Бронислава Вонсович – Под тенью белой лисы (страница 44)
– Последний точно не подойдет, – кашлянул домовой. – У него что случилось-то – звери слились. Он второго-то получил, но не понял и, видать, избавиться попытался. Сейчас один другого жрет, и так будет, пока не разделятся.
– А это-то вы откуда знаете?
– Так тот и рассказал, у кого один из хозяев с двумя зверями был. Он столько историй знает про таких, жуть.
И возможно, не все они правда. Но, как бы то ни было, с помощником у меня намечаются проблемы. Если бы потребовался маг, то Владимир Викентьевич непременно пришел бы на помощь, но оборотень?
– Где мне взять оборотня?
– Хомяков вас чем не устраивает? – удивился Мефодий Всеславович.
– Так он же хомяк? – оторопела я. – Вы же сами сказали: нужен сильный оборотень. А Николай – хомяк.
Маленький, мягкий, пушистый, милый, но никак не сильный.
– Дык форма не важна, важно содержание. А содержание у него сильное. Настоящее. Звериное.
– То есть у него звериное начало сильнее человеческого? – осторожно уточнила я, припоминая все плохое, что слышала про хомяков. Не припоминалось ничего. Пока.
– Да что вы такое говорите, Елизавета Дмитриевна! – возмутился домовой. – Я вам про Фому, а вы мне про Ерему. Когда это я говорил, что у него звериное начало сильнее? Я говорил, что эта часть у него сильная и правильная.
С тем, что правильная, я была полностью согласна, но вот с тем, что сильная… Достаточно было припомнить, как я спускалась по стене с Николаем в зубах, и меня сразу же охватывали сомнения. Нет, как хомячок он, конечно, очень милый, но сила зверя… Разве он сможет противостоять тому же Волкову, если поставить их биться в звериных ипостасях? Я представила, и мне стало страшно. Увы, не за Волкова.
– А вы уверены, Мефодий Всеславович, что Николай подойдет? – осторожно уточнила я. – Все же у него слишком мелкая форма…
– Да при чем тут форма! – взвился домовой. – Елизавета Дмитриевна, не слушаете вы меня, что ли? Я про суть говорю, не про форму. Да и какая разница, кто он зверем, если в ритуале он будет человеком?
– Мне казалось, Мефодий Всеславович, – осторожно подбирая слова, попыталась я донести до него свою мысль, – что оборотень, который помогает, должен быть сильнее того, кому помогает. А у меня что рысь, что лиса – обе куда… опаснее хомяка.
– Казалось ей, – проворчал Мефодий Всеславович. – Собственному домовому уже не верят, куда мир катится? Ежели я сказал, что он подходит, значит, подходит. – Он грозно на меня глянул: – Или вы Хомякову не доверяете? Он сделал что-то такое?.. – Домовой неопределенно помахал в воздухе пальцами, намекая на что-то неприличное. – Из-за чего вы боитесь оставаться с ним наедине? Так вы все равно рысью будете, а он человеком, урону вашей чести не будет.
– Будет, не будет… Не надо обижать Хомякова, Мефодий Всеславович, он мне ничего не сделал такого, из-за чего я могла бы затаить обиду. Но где же я его срочно возьму? – проворчала я, не зная, что отвечать на выпад обычно спокойного домового. – Он в другом городе занимается охраной Ольги Александровны, когда вернется – неизвестно. А вы говорите, что тянуть нельзя.
– Ох, нельзя, – согласился домовой. – Уйдет второй зверь или вас задавит – никто не предскажет. Но знаете, что я вам скажу, Елизавета Дмитриевна, ежели богам угодно, чтобы вы с лисой разобрались, они непременно что-то подстроят.
Окончание его фразы слилось со стуком в дверь. Боже мой, я же не сказала Полине, что меня нет для Свиньиной-Морской! Экий просчет с моей стороны. Мефодию Всеславовичу хорошо: не хочет кого видеть – исчез, и все, а мне сидеть, слушать всю ту чушь, что несет гостья. Одна радость: с ней одновременно не появится Волков, а мне сложно было решить, кого из них я хочу видеть меньше. Но мои опасения оказались напрасными.
– Поручик Хомяков с визитом, – тоном, выражающим глубочайшее неодобрение, сообщила Полина. – Примете?
– Разумеется, приму, – оживилась я.
Неужели Мефодий Всеславович прав и появление Николая здесь подстроено Велесом? Тогда подходящий оборотень для ритуала уже тут. Милый такой, пушистый…
Но на вошедшего Хомякова было страшно смотреть: такое отчаяние на лице, словно он вместо того, чтобы охранять Ольгу Александровну, собственноручно ее придушил и теперь ожидает отправки на каторгу. Если это вмешательство Велеса, то оно слишком радикальное…
– Николай, что у вас случилось? – испуганно спросила я.
– Лиза, скажите, что это неправда, – выпалил он.
– Что неправда?
– Что вы и Михаил Александрович…
– Разумеется, нет, – возмутилась я. – Это такие же досужие измышления газетчиков, как и про вас с Ольгой Александровной.
– Я так и подумал, – облегченно выдохнул он. – Но Львовы очень напористы в достижении своих целей, а на вас можно надавить и заставить делать то, что нужно клану.
Намек на напористость Львовых мне не понравился, но сейчас точно было неподходящее время выяснять, что же там случилось между Николаем и великой княжной.
– Сначала нужно найти рычаги давления, – усмехнулась я. – Княгиня их точно не знает. – Тут я почуяла навострившую уши Полину и пожалела, что не наложила раньше плетение полога тишины. Конечно, ничего такого она не услышала, но сам факт, что у меня есть нечто, позволяющее на меня надавить, должно безмерно порадовать княгиню. – Полина, как хорошо, что вы не ушли. Подавайте ужин. Николай, вы же поужинаете со мной?
– Я ненадолго, – смущенно ответил он. – Конечно, сейчас не моя смена, но мне утром нужно быть на посту.
Этак он со мной разорится, если будет постоянно пользоваться телепортами.
– Утром будете, – улыбнулась я. – Николай, я нуждаюсь в вашей помощи.
Странно, но сейчас я чувствовала себя в большей степени лисой, чем рысью.
– К вашим услугам, Лиза, – ответил он. – Что нужно сделать?
– Остаться со мной на ночь, – не удержалась я.
Полина возмущенно охнула, Николай же выразительно покраснел. Настолько выразительно, что я аж задумалась, что он такое себе напредставлял, и пожалела, что не умею читать мысли. Впрочем, не зря менталистов недолюбливают: каждый имеет право на свои секреты, а у Николая будет возможность воплотить свои мечты в жизнь. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.
– Это неприлично, – предсказуемо ответил он.
– Совершенно неприлично, – поддержала его Полина, застывшая около стола живым укором моему поведению.
– А вас это не касается, Полина, – насмешливо фыркнула я. – Вы сейчас накрываете на стол и уходите до утра.
– Но что скажет Фаина Алексеевна?
– Она ничего не скажет, если ничего не узнает, – намекнула я. – Уверяю вас, мы с Николаем ровным счетом ничего неприличного делать не будем.
– Да? – уточнил он с ноткой разочарования.
– Сегодня точно, – фыркнула я.
– А что вы будете делать? – подозрительно спросила Полина.
– А это не ваше дело, дорогая, – улыбнулась я хищно, так, что ее проняло и она испуганно вздрогнула. – Знаете, что бывает с Варварами, лезущими не в свое дело? Они остаются без носов, и это в лучшем случае.
Я грозно клацнула зубами, для чего мне даже трансформация не понадобилась. Полина испуганно взвизгнула, уронила ложку и отпрыгнула к дверям. Но не ушла – наверное, рассчитывала услышать еще что-нибудь интересное.
– А чего вы хотели, Полина? Шпионы всегда по краю ходят: сегодня с носом, завтра – без, – заметила я. – Но я обещаю закрыть глаза на то, что вы доносите на меня княгине, если вас сегодня ночью здесь не будет. А завтра можете рассказать.
– Она сегодня расскажет, – заметил Николай. – Как только выйдет из квартиры, отправится к Рысьиной.
Полина вильнула глазами в сторону, и я поняла: сразу же побежит. А после того, как она пообщается с моей бабушкой, та прибежит сюда и помешает. У нее возможностей помешать куда больше, чем у прислуги: и княжеские, и оборотнические, и магические. Этого допустить было никак нельзя. Но и оставлять Полину без присмотра в квартире тоже было нельзя: либо сама помешает, либо побежит к бабушке и помешает та. Вот ведь проблема на ровном месте. Я с сомнением посмотрела сначала на Полину, потом на Николая: боюсь, если я предложу снять номер в гостинице, меня опять поймут неправильно, да и не избавит этот вариант от вероятности появления Рысьиной. И тут меня как озарило!
– Одну минуту! – Я бросилась в спальню и лихорадочно начала перелистывать учебник по магии, в свое время так удачно подаренный мне Юрием. – Где же оно? Точно помню, что было. Вот!
Несколько попыток – и я выскочила во всеоружии и набросила плетение на Полину, которая не только никуда не ушла, но и торчала опять посреди гостиной. Я не рассчитывала, что она сразу свалится, поэтому лишь охнула, но Николай успел ее подхватить и устроить на диване. Выглядела горничная сущей мумией: глупо хлопала глазами, но ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь не могла. И главное – она нас совершенно не слышала. А ведь я была уверена, что именно это плетение никогда мне не понадобится, когда оно совершенно случайно попалось мне на глаза. Воистину, на все воля Велеса…
– Это что? – грозно спросил Николай, разворачиваясь ко мне, как ангел мщения.
– Армейское плетение для вражеских языков, – пояснила я. – Чтобы удобно было доставлять. Да и вообще удобно: накладывается быстро, снимается легко. Щелчком двух пальцев.
Показывать я не стала: а ну как Полина сразу удерет из гостиной, лови ее потом по всей квартире – в движущуюся цель попасть сложнее.