Бронислава Вонсович – Право на эшафот (СИ) (страница 7)

И падала так до тех пор, пока наконец не упала удачно? Что-то мне этот граф нравится теперь ещё меньше, чем тогда, когда я услышала о нём впервые. А ведь уже тогда ничего, кроме отвращения, он у меня не вызвал.

— Я не хочу падать неудачно с лестниц, — капризно сказала я. — И удачно тоже.

— Да слухи это, что граф Нагейт бил жену, — неожиданно возмутился мой собеседник. — Она сама свалилась. Любила слишком высокие каблуки, запнулась и свернула шею. Нагейты часто к нам приезжали. Думаете, я бы не заметил синяков?

— Мужчины вообще страдают избирательной слепотой, — отрезала я. — Вот если бы герцогиня избивала мужа, вы бы точно заметили.

— Думаете? — удивился Диего. — Вообще, мне кажется, он её действительно побаивался.

Ну вот, оказывается, король пытался мне навязать трусливого мужа, не иначе как в надежде, что я его перевоспитаю. Но графиня уже доперевоспитывалась, мне эстафетную палочку после неё принимать не хочется.

Диего шёл теперь молча, наверное, переваривал внезапно изменившуюся картину мира, в которой не графы бьют графинь, а графини графов. А я наконец заметила подходящую лавочку, на вывеске которой было изображено очень миленькое платье. Туда я и устремилась. Отвлекающая внимание сфера исчезла, как только мы перешагнули порог лавки, и владелица, хорошо одетая женщина среднего возраста, в удивлении на нас уставилась. Наверное, нечасто её баловали визитами знатные дамы, на что указывала и развешанная одежда — простенькая, немаркая, как раз такая, какая мне была нужна.

— Сеньор, сеньорита, чем могу вам помочь? — неуверенно спросила хозяйка.

— Я хочу обменять своё платье на какое-нибудь из ваших.

— Я не принимаю в уплату вещи, — неожиданно отказалась она. — К тому же за одно ваше платье можно купить всё в моём магазине.

— Диего, а вы знаете ювелиров, которые принимают жемчуг в обмен на деньги? — со вздохом спросила я у спутника, давая ему возможность реабилитироваться в моих глазах.

— Знаю, но по очень невыгодному курсу.

— Тогда мы сейчас туда сходим и обменяем, — решила я. — А потом вернёмся и купим здесь платье.

— Эстефания, если вам так хочется, я могу купить вам платье в подарок, — галантно предложил Диего.

Память Эстефании молчала, но мне казалось, что герцогиням принимать платья в подарок неприлично, даже если они совсем недорогие. В положенный набор подарков для девушки из хорошей семьи — цветы, конфеты, книги — одежда точно не входила.

— Если вы одолжите мне необходимую сумму, я буду вам очень признательна, — решила я. — И отдам при первой возможности. Сразу как продам жемчуг. У вас можно будет его отпороть? — спросила я уже у хозяйки.

Она отмерла, уверила, что выдаст всё, что я пожелаю, и засуетилась, притаскивая одно платье за другим. Выбрала я плотное тёмно-серое, посчитав, что в дороге оно будет самое то. Отправилась переодеваться я с радостью, потому что хозяйка ослабила мне корсет и я наконец смогла вздохнуть почти полной грудью. Это поспособствовало приливу крови, насыщенной кислородом, к мозгу, и я поняла, что мне нужен корсет, зашнуровывающийся спереди, чтобы справляться с ним самостоятельно, поскольку горничных у меня в ближайшее время будет недостаток. Так что корсет я тоже заменила, немного попыхтев в попытках с ним справиться самостоятельно. А ещё я разобрала сложную причёску и переплела волосы в обыкновенную косу, которая наконец прикрыла шею. После этих несложных действий я даже почувствовала себя почти счастливой — больше ничего не напоминало о том, что меня сегодня собирались казнить.

Когда я вышла из-за ширмы, Диего окинул меня восхищённым взглядом и выдохнул:

— Никогда бы не подумал, что вам может пойти этот ужасный цвет. Но вы в нём кажетесь ещё нежнее и беззащитней.

— С вашими комплиментами уже можно чай пить. Они с каждым разом всё слаще и слаще.

А сам выдающий комплименты вызывал у меня всё больше и больше подозрений. Он явно неслучайно шлялся на задах гостиницы и теперь играет роль рыцаря, спасающего прекрасную даму из лап дракона. Но странно спасающего — путём уговоров вернуться к дракону, потому что так будет для неё лучше. Мол, съедят быстрее и безболезненней. Мутный тип. И прилипчивый.

— Один ваш вид вызывает у меня вдохновение.

— Сеньора, у вас найдутся ещё одни ножницы для моего спутника? На него нахлынуло вдохновение, его нужно срочно на что-то использовать.

Она спохватилась и принесла из подсобки ножнички в количестве трёх штук. Горка из жемчуга на столе росла прямо на глазах, правда, в основном благодаря усилиям хозяйки лавки. Вдохновлённый же Диего только и занимался тем, что сыпал комплиментами. Обезжемчуженное платье я всё-таки оставила в лавке, взамен милая сеньора выдала тряпичный кошелёк, больше всего напоминавший вышитый мешочек, куда я всыпала все жемчужинки. Кошелёк получился увесистым и приятно оттягивал руку. И это я ещё не обменяла его содержимое на деньги. Золотую вышивку я трогать не стала — даже если там действительно входит в состав золото, в чем я очень засомневалась, оценив вес, то пока мы его будем отпарывать, меня найдут все заинтересованные лица.

— И куда вы теперь, Эстефания?

— Сначала к вашему ювелиру, а потом. — тут я заметила, что сфера опять замерцала, указала на неё и спросила: — А не научите ли вы меня столь полезному заклинанию?

— Вы хотите, чтобы теперь уже мне отрубили голову? — неожиданно ответил Диего.

— С чего вдруг вам её отрубят? — удивилась я.

— Боже, дорогая, откуда вы вылезли, если не знаете элементарных вещей?

— Мы с тётей жили очень уединённо. Что я, по-вашему, должна знать?

— То, что обучать магии могут только в университете Труадона. Всем, кто нарушает это правило, грозит смертная казнь.

— За что? — поражённо выдохнула я.

— За распространение знаний среди тех, кто не принёс присягу стране, — чуть удивлённо ответил Диего. — Вы правда этого не знали?

Я помотала головой, из которой вытряслись размышления Эстефании по этому поводу.

— Меня не учили, но я думала, это потому, что женщинам магия не нужна. Серьёзная магия, я имею в виду.

— Ну почему же. В нашем университете есть и студентки. Из низов, разумеется, для них это неплохой шанс подняться, заработать и получить относительную независимость. Сейчас около десятка учатся.

— Какие глубокие познания о внутриуниверситетской жизни. С чего бы это? — насмешливо протянула я.

— Меня в прошлом году в качестве наказания привлекли преподавать, — ответил он. — Осталось ещё два года. Вот, мучаюсь, можно сказать, денно и нощно.

Он издал душераздирающий вздох, но морда у него была хитрющая. Не так уж он там и страдает. Скорее, зарабатывает новое наказание, пересчитывая вдоль и поперёк учащихся сеньорит.

— И вы всё равно не можете меня ничему обучить?

— Именно. Разрешено передавать бытовые и те заклинания, которые считаются семейным достоянием. Их обычно не светят, но вы ведь наверняка именно с помощью такого и прошли испытание артефактом Истины.

Его глаза жадно блеснули, выдавая настоящий интерес.

— Я прошла, потому что ничего никому не подливала. Не виновата я, понимаете, Диего.

Диего скептически хмыкнул. Но сказать ничего не успел, потому что мы дошли до ювелира. Тот из зала провёл нас в кабинет, где оценивал каждую жемчужину с лупой и артефактом, проверяя на подлинности и дефекты, а потом так же для каждой сообщал стоимость. Проверенные он ссыпал в ящик, взамен выкладывал на стол монеты. Солидные золотые, умеренно солидные серебряные и совсем мелкую бронзовую мелочь. Время от времени он пересортировывал монеты, меняя кучку серебряных на один золотой, а кучку медных — на один серебряный. Для меня оставалось загадкой, почему не произвести расчёт в самом конце, когда будет известна итоговая сумма. Потом я подумала, что жемчужин много, а ювелир уже в возрасте, вот и не рассчитывает на собственную память. Конечно, был вариант, что ювелир сомневался уже в моих мозгах и неспособности удержать больше десяти чисел в уме, но такой вариант мне нравился куда меньше.

Наконец подсчёт закончился и в кошелёк взамен жемчужин пересыпались деньги. Потяжелел он так, что я испугалась, не прорвётся ли, и решила при первом же удобном случае вшить часть денег в одежду. Оставалось придумать, как отделаться от навязчивого сопровождающего, которому я долг выплатила сразу, как получила на руки деньги, и можно где-нибудь залечь и решить, что делать дальше.

— Эстефания, а не подождёте ли вы меня в зале буквально пару минут. Мне надо переговорить с сеньором. А вы пока можете полюбоваться на выставленные драгоценности. Вдруг что-то присмотрите себе.

— Обожаю украшения, — радостно ответила я. — Особенно с бриллиантами.

— Стеллаж слева, — заинтересованно подсказал ювелир.

— Спасибо, сеньор, — заулыбалась я.

И пошла. Сначала в зал, а оттуда — на улицу, где почти побежала куда глаза глядят. Если я сама не знаю, куда идти, то отследить меня будет куда сложнее. Импровизация — страшная сила. Или красота? Неважно — у меня есть обе.

Глава 5

Несмотря на простое платье, внимание я привлекала: то и дело какой-нибудь нахал пытался познакомиться. Безуспешно пытался. Можно сказать, дорога, по которой я проходила, оставалась усыпана осколками разбитых сердец. Прежняя Эстефания от подобного навязчивого внимания была ограждена высоким статусом, для меня оно тоже оказалось неприятной неожиданностью. Ведь сейчас мне необходима незаметность. Пришлось срочно придумывать, чем закрыть красоту, и покупать чепец с большими полями, почти полностью закрывающий лицо. Шляпа с густой вуалью была бы надёжнее, но во-первых, она не подошла бы к простому платью, а во-вторых, я не только не заметила ни одной такой, но и в памяти не нашла упоминания. Благородные дамы, чтобы закрыть лица, использовали маски, и вот на них-то мастера отрывались по полной программе: раскрашивали различными узорами, прикрепляли перья, искусственные цветы, драгоценные камни или даже делали в виде стилизованных мордочек животных, преимущественно кошечек и лисичек. Такая маска больше привлекала внимание, чем скрывала свою владелицу, поэтому не подходила категорически. Да и не нужна она мне была, чепец со своей задачей справился идеально, снизив интерес к моей персоне до приемлемого минимума.