Бронислава Вонсович – Цветок мака (страница 4)

От объятий я уклонилась, но концентрацию потеряла, и небольшой иллюзорный куст с так и не распустившимися бутонами рассыпался разноцветными искорками. Жена брата испуганно ойкнула и попятилась.

– И чему же ты так рада, что мешаешь мне заниматься? – недовольно спросила я.

– Ой, да не тем ты занимаешься. – Она пренебрежительно посмотрела на то место, где не так давно была моя иллюзия. – Опять ерунду всякую делаешь. Тебе к свадьбе готовиться нужно. Счастье-то какое тебе привалило – сам Гренет в жены берет!

Счастья было так много, что в себе я его удержать не смогла – мое лицо перекосилось в настолько довольной гримасе, что Аджиала отшатнулась, и, похоже, в ее голову закрались сомнения, что эта новость для меня столь же отрадна. Впрочем, в голове у нее долго ничего не задерживалось – видно, мыслям зацепиться там было не за что и малейший порыв ветра выдувал их напрочь.

– А тебе-то что за радость? – хмуро спросила я. – Он же не на тебе жениться собрался.

– Мы уже переживали, что ты так и помрешь старой девой, – нахально ответила она. – А это позор для рода, если бы тебя никто в жены взять не захотел.

Если жены брата и переживали обо мне, то лишь о том, как бы поскорее выставить меня из дома. Впрочем, дорог для меня было несколько, и не все они вели в чужой шатер. Жены, конечно, не имели на брата никакого влияния, но попробовать воздействовать через них все же стоило. Вдруг прислушается?

– Аджила, я сама не хочу замуж, а не меня никто не берет – чувствуешь разницу? Я собираюсь и дальше магией заниматься, а для этого нужно учиться. Отец обещал, что отправит меня к людям.

– Глупости это все, – махнула она пухлой ручкой, все пальчики на которой были унизаны разноцветными перстнями. – Женщина должна заботиться о муже, почитать и уважать его. На этом стоит жизнь нашего народа. Так что тебе не магией надо заниматься, а за вышивку садиться, чтобы обеспечить себе достойное приданое. Мы с Изарой поможем, а то одна ты не успеешь.

Изара, младшая жена брата, была почти копией Аджиалы, разве что похудее. Но это отличие явно было временным, так как она очень любила поесть, чем занималась в любое свободное время. А несвободного у нее почти не было: мои невестки никаких занятий не имели, и дни их проходили в пустой болтовне и ожидании того, что брат позовет кого-нибудь из них к себе. Даже единственным пока племянником занималась нянька. Представить кого-нибудь из них с иголкой в руке было выше моих сил. Я с подозрением уставилась на старшую невестку. Как же они жаждут от меня избавиться, если готовы идти на такие жертвы? Хотя о чем я? Наверняка привлекут служанок, которые и так постоянно заняты, а сами будут наблюдать и прикрикивать. Я впервые задумалась, как же им не нравится мое поведение, так сильно отличавшееся от их. Мама с презрением относилась к их жизни, считая ее бессмысленной и пустой, но они даже не пытались что-то изменить. Да и вряд ли хотели. Почти сразу после свадьбы Аджиала пожаловалась мужу на свекровь, тот невозмутимо ответил: «Знай свое место, женщина. Моя мать для тебя необсуждаема». На том все и закончилось. После смерти моего отца жена брата попыталась опять подняться в семейной иерархии, но Шуграт к тому времени взял вторую жену, а первой пригрозил, что вернет родителям, если не прекратит скандалить. Та спрятала обиды подальше и при встрече с нами лишь улыбалась и говорила восторженные слова, веры которым не было.

– Если вы уж так с Изарой обеспокоены, – ответила я, – может, тогда сами и займетесь всем? Я в традициях не сильна, сделаю что-то не то, а позор на вас ляжет.

– Конечно, мы присмотрим, – добросердечно улыбалась Аджиала. – Не в простую семью переходишь, женой вождя станешь, здесь все правильно должно быть. К тому же он женится не впервые, сразу отметит, если что упустят, и посчитает за неуважение. Мы не можем этого допустить.

– А мы обязательно что-то упустим, – с воодушевлением подтвердила я. – И весь позор падет на тебя. Нужно отговорить Шуграта, ничего хорошего нашей семье этот брак не принесет.

– Ты думаешь?

Рот Аджиалы округлился, возможно, чтобы обеспечить беспрепятственное проникновение мыслей в голову, если таковые вдруг захотят ее посетить. Так и хотелось ответить: «Да, я – думаю, а вот ты, похоже, нет». Но злить невестку было нельзя. Пусть ее влияние на Шуграта очень невелико, но вдруг, если ему со всех сторон начнут говорить одно и то же, он передумает?

– Я уверена. Меня готовили в маги, а не в жены вождя. Забудусь ненадолго, и одним вождем у орков станет меньше, а брат получит кровную вражду с семьей Гренета, – пригрозила я.

– Антимагические браслеты помогут, – ехидно сказала Аджиала. – Жена должна быть покорной и любящей. И без магии. Это слова Шуграта.

Я разозлилась окончательно. Лишить магии – это же все равно как забрать у человека одно из чувств, позволяющих познавать мир. Неужели кто-нибудь добровольно отказался бы от слуха или зрения? Но лишить магии считают нормальным. Так уж распорядилась судьба, что брат имел небольшой магический дар, зато, в отличие от меня, у него был шаманский, который Шуграт и развивал. Поэтому для него лишение магии было всего лишь словами, за которыми ничего не стояло. А для меня это было потерей целого мира.

Я сделала вид, что никакой Аджиалы здесь нет, повернулась к ней спиной и опять занялась непокорной иллюзией. Думала я даже не о том, что делаю, а исключительно о том, чтобы жена брата убралась отсюда вместе со своей радостью. Возможно, именно поэтому у меня наконец получилось. Во всяком случае, запах присутствовал точно. Правда, это был совсем не нежный аромат, присущий этому мелкому кустарничку, цветущему по ночам и выбранному мной в качестве образца для иллюзии, да и ароматом его назвать, пожалуй, было нельзя. Скорее вонь, совершенно мерзкая, проникающая везде и всюду. Аджиала прикрыла рот своим широким вышитым рукавом, закашлялась и с трудом выдавила:

– Шуграт прав. Мужу тебя можно отдавать только в антимагических браслетах.

Слова звучали угрозой, но я не обратила на них ни малейшего внимания. Я трогала листочки и ощущала их плотность и упругость. Наконец-то получилось! А что запах не тот, так сейчас немного откорректируем, и…

После корректировки жена брата вылетела из комнаты, как будто от этого зависела ее жизнь. Возможно, так оно и было: вонь стала еще более удушливой, вязкой, обволакивающей и противной. Еще несколько поправок так и не принесли желанного результата. К сожалению, долго заниматься мне не дали. В комнату ворвался брат, закашлялся и заорал:

– Немедленно убери!

Заклинание развеялось и унесло с собой не только растение, но и отвратительный запах. Брат осторожно вдохнул, успокоился и продолжил более мирно:

– Никакой магии, пока не уедут гости из Гарма.

– Они еще даже не приехали, – умоляюще сказала я. – А у меня только начало получаться, мне бы разобраться, что не так.

– Мы должны подготовиться к встрече, – отрезал брат. – Я не хочу, чтобы из-за твоей магии разбежались те, кто занимается подготовкой. Помни, мое слово – закон. Будешь упрямиться – заблокирую магию.

– Шуграт, я дала ей задание, – недовольно сказала вошедшая мама. – Как она его выполнит, если ты запрещаешь пользоваться магией?

– Я уже говорил, – раздраженно выдохнул Шуграт, – не нужна Асиль никакая магия! От нее только вред один! Вот увидел бы это Гренет…

По-видимому, он собирался сказать, что жених от меня отказался бы, но, заметив мою заинтересованность, продолжил после небольшой паузы:

– Сразу потребовал бы, чтобы мы на его невесту надели антимагические браслеты. Провоняла весь дом со своими занятиями!

– Но сейчас никакого запаха нет, – невозмутимо возразила мама, – он был обычным наваждением.

– Никаких занятий магией, – повторил брат. – Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.

Он нехорошо сощурился, намекая, что в случае неповиновения мои запястья украсят антимагические браслеты задолго до дня намеченной свадьбы

– Хорошо, – немного помедлив, согласилась мама, – мы подождем отъезда гармцев.

Я не могла быть столь же спокойной, как она. Ведь как раз сейчас я поняла, что же было не так в воняющей иллюзии, и хотела проверить. Но, увы, все эксперименты теперь откладывались на срок, известный только Богине.

– И это правильно, – важно сказал Шуграт. – Сестра должна понять, что магия – лишь забава, и только ее мужу решать, можно ли этим заниматься.

Он ушел, а мама начала расспрашивать, чего мне удалось добиться. Она порадовалась моим успехам, но сказала, что рисковать пока не надо, а то из-за блокировки побег окажется под угрозой. Последнее время она больше уделяла внимания правилам поведения людей, но подчеркивала, что целиком полагаться на ее знания не стоит, прошло слишком много времени с тех пор, как она была среди себе подобных, да и у простолюдинов могут быть манеры и привычки, ей незнакомые. Женскую одежду мне предстояло покупать самой в первом же человеческом городе, ведь она очень сильно отличалась от той, что была на нас, и мама рассказывала, на что следует обратить внимание. Она приготовила деньги и драгоценные камни, которые весили мало, но стоили дорого, и надеялась, что этого хватит надолго – главное, не носить это все с собой, а сразу положить в любой гномий банк.