Бронислава Вонсович – Скромная семейная свадьба (страница 12)

– Вы ей всегда слишком много позволяли, – напомнила я.

– Она такая ранимая, – расстроенно сказала мама. – Чуть что – сразу в слезы. А мне так больно видеть ваши с сестрой слезы, Патти.

Легкость и мягкость характера мамы привели к тому, что истеричность, которую она стыдливо именовала «ранимостью», и достигла у Тересы таких размеров. А еще вседозволенность. Что сестра хотела, то рано или поздно получала, ей всегда удавалось добиться того, что ей нужно. Но говорить это маме бесполезно – что получилось, то получилось, ничего уже не исправить. За размышлениями я перестала следить за тем, что говорит мама, поэтому когда опять попыталась включиться в разговор, ее слова меня ужасно удивили.

– Он нам всегда был как сын, понимаешь?

– Бруно? – недоуменно переспросила я.

– О боги, Патрисия, ты чем слушаешь? Я с тобой сейчас разве про Бруно говорю? Речь о Даниэле.

– Мама, давай о нем не будем, – безнадежно сказала я.

– Как не будем? Ты хочешь выгнать его из дома, а это неправильно, – убежденно сказала она.

– Неправильно, что он сейчас у нас находится и в любой момент может сцепиться с Андресом, – резко ответила я. – Он обязан был покинуть дом, если хоть немного нас уважает. Не нужно было его приглашать.

– Я хотела, чтобы у тебя была возможность поставить своих кавалеров рядом и сравнить, – хитро улыбнулась мама. – Если ты еще не заметила, Андрес во всем сильно проигрывает Даниэлю.

– В самом деле? – Я невольно рассмеялась. – Мне пока кажется, что проигрывает Даниэль. Но ты меня прости, мама, у меня нет никакого желания устраивать здесь соревнования.

– Ты правда не хочешь вернуть Даниэля? – недоверчиво спросила мама. – Он ведь действительно тебя любит. А тогда… тогда во всем была виновата Тереса.

Ее слова настолько меня поразили, что я не сразу нашлась что ответить. До сих пор еще ни разу мама не говорила, что ее любимица в чем-то там виновата. Видно было, что и сейчас эти слова даются маме необычайно тяжело.

– Мама, прошел целый год, – напомнила я.

– Да, целый год, – оживилась она. – Ты должна была успокоиться, все обдумать.

– Я обдумала, – резко сказала я. – Это была детская влюбленность, не более.

Я была абсолютно убеждена в том, что это так. При взгляде на Даниэля у меня еще что-то горестно свербело в груди, но когда его не было рядом, я о нем даже не вспоминала.

– Неужели у бедняги совсем никаких шансов? – разочарованно сказала мама. – Он просил меня с тобой поговорить. Знаешь, не отвергай его так сразу. Пожалуйста, подожди хоть пару дней. Вдруг твоя детская влюбленность не увяла, а еще способна расцвести пышным цветом нам на радость?

– Мама, ты хоть понимаешь, что даже если бы я согласилась за него выйти, Тереса отравила бы нам всю жизнь? Один ее вид постоянно напоминал бы о том, что я видела, – резко ответила я. – Что в таких условиях вырасти может? Колючка какая-нибудь. А колючки не цветут. Нет, Даниэлю лучше уехать. Ты должна поговорить с ним об этом прямо сейчас, пока не случилось ничего непоправимого.

– Но, Патти… – растерянно сказала мама.

– Прямо сейчас, – повторила я. – Мы спустимся, и ты с ним поговоришь.

Глава 6

Когда мы вернулись к гостям, то обнаружили там одного лишь Даниэля. Он сидел на диване и небрежно перелистывал какой-то спортивный журнальчик, не особо рассматривая, что там написано. Он настолько погрузился в свои мысли, что нас заметил, лишь когда мама его окликнула.

– Даниэль, – смущенно сказала она, – мы с Патрисией обсудили сложившуюся ситуацию. Наверное, будет лучше, если ты уедешь.

Слова эти дались ей необычайно трудно. Каждое она выдавливала из себя, будто надеялась – что-то произойдет и договаривать не придется.

– Пусть Патрисия это сама мне скажет, – неожиданно ответил он и посмотрел на меня. – Глядя в глаза. Скажет, что больше ничего ко мне не чувствует.

– Даниэль… – начала я.

– Глядя в глаза, Патрисия, – повторил он.

Я посмотрела ему в глаза, такие знакомые, такие близкие. И на меня нахлынула волна воспоминаний, как будто и не было этого года и того ужасного происшествия с Тересой… С Тересой?

– Даниэль, я действительно хочу, чтобы ты уехал, – четко сказала я.

– Пилар, вы же видели? Неужели и после этого будете настаивать, чтобы я отказался от вашей дочери?

– Даниэль, это все – прошлое, понимаешь? – попыталась я объяснить.

– Вот именно, прошлое не хочет отпускать ни меня, ни тебя, – горячо заговорил он. – За этот год я исходил весь Фринштад в надежде на то, что наша встреча все вернет. И вот мы встретились, а ты меня прогоняешь.

– Нет, Даниэль. Между нами ничего быть не может. Между нами всегда будет стоять Тереса.

– Патти, я же говорила, вины Даниэля в том нет, – попыталась вмешаться мама.

– Я не знаю, есть или нет. Это теперь не имеет значения.

Я развернулась и пошла прочь из гостиной. Даниэль разразился мне вслед горячей речью, которая была наполнена проклятьями Тересе. Мама уговаривала его успокоиться. Надеюсь, она убедит его уехать. Оставаться в гостиной я не могла. Чем больше я находилась рядом с Даниэлем, тем больше понимала, что прошлого не вернуть, что от моего чувства остался лишь засохший цветок в книжке со стихами. Вспомнить, погрустить, и все. Что высохло, уже не зацветет. Сейчас мне нужен Андрес.

Сначала я заглянула в библиотеку. Но там была одна фьордина Берлисенсис, которая при моем появлении с явным облегчением опустила свою тяжелую трость на пол. Похоже, фьордине Нильте сегодня досталось за излишнюю навязчивость.

– У вас хороший выбор книг, фьорда Венегас, – сказала бабушка Бруно. – Но совсем ничего нет по магии.

– Разве? – удивилась я. – Я помню, что были. Наверное, все они переместились в комнату к Тересе.

– Наверное, – согласилась она, задумчиво поглаживая рукоятку своей трости.

– Она единственная из семьи, кто занимался магией, – пояснила я. – Даже в Академии училась.

– Вот как? – равнодушно сказала фьордина Берлисенсис.

Похоже, занимала ее не сама Тереса, а то, как от нее избавиться. Очень уж не нравилась сей достойной даме невеста внука. И это она еще не слышала, как Тереса в разговоре с Бруно назвала ее «бабкой». Я ее тоже не интересовала, поэтому мы ради приличия перебросились парой фраз, потом я извинилась и ушла.

Андрес был в выделенной ему комнате. Открыл он сразу, как только я постучала, будто стоял за дверью и меня ждал. Я невольно начала улыбаться.

– Долго же вы Тересу уговаривали, – заметил он.

– Так и не уговорили.

– Странная они пара с Бруно. Никогда бы не подумал, что Берлисенсис будет бегать на задних лапках за такой вульгарной девицей, которая в грош его не ставит.

– Тереса все же моя сестра, – напомнила я.

– Увы, от этого она лучше не стала. Вы с ней совсем не похожи, ни внешне, ни внутренне.

– Она в отца пошла, я в мать. Папина мама Тересу очень любила из-за этого, – вспомнила я. – «Наша порода», – говорила она.

– Твоя порода получше будет. – Он усмехнулся и провел ладонью по моему лицу, очерчивая его овал нежным касанием. – Знаешь, я, когда тебя увидел, даже засомневался, что ты настоящая, а не очередное папино приобретение в виде фантома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.