Бронислава Вонсович – Под тенью белой лисы (страница 27)

– Подарок-то явно не от Велеса, – сказал он, пугая меня еще сильнее, – стало быть, и способы там грязные, душу вымораживающие. А что вы супротив выставить можете? Ничего, ибо не знаете, с чем боретесь. А Волков знает.

– Вопрос, скажет ли, – проворчала я, принимая правоту домового. – Ни на какие соглашения я с ним не пойду.

– А и не надо. Вам нынче хоть крупицу знаний урвать. А где ее взять? Только у врага.

У врага брать ничего не хотелось. Не потому, что я была столь принципиальна, а потому, что была уверена: Волков просто так делиться ничем не будет.

Я подошла к зеркалу в толстой резной позолоченной раме, висевшему в простенке между окнами гостиной. В нем тотчас же зажглись красными, пока неяркими угольками лисьи глаза. Она следила за мной и явно злилась, что я ее игнорирую. Что ж, можно и внимательней посмотреть. Поиграть в гляделки. Я уставилась прямо в разгорающиеся красные точки и почти тут же пожалела. Казалось, через глаза лучи ввинчиваются прямо в мозг, и не просто ввинчиваются, а пытаются там что-то сотворить. Отшатнуться я не успела, меня накрыло воспоминанием.

Словно кусок с рваными краями, выхваченный из цельного полотна. Неизвестно, что было до. Неизвестно, что было после. Но сейчас мы, я и мой собеседник, сидели на скамейке. На мне легкие шелковые брюки, краями которых играл летний ветер, и элегантные туфли, одной из которых я покачивала, пытаясь скрыть раздражение. Раздражал меня сидящий напротив парень с внешностью, ничем особо не запоминающейся, пока не поймаешь его взгляд. Темный, нехороший взгляд, поднимающий все гадкое, что обычно прячешь в самых дальних закоулках души. И гадкого поднялось уже столько, что хотелось снять туфлю и подкованной шпилькой врезать по сволочи, которая подарила призрачную надежду, просуществовавшую ровно до момента, когда он сказал, что потребуется взамен на излечение сестры.

– Я понимаю, вы сейчас мне не верите, – тем временем говорил парень низким неприятным голосом. – Считаете бредом?

– Считаю, – согласилась я. – Сама себе удивляюсь, что продолжаю вас слушать.

– Потому что других шансов спасти вашу сестру нет.

– Боюсь, их вообще нет. Ей сейчас поможет только чудо.

Он прищелкнул пальцами, и на их кончиках зажглись красные огоньки. Я лишь скептически скривилась: слишком много повидала в этой жизни дешевых фокусов, чтобы на них покупаться.

– Я вам и предлагаю чудо. А взамен вы всего лишь выполните мою просьбу. Несложную.

Огонь он убрал столь же просто, как и призвал.

– Ваша просьба звучит как горячечный бред.

– Не верите в магию?

– А есть те, кто в нее верит?

– Неделя. – Он встал и посмотрел на меня так, что появилось желание снять уже обе туфли, но не чтобы запустить их в собеседника, а чтобы быстрее от него удрать. – За эту неделю Светлане станет лучше, и вы убедитесь, что я вас не обманываю. Но откажетесь помочь – и все вернется на круги своя. И тогда только вы, Марина, будете виноваты в ее смерти. Будете знать, что могли спасти и не спасли.

– Елизавета Дмитриевна, очнитесь! – Мефодий Всеславович по щекам хлопал не сильно, но паники в его голосе хватило бы на десяток домовых. – Что она с вами сделала?

Первое, что бросилось в глаза, когда я их открыла, – это сияющая люстра на потолке. Я лежала на полу, затылок ощутимо побаливал: наверняка приложилась со всего размаха.

– Уже все, – голос прозвучал твердо, но сесть я бы не решилась. – Не стоило мне смотреть лисе в глаза.

Или стоило? Возможно, лиса – ключ к той части памяти, что от меня заперта? Теперь я хотя бы знаю, почему согласилась сюда попасть. Та таинственная Светлана, имя которой всплыло в памяти при пробуждении в этом теле, оказалась моей сестрой из прошлой жизни. Скорее всего, больной или даже умирающей. Лица ее я, сколь ни напрягалась, вспомнить не могла. Впрочем, свое прежнее лицо тоже. В показанном мне куске воспоминания не было зеркала, а глаза собеседника ничего не отражали, они были словно два прокола в пустоту. Не сам ли Темный бог со мной разговаривал?

– Елизавета Дмитриевна, что с вами? – заголосила Полина, некстати зашедшая в гостиную.

Моего падения она наверняка не слышала, но сейчас все плетения развеялись: стоит потерять сознание, и они более ничем не удерживаются. Слышала ли она причитания домового? Или тот может скрывать свое присутствие от нежелательных особ? Сейчас-то его заметно не было, а Полина ничем не показывала, что слышала чужой голос.

– Со мной ровным счетом ничего не случилось. Неужели я не могу помедитировать?

– Помедитировать? У вас кровь около головы натекла, – тихо сказала она.

– Перенапряглась при медитации. – Я села слишком резко, и голова сразу же закружилась, но показывать слабость я не стала. – Такое бывает.

– Когда маг перенапрягается, у него кровь из носа идет, – некстати проявила осведомленность Полина. – А у вас из затылка.

– У каждого свои особенности. – Я потрогала затылок. Кровь уже начала подсыхать. Это сколько я провалялась? – Из носа неэстетично. Он распухает, а кровь пачкает одежду.

– А так она пачкает ковер, – отметила прислуга.

Так нагло отметила, что захотелось ее действительно переименовать. В Прасковью, например. И отомщу за наглость, и Поленьке приятное сделаю. Хотя нет, делать приятное Свиньиной-Морской в мои планы не входит. Я создала плетение для очистки. Но то ли после сотрясения я что-то перепутала в плетении, то ли кровь очищают по-другому, но на ковре возникло обесцвеченное пятно, очень хорошо заметное на фоне ярких красок остальной части. Или только мне заметное, потому что я сижу рядом?

– Фаина Алексеевна меня убьет, – с таким ужасом прошептала Полина, таращась на учиненный мной ущерб, что мне невольно стало ее жалко.

– Скажете, что я кислоту пролила, – великодушно разрешила я. – И вообще, можно кусок отрезать – и никто не заметит.

– Узор сдвинется, – неуверенно сказала служанка, уже прикидывающая, не воплотить ли мою идею в жизнь. – В любом случае, Елизавета Дмитриевна, вас нужно целителю показать. Я сейчас сбегаю.

– Куда?

– При университете есть лечебница круглосуточная.

– Я лучше сама схожу, – решила я. – Заодно и проветрюсь.

– Я не могу вас одну отпустить, – всполошилась Полина. – Вдруг с вами что-нибудь случится по дороге?

– Не случится, – бросила я. – Я больше не собираюсь… медитировать.

Я резко встала, но головокружения не случилось. И вообще я чувствовала себя на редкость здоровой, словно это не я пару минут назад валялась в луже собственной крови. Может, ну их, этих целителей? Еще углядят что-то ненужное. Волков вон как-то углядел?

«Елизавета Дмитриевна, если хотите продолжить разговор, я жду вас внизу, – раздался в моей голове голос Волкова, которого я только что вспоминала. – Вашей прислуге незачем знать о нашей встрече».

Разговор я действительно хотела продолжить, но позволит ли мое нынешнее состояние противостоять штабс-капитану в достаточной степени? Я посмотрела на злосчастное пятно. Пожалуй, волосы трогать не буду. Лучше я их помою потом, традиционным путем, а пока прикрою рану шапочкой. А вот плетение против ментального воздействия я наложила. Получилось оно с первого раза, и руки совершенно не дрожали. Внутри был полный раздрай, но внешне мне удавалось ничего не показывать.

– Елизавета Дмитриевна, я вас провожу, – продолжала настаивать Полина. – Поддержу, если надо.

– Вы же видите, что не надо, – отказалась я. – Лучше подумайте, как замаскировать пятно, если не вырезать кусок. Может, вазу поставить?

– Посреди комнаты?

– Вот и подумайте.

Выскочила я из квартиры, не дав Полине за мной увязаться. Волков и в самом деле ждал меня внизу, прохаживаясь перед подъездом, словно бушевавшая в нем энергия требовала постоянного выхода. При моем появлении он дернул носом, явно учуяв кровь, но сказать ничего не успел.

– Прекратите лезть ко мне в голову, – выпалила я. – Меня это злит!

– Лиза, но это же так удобно, – чуть приподнял он кончики губ. – Никто, кроме вас, не слышит то, что я вам говорю. Или вы хотите рассказать всем о своем приобретении?

И все же он набросил полог против прослушивания, а не полез опять с разговорами напрямую в голову.

– Откуда вы про него знаете?

– Если знаешь, куда и как смотреть, многое можно заметить, – неопределенно ответил он.

– И куда и как нужно смотреть?

Он снисходительно улыбнулся:

– У меня свои секреты, Лиза.

– Александр Михайлович, а нельзя ли сделать эти секреты общими?

Я даже нашла силы улыбнуться. Лиса меня беспокоила сейчас куда сильнее Темного бога. Темный бог пока зло абстрактное и отдаленное, а лиса – конкретное и близкое.

– Нельзя, Лиза. Общие секреты могут быть только у союзников, а вы моим союзником упорно отказываетесь стать. – Волков ответил печально, но его глаза заблестели, как у почуявшего поживу хищника, пусть больше ничего и не выдавало его истинных чувств.

Союзниками нам не стать: похоже, мы по разные стороны баррикад, но поиграть в его же игру – почему нет? Кошки играть любят.

– Мне казалось, Александр Михайлович, вы хотите мне помочь, – промурлыкала я.

– Разумеется, Лиза, хочу, поэтому и предостерегаю вас от неосмотрительных поступков. Отдали бы мне артефакт – не заполучили бы проблему с лишним обликом.

– А как это вообще связано? – изумилась я. – Не хотите ли сказать, Александр Михайлович, что это ваших рук дело?