Бронислава Вонсович – Право на эшафот (СИ) (страница 58)

Боже, надеюсь, видели только это, а не то, как мы лазили по кустам у Сиятельного корпуса…

— Как тебе не стыдно такую ерунду придумывать! — встала на мою защиту Ракель. — Его Величество Рауль вчера сообщил Катарине о том, что вся её семья погибла. Именно об этом он говорил с Катариной на скамейке, а не о том, что ты насочиняла.

Это заткнуло даже Эрнандес, не нашедшую подходящей гадости, которую можно сцедить в такой ситуации. С соболезнованиями ко мне не лезли, но сочувствующие взгляды я ловила. Ракель оседлала своего любимого конька и радостно трещала на тему, как нам повезло, что в Теофрении нет Сиятельных и они не влияют плохо на всех нас и на страну.

— Я давно говорю: все беды от Сиятельных, — продолжала возмущаться Ракель.

— Да что вы говорите?

Бархатный голос Диего прозвучал над самым моим ухом. Я вздрогнула и повернулась. Сколько он стоял и что слышал было непонятно, но наверное, немного, потому что следующей его фразой было:

— И почему вы так думаете, сеньорита?

При этом он даванул Сиятельным флёром, и все девицы застыли, восхищённо на него таращась. К счастью, Ракель не только застыла, но и онемела, а то бы с неё сталось сообщить и почему она так думает, и где погибли мои родители. Думаю, если бы Диего узнал, откуда приехала Катарина, то к не дающему проходу Альваресу и принцу Раулю, с которым мы сегодня будем достигать выгодных обеим сторонам договорённостей, добавился бы ещё Сиятельный ухажёр. Этого нужно было избежать любой ценой, поэтому я тоже сделала глупое лицо, чтобы не выделяться, и восторженно на него уставилась. Сделала я это вовремя, потому что он с интересом оглядывал всех, наверняка пытаясь выяснить, находится ли герцогиня Эрилейская среди этой толпы. По мне он мазнул незаинтересованным взглядом, потом вернулся и опять мазнул, но уже заинтересованным. Всё-таки зелье недостаточно испортило мою внешность, чтобы я не вызывала обычный мужской интерес. Но Диего был человеком, для которого дело было на первом месте, поэтому он остановил своё внимание на двух более перспективных, с его нынешней точки зрения, студентках, разглядывая то одну, то другую с таким тщанием, что не вызывало сомнения: искал черты сбежавшей герцогини, искажённые зельем.

— Сегодня у вас занятие провожу я, — наконец сказал он, так и не определившись с объектом, зато перестав наконец давить флёром.

Я его понимала, выбор был сложным: у одной девицы был длинный крючковатый нос, больше подходящей Бабе-Яге из сказок, зато другая отличалась просто невероятных размеров ушами. Поди разбери, кто из них я…

— Нас не предупреждали, — очнулась Ракель. — Вдруг вы говорите неправду?

— Зачем, сеньорита? — холодно спросил он.

— Врать — в духе Сиятельных, — выпалила она.

— Сеньорита, потрудитесь обращаться ко мне «дон Дарок», — в голосе его звякнул металл. — И прекратите говорить про нас гадости. Мы — такие же, как вы, только лучше.

— Это ещё вопрос, кто лучше, — не унималась Ракель.

— А это мы сейчас и выясним, — он нехорошо улыбнулся, прищурив глаза. — Выстроились в одну линию. Быстро.

Он рявкнул так, что никто не подумал не послушаться. Линия была не слишком длинной, так и девушек на первом курсе было немного. Диего начал прохаживаться вдоль ряда и рассказывать о важности физподготовки для мага. О том что ею ни в коем случае нельзя пренебрегать. Он останавливался рядом с каждой и отправлял сканирующее заклинание, в полной уверенности, что его никто не засечёт. При этом он болтал без остановки.

— Тренировки для укрепления тела и медитации для укрепления духа — вот два основных столпа, на которых будет зиждиться ваша магия.

— Не очень устойчивая конструкция, — отвлёкшись на запоминание заклинания, ляпнула я. — Третий бы ещё.

— Что третий? — повернулся он ко мне.

— Третий столп нужен, иначе упасть может наша магия.

— Ну ты и дура! — вызверилась Эрнандес. — У нас по две ноги, и мы не падаем.

Она выглядела столь гордой собственным аргументом, что я не выдержала:

— Ещё как падаем. Напомнить? А вот если бы у нас было три, а лучше четыре ноги, мы бы были куда устойчивее.

— А ну тихо! — рявкнул Диего, мигом теряя всю Сиятельную привлекательность и превращаясь в Сиятельную страхолюдину. — На моих занятиях говорю я и те, кому, я это разрешил. Всем ясно?

«Ясно», — ответили несколько девушек, каждую из которых он отметил быстрым взглядом.

— Похоже, не все поняли, что я сказал, — вздохнул Диего. — Вы, вы и вы — круг по площадке. Один. Вы и вы, — он ткнул Сиятельным пальцем в меня и Эрнандес, — два. Живо, бегом марш!

Я рванула, стараясь побыстрее закончить с наказанием. Эрнандес же возмущённо заспорила, напирая на то, что её отец — важная шишка в министерстве. Остальные побежали, но неохотно и медленно, так что я пробежала оба штрафных круга, а они не закончили один. И Эрнандес тоже не закончила, но не бежать, а возмущаться.

Я пристроилась рядом с Ракель, убедилась, что Диего с его выдающимся Сиятельным слухом никак не до нас, и шепнула:

— Не говори, где погибли мои родители. Никто не должен знать.

— Да, точно. Сиятельные — злобные твари, ещё захочет убрать свидетельство собственных преступлений.

— Вот-вот, — поддержала я её мысль. — Но и другим не говори, чтобы не проболтались.

Тем временем Диего препирательства надоели, он бросил:

— Конечно, сеньорита, вы можете не бегать и вообще не заниматься. Я думаю, вам не составит труда объяснить своему отцу, почему вас отчислили на второй день занятий. — И повернулся спиной к Эрнандес. — Итак, как я вижу, с физической подготовкой у вас примерно так же, как с мозгами.

— С чего это я вдруг отчислена? — взвилась Эрнандес.

— С того, что все, кто не выполняет указание преподавателей, подлежат отчислению. Для вас это явилось сюрпризом, сеньорита? Как и то, что во время занятий посторонние разговоры запрещены? Уходите и не мешайте студентам.

Он опять даванул флёром, но флёр оказался бессилен перед ужасом, который обуял Эрнандес, когда она поняла, что с отцом действительно придётся объясняться. Губы у неё задрожали, и она, разом растеряв всю спесь, залепетала:

— Простите, дон Дарок, этого больше не повторится. Я могу бежать?

Он недовольно прищурился, прикидывая, не лучше ли выставить ту, кто никак не может быть его целью, а значит, будет только мешаться под ногами. Потом сообразил, что, пока цель не достигнута, не стоит портить отношения с шишкой из министерства, и неохотно процедил:

— Первый и последний раз, сеньорита Эрнандес. Но бегать вы будете уже после занятия. Пять кругов, понятно?

Она молча кивнула, и Диего нехорошо улыбнулся.

— А теперь, сеньориты, приступим к правильной разминке.

Но приступить мне помешало появление Рауля.

— Одну минуту, дон Дарок, мне срочно нужна моя ученица. Прошу прощения, я вынужден забрать её с вашего урока ради своего. Сеньорита Кинтеро, пойдёмте.

— Ваше Высочество, смею заметить, сеньорите Кинтеро не помешал бы урок хороших манер.

— Чем именно мы будем заниматься с сеньоритой Кинтеро, решать мне, а не вам, дон Дарок.

Казалось бы, они говорили вежливо, но было очень заметно, что оба с трудом переносят общество друг друга. Диего точно хотел выдать гадость в ответ на фразу о занятиях, но обошёлся выразительным взглядом и весьма скабрёзной усмешкой. Последнее слово осталось за ним, потому что он сказал:

— Сеньорита Кинтеро, узнайте у подруг, чем мы занимались на этом занятии. Ради вас комплекс повторять на следующем занятии не буду. Можете идти.

Поскольку говорить он мне не разрешал, я изобразила нечто вроде прощального книксена, после чего мы с Раулем пошли к университетскому корпусу.

— Зачем было вытаскивать меня с занятия? — Спросила я. — Диего не догадывается, что я — это я. Зелье меняет не только внешность, но и голос.

— Но не привычки.

— Мы с доном Дароком не так много общались, чтобы он запомнил мои привычки.

— А ещё нам нужно многое согласовать, чтобы вы ненароком себя не выдали на его занятиях. Сиятельность даёт дополнительную выносливость. Если остальные сеньориты на вашем фоне будут выглядеть бледно, он непременно поймёт причину.

— Притворится умирающей сможет любая сеньорита. Но вообще, Рауль, партнёры так не поступают. Почему вы не предупредили меня вчера?

— Потому что вчера я не знал. Решили сегодня у ректора.

— И вам не сообщили? — позволила я себе сомнение.

— А почему мне должны были сообщать, с какой части наших студенток эта св… Сиятельная личность начнёт обход?

— Вам не нравится идея по засиятельниванию Теофрении? — усмехнулась я.

— Ради призрачной возможности вернуть Сиятельных мы вынуждены портить жизнь стольким юным магичкам. Кому это понравится?

— А как же рост дара от тесного общения с более сильным магом, о которым говорит сеньор Альварес?

— Альварес когда-нибудь договорится, — хмуро ответил Рауль.

— Что, неужели до сих пор ему никому не удалось поднять дар?

Он резко остановился.

— Катарина, давайте оставим тему близкого общения мужчины и женщины, а то ведь и у меня могут мысли направиться в эту сторону. Как-никак, женитьба на вас точно оставит меня наследником престола, потому что даёт вероятность рождения Сиятельного ребёнка.

— Вы на это никогда не пойдёте, — уверенно ответила я. — Потому что это означало бы войну между Теофренией и Мурицией. Теодоро не отдаст герцогство. Да и вам, при всём желании, его сложно будет захапать из-за отсутствия общих границ.