Бронислава Вонсович – Между Сциллой и Харибдой (страница 43)

— Приношу свои глубочайшие извинения за то, что в вас усомнился, донья. Признаться, это было неожиданно.

Я скосила взгляд на стоявшую чуть позади экономку. Она смотрела на визитёра, приоткрыв рот. Надеюсь, она не поняла ни пантомимы Диего, ни того, на что он намекал.

— Признаться, не могу взять в толк, о чём вы, дон Дарок, — со всем возможным недоумением в голосе сказала я.

— А и не надо, донья, — улыбнулся Диего. — Не каждый может это понять. Сомневаюсь, что даже Его Величеству это по силам. Впрочем, вы скоро сможете узнать это лично. А я, с вашего позволения, откланяюсь.

Дела у него не расходились со словами, он замысловато поклонился и буквально испарился из нашей гостиной, торопясь сообщить Теодоро о том, что я действительно тут. Жаль, что при этом он не захватил экономку, потому что она сразу поинтересовалась:

— Донья, а что такое случилось с доном Дароком? Он словно вынюхивал что-то тут у нас, а потом так загадочно заговорил. На что он намекал?

— Дон Дарок довольно странная персона, сеньора. Подозреваю, на что он намекал, знает только сам дон Дарок. Или… — Я потрясла нераспечатанным письмом. — Или Его Величество Теодоро.

Письмо я вскрыла при экономке. Но там не было ровным счётом ничего интересного. Теодоро сообщал там то же самое, что и Диего на словах: о своём визите. Даже точного времени не указал. Отсыпается, наверное, после тяжёлой пробежки по чужим снам.

Наказав сеньоре подать поскорее завтрак и немедленно сообщить, когда появится донья Хаго, я удалилась к себе, где и обнаружила вжавшуюся в подушку Альбу.

— Он ушёл? — тихо спросила она.

— Ушёл.

— Уф, а я уж было испугалась, что он меня захватит. Дон из Чувствующих.

— Чувствующих?

— Редкое качество у магов, которые чувствуют всё, что связано с магией: самих магов, артефакты, магические потоки и нас, фамильяров, он тоже чувствует.

— Значит, нужно при нём прикрывать тебя защитным заклинанием.

Она покрутила головой.

— Не поможет, донья. Почувствует или нет, зависит только от разделяющего нас расстояния, никакими заклинаниями не прикроешь. Хорошо, что такая Сиятельная особенность очень редка.

Я припомнила выступление Диего перед дверью в Сиятельный корпус теофренийского университета и окончательно убедилась, что представление это было для нас, тех, кто стоял за дверью. Получается, маг тогда хотел предупредить?

— А что именно он чувствует? — уточнила я всё же. — Его чувства помогают ему определить, кто перед ним?

— Этого я не ведаю, донья. Это только сам дон может сказать. Зависит от силы, но не от магической, а именно этой. Есть те, кто просто чувствуют, и то, если очень близко. А есть те, кто с закрытыми глазами скажет, кто перед ним.

В дверь постучала горничная и сообщила, что завтрак подан. Я подхватила Альбу на плечо и направилась в Малую столовую. То есть это она называлась малой, а размер там был хорошего футбольного поля, посреди которого поставили длиннющий обеденный стол, на одном краю которого сиротливо стояли графин с каком-то мутным напитком и тарелка с кашей, при взгляде на которую я задумалась, а настолько ли я голодна, чтобы это есть.

Альба так даже задумываться не стала.

— Донья, я, пожалуй, ещё прогуляюсь-послушаю, если уж опасный дон удалился.

Она легко спрыгнула с моего плеча и, важно задрав хвост, пошла к выходу из столовой, а я всё-таки уселась за стол, поболтала ложкой в каше и сказала:

— А принесите-ка мне кофе и к нему что-нибудь вкусное. Это я есть не буду. Надеюсь, перед Его Величеством не придётся краснеть, если он вдруг решит у нас задержаться на обед.

Кофе пришлось подождать, зато он приготовлен был по всем правилам: горячий, крепкий и ароматный. Но радости он мне не принёс, я прямо физически чувствовала напряжённость в замке, и она мне очень не нравилась. Во что она выльется, когда поймут, что тётя так и не появится?

Время до приезда Теодоро я провела в библиотеке, продолжая впитывать родовые знания Эрилейских. Пока всё, что я пролистывала, когда-то училось прежней Эстефанией, поэтому запоминалось влёт. Если бы кто-то фиксировал время, уходящее у меня на изучение знаний, я могла бы претендовать на рекорд.

Через какое-то время компанию мне составила Альба, она уселась прямо на изучаемую мной книгу и промурлыкала:

— Люди в замке очень бояться появления доньи Хаго. К её приезду готовятся так, чтобы у той не было ни единой возможности придраться. Эта сеньора, которая вам нахамила, считает, что донья приедет очень злая. Про вас ничего плохого не говорят.

— Но это только потому, что все разговоры про тётю, — не удержалась я.

Прежде чем сказать, я всё же поставила полог от прослушивания, потому что даже шёпот в библиотеке был хорошо слышен. Местный библиотекарь, конечно, не производил впечатления болтливого типа, но это со мной. Кто знает, насколько он разговорчив в другой компании, да ещё под бутылку хорошего вина?

— Возможно, — согласилась Альба. — Но мне кажется, здесь руку доньи Хаго держит только экономка. И ещё мне кажется, что она в курсе родовой особенности фамильяров Эрилейских.

С этим я была согласна: у наглости сеньоры должна была быть веская причина. Такие, как она, всегда держатся за своё место и не станут оскорблять того, от кого вскоре будет зависеть, кому это место достанется.

Развить эту интересную тему мы не успели, потому что наконец соизволил прибыть Теодоро, о чём мне сообщила запыхавшаяся горничная.

— Дон, который был утром, с ним? — поинтересовалась я, и Альба сразу насторожилась.

— Нет, донья. Его Величество один.

— Один? — удивилась я. — Даже без Бласкеса?

— Совсем один, донья. Сеньора Риос очень просила, чтобы я вам передала как можно скорее. Она очень нервничает и уже ждёт у дверей в гостиную.

Горничная весьма жалобно на меня посмотрела, поскольку ей непременно влетит, если я не потороплюсь. Но я сама не собиралась заставлять ждать Теодоро, только лишь хотела узнать, может ли в гостиную пройти Альба, на которую я бросила выразительный взгляд.

— Я всё же воздержусь от наблюдения за королём, — решила та. — Конечно, Чувствующие встречаются редко и сегодня одного мы уже видели, но… Я проверю, с кем он приехал, и потом доложу, донья.

Она бодро потопала к ближайшей стене, чтобы через неё просочиться, я же пошла к двери, поскольку не обладаю ни замечательным умением просачиваться сквозь стены, ни не менее замечательным умением телепортироваться. Тем не менее до гостиной я дошла очень быстро и вместе с экономкой зашла внутрь.

Теодоро сидел на диване, откинувшись на спинку и внимательно изучая собственные ногти. При моём появлении он оживился и сказал:

— Эстефания, душа моя, Диего был совершенно прав: поездка пошла тебе на пользу, ты удивительно похорошела.

Глава 31

Беседа шла… вяло. Теодоро хотел непременно выяснить, где я пряталась всё это время, потому что сомнения у него были и моя обманка со сплетнями из Варенции его смутила, но лишь немного, и он всё так же подозревал, что я была в Теофрении. Поскольку он постоянно пытался подловить меня на несоответствиях в делах Варенции, я отвечала осторожно и как можно короче, хотя иной раз позволяла себе пройтись по некоторым событиям, о которых мне стало известно от Рауля. Воспоминания о нём делали мне больно, а не вспоминать не получалось, хотя я очень старалась. Я не должна была допустить ни малейшего намёка на него, если не хотела, чтобы Теофрения пострадала. А я не хотела.

Теодоро рассчитывал приехать, поговорить с доньей Хаго и уехать. Но моя опекунша почему-то не торопилась общаться с мурицийским правителем, что последнего злило настолько, что он наконец не преминул высказаться:

— Твоя тётушка задерживается, душа моя. Ты не сообщила о моём визите или меня принципиально игнорируют?

— Как бы я могла сообщить, Ваше Величество? — удивилась я.

— Что значит как? — удивился в свою очередь он. — Эрилейские же всегда были на связи со своим… гм… Впрочем, что это я? Я совершенно забыл о твоих проблемах с памятью.

И вовремя вспомнил, что я не совсем Эрилейская. Зато я вспомнила, у кого была возможность беспрепятственной отправке сообщений донье Хаго, и, поскольку тёплых чувств к этой особе не питала, сразу же поинтересовалась:

— Сеньора Риос, вы сообщили донье Хаго о визите Его Величества?

Вот и появилась польза от экономки, которая старательно притворялась частью обстановки гостиной, при этом впитывала она наш разговор, как губка воду, надеясь всё передать своей настоящей хозяйке в лице моей тётушки. Лишние уши мне не были нужны, более того, они меня сильно нервировали, заставляя иной раз удерживать рвущиеся с губ колкости. Но встречаться с Теодоро наедине не хотелось. И причиной тому была не то, что пострадает репутация, на которую непременно упадёт тень, а то, что наяву король не вылетит так красиво из окна, как это было во сне. А вот повод для отпора непременно постарается дать, если мы с ним окажемся вдвоём. Взгляды у него были однозначно собственнические.

— Сразу после отъезда дона Дарока, — если слышно пролепетала экономка, стремясь стать ещё незаметнее. — Донья сообщение получила.

— Но у неё нашлись куда более важные дела, чем встречать своего сюзерена, — завершила я с нежной улыбкой. — Прошу извинить нас, Ваше Величество, за проявленное неуважение.