Что-то вспыхнуло в ее глазах, и она первая отвела взгляд. Очевидно, ее настойчивость имела свои границы, и хотя эти границы позволили ей броситься к двери и произнести провокационные слова «следите за моими губами», но не позволили ей выдержать пристальный мужской взгляд. И это противоречие заинтриговало его. Клэр Велтон была не той, кем казалась. Она была гораздо сложнее.

Джонатан с удовольствием снял бы с нее каждый слой ее души, но не так, как снимают слои с лука, лук бы он предпочел порубить на куски, а как лепестки с розы – нежно отгибая их в сторону, чтобы добраться до сердцевины ароматного бутона.

Глава 5

Как оказалось, свежий воздух действительно пошел ему на пользу. На следующий день Джонатан казался более спокойным и сосредоточенным. Клэр сразу заметила, что он стал говорить гораздо свободнее, когда посторонние предметы больше не занимали его внимания, и он не опасался излишнего любопытства к своей персоне. Клэр очень хотелось бы чувствовать себя так же, как он. Возможно, она частично поборола его страх перед публичными выступлениями, но себе помочь не смогла.

Садовые дорожки ни капельки ей не помогали. Желая помочь ему расслабиться, она забыла о собственном спокойствии, не учтя того, что в саду оказалось множество укромных уголков, которых не было в библиотеке. Там не было пыльных книг, а воздух наполнял аромат роз. Здесь не было огромных столов, увеличивавших расстояние между ними, в саду они шли бок о бок, ее ладонь касалась его руки, что было совсем не обязательно и выглядело даже излишне смело. И таким образом они неспешно прогуливались в течение часа.

Клэр отлично знала, что именно этого она отчаянно желала: стоять рядом с Джонатаном, коснувшись ладонью его руки. И она действительно наслаждалась возможностью быть рядом с ним. Но ей становилось все труднее сосредоточиться на чем-то, кроме него. И все же это была удачная идея. Сад – le jardin – способствовал развитию разнообразных тем для разговоров и обогащения словарного запаса, начиная от слова l'arbre[8] и заканчивая фразой, вроде ouvrez la porte[9].

– Могу себе представить, как это слово выглядит на бумаге. – Джонатан расхохотался, когда они отработали последнее предложение. – Ouvrez. И что это за слово? – Сегодня он снова стал тем Джонатаном, которого она знала, веселым, легким и остроумным. Опасный мужчина из библиотеки, так возбуждавший ее, к счастью, исчез.

– Это французское слово, и не стоит представлять его. Думаю, в этом и заключается ваша проблема. Вы видите французские слова глазами англичанина. – Очень красивыми, но все-таки английскими глазами.

Лицо Джонатана озарилось радостным светом.

– Надеюсь, мне удалось доказать, что я не полный болван.

Клэр услышала в его голосе надежду на похвалу. Как странно осознавать, что Джонатану Лэшли необходимо услышать от нее эти слова. Все вокруг обожали его. Считали идеальным. Клэр улыбнулась в ответ и заверила его:

– Я никогда так и не считала. Ну а теперь, когда мы знаем, что выбрали правильное направление, все пойдет гораздо быстрее.

– От этого слишком многое зависит. – Они дошли до конца тропинки и уперлись в забор, проходивший по границе владений. Джонатан помедлил, когда они развернулись в обратную сторону, и Клэр ощутила его нерешительность. – Но вы, очевидно, об этом знаете. Могу я спросить откуда? Вчера вы упомянули о моем назначении на пост в Вене. – Он нахмурился. – Об этом не все знают, по крайней мере, я не объявлял это во всеуслышание.

Клэр закусила губу. Она не знала, как объяснить ему это. Ей следовало быть осторожнее и не говорить все, что взбредет в голову в пылу спора.

– Я не хотела вас обидеть…

– Нет, – перебил ее Джонатан. – Я не обиделся, просто удивился, что вы знаете.