Бронислава Вонсович – Право на эшафот (страница 16)

— Получается, я никому не могла довериться?

— Почему же? — неожиданно ответила Эсперанса. — А дон де Монтейо?

Её слова отклика в памяти не вызвали.

— Дон де Монтейо? Кто это? Я его не помню.

— Не помните? Как это? — испуганно спросила она. — Барон Эмилио де Монтейо, друг вашего брата. Вы состояли с ним в переписке.

— Понимаешь, Эсперанса, у меня на памяти блок. Здесь помню, здесь — не помню. И барон попал как раз в «не помню», — пояснила я. — У нас был с ним роман?

Эсперанса неожиданно покраснела.

— Откуда мне знать, Ваша Светлость? Вы с ним тайно встречались, но для чего, мне не докладывали.

Ага, не иначе как разрабатывали проекты свержения Теодоро Блистательного — для чего ещё может встречаться девушка с молодым мужчиной? Только для обсуждения коварных политических планов.

— Значит, мне с ним нужно срочно увидеться, — решила я. — Только как это устроить?

— У меня к вам от него письмо, — опять покраснела Эсперанса.

Она вытащила голубой прямоугольник, запечатанный обычной, даже без намёка на магию, сургучной печатью. Сломала я её с нетерпением и сразу погрузилась в чтение. Погружаться особо было некуда: отправитель половину листа писал, как он меня любит, вторую половину — как он рад, что я избежала казни. Были эти слова красивыми, но пустыми: если бы благородный дон действительно любил девушку, он попытался бы её спасти, а не радовался бы сейчас формальными фразами. И только в самом конце наконец нашлась скромная приписка, что он ждёт меня сегодня на нашем обычном месте. И до назначенного времени оставалось — я бросила взгляд на настольные часы — минут двадцать.

— Обычное место — это где? — спросила я Эсперансу, в уверенности, что она это знает.

— Беседка в саду, — пояснила та сразу. — Вы этого тоже не помните? Дон де Монтейо специально сделал для себя проход в защите ограды. На всякий случай. — Она подошла к окну и махнула рукой вдаль. — Идёте почти до конца главной аллеи, а после куста с жёлтыми розами, перед которым стоит статуя нимфы, поворачиваете направо.

Похоже, Эсперанса была целиком на стороне этого загадочного Эмилио. Я встала и подошла к окну. Куста с жёлтыми розами из него видно не было, но аллея прекрасно просматривалась, не заблужусь. Только стоит ли встречаться непонятно с кем без свидетелей?

— Эсперанса, пойдёшь со мной, — решила я.

— Неудобно, Ваша Светлость, — замялась она.

— Неудобно девушке встречаться с мужчиной наедине. Тёте не понравится. А так — и встреча по делу, и проходит под присмотром.

— По делу? — явно разочарованно протянула Эсперанса.

— Вот если вспомню этого Эмилио, может, будет и по любви, — решила я её подбодрить. — А пока только по делу.

Эсперанса засуетилась, предлагая мне срочно заменить платье, на что я ответила, что если это платье выдержало встречу с королём, то на него точно можно положиться, а значит, менять не стоит, и вообще, времени на переодевание нет, его осталось ровно, чтобы дойти.

— Мы же не хотим привлечь внимание графини Хаго? — спросила я Эсперансу.

— Нет, Ваша Светлость.

— Тогда спокойно выходим и тихо гуляем по аллее до беседки.

Так мы и сделали. Для вящей маскировки я ещё временами останавливалась и с наслаждением нюхала розы. Что-что, а они были прекрасны и видом, и запахом. Есть что-то магическое в южных розах, что-то такое, что невозможно облечь в слова, но стоит просто постоять рядом с ними, наслаждаясь ароматом, как сразу начинает казаться, что жизнь прекрасна, а трудности — мелкие и преодолимые.

Правда, никак нельзя было назвать мелкой трудностью Эмилио, который меня уже ждал в беседке, упруго прохаживаясь, как хищный зверь. С первого взгляда стало понятно, что он тоже относится к Сиятельным: пронзительно-синие глаза наверняка свели с ума не один десяток девушек. Смуглая гладкая кожа, лёгкая небритость, серьга в ухе — он же создан для того, чтобы красть чужие сердца, либо беря на абордаж понравившихся особ, либо просто проплывая мимо и случайно задевая бортом. Короче говоря, любое вызываемое им кораблекрушение шло в его пользу. Сейчас он был поглощён разработкой абордажных планов и не очень-то интересовался тем, что происходит вне беседки.

Эсперанса тихо мечтательно вздохнула, я отвлеклась от разглядывания барона, который в моём сердце не пробудил ровным счётом никаких эмоций, и сделала пару шагов к беседке, после чего меня наконец заметили.

— Эстефания, любовь моя, — хрипловатым голосом завзятого ловеласа приветствовал меня Эмилио. — Я уже не чаял больше тебя увидеть. Твоё спасение было настоящим чудом.

— Согласна, — скромно улыбнулась я. — Но я дорого заплатила за это чудо.

— Что с тебя стребовал Теодоро? — обеспокоенно спросил он.

Беспокойство было не наигранным, только направлено было не на мою персону, а на свою. Ох, кажется, у нашего героя-любовника его симпатичное рыльце в пушку.

— Не уверена, что он. Дело в том, дон де Монтейо, что я утратила часть памяти. Например, вас я совершенно не помню.

Подобный вариант развития событий явно не обсуждался двумя голубками раньше, потому что мой собеседник растерялся.

— Не помнишь меня? Но это невозможно!

— Увы, дон. К сожалению, это так. — Я улыбнулась, попытавшись показать, как расстроена этим фактом. — Я не обсуждала с вами такой возможности? Есть некоторая вероятность, что я доверила вам кодовую фразу, которая вернёт мне память.

— Мне очень жаль, Эстефания, но нет, — он почти искренне вздохнул. — Неужели ты совсем меня не помнишь?

— Совсем.

— У нас есть замечательный шанс начать всё сначала, — воодушевился он. — Прекрасная донья, взгляд ваших колдовских глаз поразил меня в самое сердце, и с тех пор я не могу ни есть, ни пить. Думаю только о вас. Предлагаю сбежать от жестокосердных родственников, выступающих против нашего союза.

Конечно, он был красив, но поскольку всё равно уступал Теодоро, а в моих планах не было романов с кем попало, я решила, что на этом свидание можно закончить.

— Быть может, дон, вы тогда вернёте мои письма? — предложила я, собираясь извлечь из них хоть какую-то информацию. — Если уж начинать всё сначала.

И оказалась совершенно не готовой к тому, что случилось далее. Барон ухватил меня так, что я прочувствовала каждый его палец на своих предплечьях. Железные пальцы впивались так, что через пару часов на нежной коже расплывутся огромнейшие синяки.

— Не думай, Эстефания, что тебе удастся так легко меня отбросить, — прошипел он мне прямо в лицо. — Обязательство было дано, и я от него не откажусь, как бы ты сейчас ни вертелась.

От дамского угодника ничего не осталось, глаза, глядевшие в мои, оставались столь же прекрасными, но теперь это были холодные глаза финансиста, который сделал вложения и собирался вытрясти не только вложенное, но и проценты. Наверное, у этого дона была книжечка, куда он тщательно вписывал всё, что потратил на ухаживание, и рисовал графики возможной прибыли. Красивые графики, с пиками, как у горы Эверест.

— Вы забываетесь, дон, — холодно сказала я. — Я действительно вас не помню. Но если я минуту назад испытывала огорчение из-за этого, то сейчас я этому рада. Я не знаю, что у меня за обязательства перед вами, но мне на них наплевать.

Он изумился настолько, что мне удалось вывернуться и даже дойти до Эсперансы, которая стояла, вытаращив на нас глаза.

— Детка, не наглей. Для тебя это плохо закончится, — донеслось мне вслед.

Но я не обернулась, всем своим видом показывая презрение к наглому хаму. Герцогиня я или где? Надо соответствовать.

Глава 11

О том, что у меня проблемы с некстати проявившимся бароном, я решила рассказать тёте сразу. Всё равно я не знаю, чем он мне может угрожать, а у неё могут быть идеи и чем, и как эту угрозу нивелировать. Надеюсь, Эстефания не была такой дурой, чтобы подарить любимому прядь волос и дело ограничилось только страстными письмами, которые можно выкупить или… выкрасть. Второе даже предпочтительнее и наверняка дешевле.

Но поговорить сразу не удалось, потому что тётя нашлась в столовой, где с нетерпением ожидала меня, чтобы приступить к запоздалому ужину.

— Фани, ты слишком долго собираешься, — нежно укорила она, словно не сама сбежала из гостиной в неизвестном направлении.

— Мне нужен ваш совет, тётя, — сразу сказала я о главном. — Довольно деликатного толка.

— Разговор подождёт до конца ужина, — она предупреждающе посмотрела.

Действительно, я вспомнила, что при прислуге о серьёзных вещах не говорили, а ставить защиту от прослушивания в столовой было не принято. Возможно, потому что неудобно: мы сидели на разных концах длиннющего стола, защита представляла собой этакий полусферический купол, под который непременно попадал кто-то ненужный.

Но мы даже не успели приступить к трапезе, как в столовую вошёл дворецкий и важно сказал:

— Граф Нагейт с визитом.

Граф Нагейт? Навязанный жених? Этому-то чего нужно? Добровольно я за него замуж не пойду, да и тётя не согласится. Сейчас она лишь тихо вздохнула и скомандовала:

— Пригласите его с нами отужинать и распорядитесь поставить ещё один прибор.

Возможно, она рассчитывала, что граф поймёт несвоевременность прихода и удалится, но граф либо был слишком толстокожим, либо горел желанием жениться, потому что вскоре показался в дверях.

— Счастлив лицезреть вас, доньи.