Бронислава Вонсович – Под тенью белой лисы (страница 24)

Княгиня зло дернулась, а ноздри ее внезапно вытянувшегося носа гневно затрепетали, но она не возразила, что лучше любых слов говорило, что Волков сейчас сказал правду. Но вот то, что меня принимают за предмет мебели, начинало злить.

– Я разве просила меня защищать? – уточнила у Волкова. – В гости я вас тоже не звала, так что вы можете продолжить разговор с Фаиной Алексеевной в другом месте.

– Поверьте, Лиза, у меня есть чем заинтересовать и вас, и вашу бабушку, – усмехнулся он. – Не торопитесь говорить нет.

– Проблемы клана Рысьиных я не принимаю близко к сердцу, – заметила я.

– У вас и своих достаточно, правда, вы пока не осознаете их серьезности.

– Вы сейчас о чем? – встрепенулась княгиня.

– Не уверен, что Лиза одобрит разглашение своих секретов.

Признаться, ему удалось меня заинтриговать, хотя я и понятия не имела, на что он намекает. На всякий случай покивала: разглашения моих секретов я действительно не хотела, даже если окажется, что эти секреты только в волковском воображении.

– У вас есть общие секреты? – с непонятным выражением спросила Рысьина.

– Скорее, это секреты Лизы, о которых она думает, что никто, кроме нее, не знает.

Неужели намекает на домового? Натрави он на меня Соболева, неприятности обеспечены. В самом деле, Волков подозревает, кто находился в доме Соболева, а если посильнее надавить на Песцова, то тот непременно подтвердит. Не то лицо Дмитрий Валерьевич, чтобы защищать даму, если своя шкура горит.

– Отложим пока разговор о секретах моей внучки, – недовольно прищурилась Рысьина. – И обсудим то, что вы хотите предложить нам.

Волков набросил на комнату плетение от прослушивания и невозмутимо сказал:

– Объединение и трон. Трон, разумеется, не для вас, а для ваших наследников. Точнее, наших.

– Бабушка, кажется, Александр Михайлович делает тебе предложение, – борясь со смехом, сказала я. – Советую согласиться. Вы прекрасно дополняете друг друга. А уж приз в виде наследника на троне сам по себе заманчивей некуда.

– Фаина Алексеевна, без всяких сомнений, прекрасна, – насмешливо склонил голову Волков, – но, боюсь, без моей помощи вы долго не проживете, Лиза.

– Выложите все, что обо мне знаете?

– Зачем же? Просто отойду в сторону и не буду мешать вам убиться, – ответил он и очень нехорошо улыбнулся.

А в голове у меня неожиданно прозвучало: «Второй зверь, Лиза, знаешь ли, совсем не безобиден». Сказать, что я была в ужасе, – значит ничего не сказать. Плетение от ментального воздействия у меня получилось только со второго раза, Волков же смотрел на мои потуги с неопределенной улыбкой. Откуда он вообще узнал о появившейся у меня лисе?

– У вас талантливая внучка, Фаина Алексеевна.

– Что вы ей сказали? – резко спросила Рысьина, от которой не укрылось то, что Волков мне что-то передал ментально.

– Это наш с Лизой секрет, Фаина Алексеевна.

– У Лизы не должно быть от меня секретов.

– Тем не менее они есть, Фаина Алексеевна, – явно наслаждаясь ситуацией, ответил Волков. – И секрет этот непременно поможет нам найти взаимопонимание, не так ли, Лиза?

Появилась слабая надежда, что он блефует. А что еще остается делать хорошему игроку, если на руках – посредственные карты, а на кону – куш, который никак нельзя упустить. И куш этот отнюдь не я, здесь я не заблуждалась.

– Думаю, у нас будет возможность обсудить потом, – резко ответила я. – Когда вы мне в точности поясните, что имеете в виду.

Рысьина нахмурилась, а Волков довольно заулыбался, отставил чашку, явно намереваясь добавить еще что-то, не менее неприятное, но тут опять постучали в дверь. В этот раз с визитом на самом деле пожаловала Свиньина-Морская, а Полина, прежде чем ее впустить, поинтересовалась, насколько нам нужна ее компания. Ради разнообразия поинтересовалась у меня.

– Разумеется, я ее приму, – сразу согласилась я, понимая, что при посторонних Волков прекратит свои странные намеки.

Свиньина-Морская влетела в гостиную и моментально нацелилась на Волкова. Тот аж поежился под ее тяжелым взглядом.

– Прекрасный вечер, не правда ли? – прощебетала Поленька и с намеком уставилась на накрытый столик.

– Полина, принеси еще одну чашку, – недовольно сказала Рысьина.

– Что вы себе позволяете? – взвизгнула Свиньина-Морская. – Думаете, если княгиня, то можете меня безнаказанно оскорблять? Мой папенька не последнее лицо в государстве и неуважения не спустит.

Она сопела и раздувала ноздри. Жаль, что не волосы: было бы куда зрелищней, особенно если бы вместо них развевались и шипели змеи. Впрочем, Поленька и без того напоминала Медузу-горгону местного разлива.

– Дорогая, вы сейчас о чем? – осторожно уточнила опешившая Рысьина. – Я попросила прислугу принести вам чашку.

– Полина Аркадьевна, успокойтесь, вас никто не хотел оскорбить, – мягко сказал Волков. – Напротив, Фаина Алексеевна проявила о вас заботу. Полиной зовут особу, прислуживающую Елизавете Дмитриевне.

– Заботу? – ничуть не успокоилась Свиньина-Морская. – Елизавета Дмитриевна, вы сами нанимали прислугу?

– Нет, она была предоставлена мне бабушкой.

– Вот именно, – припечатала Поленька. – А вы, Александр Михайлович, говорите, что Фаина Алексеевна не хотела меня оскорбить. Назвать моим именем прислугу – это ли не оскорбление?

– Но помилуйте, если ее так зовут… – чуть растерянно ответила Рысьина, несколько сбитая с толку Поленькиной логикой.

– Пусть зовут по-другому, – отрезала Свиньина-Морская, пристраиваясь поближе к Волкову. – Вторую Полину рядом с собой я не потерплю. А мы с Елизаветой Дмитриевной подруги.

– В самом деле? – удивилась княгиня. – Когда вы успели подружиться?

– На курсах, – пояснила Поленька, – по контролю магии.

– Полина Аркадьевна чрезвычайно разносторонняя особа, – сказала я, любуясь удивленной рысьинской физиономией. К слову, волковская тоже не выглядела довольной.

– Ах, Елизавета Дмитриевна, вы меня смущаете, – жеманно пискнула Поленька и стрельнула глазками в Волкова. К сожалению, не пробила. – Неужели до вас тоже дошли слухи о предложении Дмитрия Валерьевича Песцова?

– Каком предложении? – заинтересовалась Рысьина.

– Он хотел, чтобы я с концертами проехала по стране, – довольно ответила Поленька. – Даже мисс Мэннинг, чьи гастроли он устраивал последними, признала, что я пою лучше, а уж она знает толк в исполнении.

– Если уж мисс Мэннинг признала, – протянул Волков, – тогда совершенно непонятно, почему вы не согласились на предложение господина Песцова. Кстати, ходят слухи, что он приболел и носа не кажет из родительского дома, это так?

– Ах, откуда мне знать? – ответила Поленька. – Александр Михайлович, я же ему отказала. Папенька сказал, что это совершенно неприлично и не подходит для девицы, которая уже почти просватана.

– Раз папенька сказал, тогда конечно, – с кислой миной согласился Волков. – И все же, Полина Аркадьевна, зарывать талант непатриотично.

– Мне так приятно, Александр Михайлович, что вы обо мне переживаете, – расплылась в обворожительной улыбке Поленька. – Не беспокойтесь, своим близким друзьям я всегда соглашаюсь спеть.

Что-то мне подсказывает, что близких друзей у нее осталось очень мало. И уж Волков в этот круг точно не рвался: вон как его перекосило при одном намеке на пение. Наверное, уже удостоился счастья услышать золотой Поленькин голос.

Глава 15

Полина Аркадьевна уверенно давала понять, что это не она пришла сюда ради Волкова, а Волков ходит ко мне, чтобы встречаться с ней, такой замечательной во всех отношениях барышней. Ее совершенно не смущало, что штабс-капитан не проявлял никакой заинтересованности, отделываясь пустыми вежливыми фразами, в которых временами сквозило даже раздражение: как-никак перед приходом Свиньиной-Морской обсуждалась слишком важная тема, чтобы он мог спокойно отложить ее в дальний ящик и забыть на некоторое время. Для него желательно было разрешить все здесь и сейчас. Его поведению была присуща нервозность, свойственная людям, у которых времени не хватает настолько, что игнорировать это уже не получается.

Но я торопиться не собиралась. Дело даже не в том, что не было уверенности, что он сказал правду, а в том, что заключать какие-либо договоры с типами, подобными Волкову, – по доброй воле залезать в подготовленный капкан. Нет, прежде нужно хорошо все обдумать.

– И где вы, говорите, познакомились с господином Песцовым? – Тем временем моя бабушка пыталась вести светскую беседу с некстати появившейся гостьей.

– У нас дома, разумеется, – невозмутимо ответила Поленька. – Вы же не думаете, что я хожу по всяким богемным сборищам? Я получила хорошее воспитание, знаете ли.

Она посмотрела на Рысьину так, словно была княгиней, а ее собеседница – случайно забредшей в гости особой, пытающейся оскорбить лицо, куда более вышестоящее.

– Но если господина Песцова обычно встречают в богемных сборищах, прилично ли его приглашать домой? – не удержалась от шпильки Рысьина.

– Мы его не гостем приглашали, а сопровождающей певицу персоной, – вывернулась Поленька. – А уж где обычно встречается господин Песцов, я знать не могу, положусь на вашу осведомленность.

Волков закашлялся, явно пытаясь скрыть смех. Рысьина недовольно поджала губы и оскорбленно посмотрела. Но штабс-капитан выглядел олицетворением невозмутимости.

– Помнится, Фаина Алексеевна, вы ему от дома отказали? – небрежно бросил он. – Наверняка не без веской причины.