Бронислава Вонсович – Между Сциллой и Харибдой (страница 10)

В её голосе не было ни малейшего сожаления. А ведь почти жених, можно сказать: насколько я поняла, король Теофрении, окончательно отчаявшись спасти свою страну, согласен был выдать замуж дочь за первого попавшегося Сиятельного. Возможно, именно об этом и пойдёт речь у Теодора и Диего? Похоже, Рауль подумал о том же.

— Отец всё-таки с ним переговорил?

— Быть разменной монетой отвратительно, — горько бросила Марсела, ни отрицая, ни подтверждая переговоров, касающихся непосредственно её.

Ещё бы, после того плевка в душу, как это было в Муриции, мне бы тоже не захотелось так быстро менять жениха. Да ещё и на подобную самовлюблённую сволочь.

— Если у нас всё получится, этого не понадобится, — объявил Рауль. — Итак, все в сборе. — Он повёл пальцем, дверь захлопнулась и на помещение упала защита, напрочь отрезающая от остального мира. — Прежде чем я, точнее, мы с Катариной, начнём, вы должны принести клятву. Клятву о том, что ничего из того, что вы сегодня узнаете, не будет выдано никакому стороннему лицу без нашего разрешения. Клятва полная, предупреждаю сразу.

— Ого, — выразил общее мнение Альварес. — Серьёзное требование. Оно того стоит?

— Можешь отказаться. Тогда твоё место займёт кто-то другой. Возможно, ты даже не пожалеешь, потому что не узнаешь, чего лишился. Во всяком случае я очень надеюсь, что всё, что нам придётся сделать, так и останется в нашем узком кругу.

— Легион так же начинался, — восторженно сказала Ракель. — Я с вами. Всё, что направлено на благо Теофрении, поддерживаю всей душой.

Слова у неё не расходились с делом. Она первой дала клятву, за ней нужные слова сказала Марсела, и только после них, с видимой неохотой клятву выдавил из себя и Альварес.

— Катарина, начнёте? — предложил Рауль.

— Проблемы Теофрении нынешней напрямую связаны с Сиятельностью, но совсем не так, как это представлялось Легиону, — начала я. — Они не знали истоков Сиятельности и не понимали сути проблемы.

— Как раз суть они прекрасно понимали, — возмущённо перебила меня Ракель. — Сиятельные — зло.

— Но зло, выступающее против более опасного зла, — парировала я. — Зла, которое сейчас собирается, как минимум, захватить континент. И плацдарм этого зла — Теофрения.

— Не говорите глупости, сеньорита Кинтеро, — возмутилась Марсела. — Вы ещё скажите, как это твердят в Муриции, что Теофрения — оплот зла.

— Дамы, будет лучше, если вы не будете перебивать Катарину, — вмешался Рауль. — Катарина, с вашей стороны нужно побольше конкретики и поменьше эмоций.

— Хорошо. Сиятельность началась с того, что один из придворных магов создал дыру в другой мир. В результате ритуала, который пошёл не так, как планировалось, император погиб, а его приближённые получили свойство Сиятельности, которое подпитывается из разрыва. Параллельно из этого же разрыва повалили мелкие червеобразные демоны, которые потихоньку захватывают земли, приводя их в бесплодное состояние и устраивая катастрофы. Сиятельность их отталкивает. Более того, Сиятельные знают заклинания, позволяющие уничтожать на ограниченной территории этих демонов. Но количество Сиятельных уменьшается, они не перекрывают все земли, а новые демоны постоянно поступают через разрыв и могут вступать в симбиоз с магами. В Теофрении же бороться с черведемонами некому, поэтому они расплодились здесь уже в неприлично большом количестве. И отсюда будет идти наступление на остальные земли.

— Если это не выдумка, — задумчиво сказала Марсела, — то мы можем потребовать от монархов сопредельных стран выдать нам заклинание.

— Нам нужно закрыть дыру, — Ракель сразу била в причину. — Тогда новые перестанут поступать, а со старыми мы как-нибудь разберёмся.

— Именно, — подтвердил Рауль. — Но одновременно с закрытием дыры пропадёт подпитка Сиятельности. И Сиятельные сразу или постепенно станут обычными людьми. Как вы думаете, простят ли нам это монархи сопредельных государств?

— Думаю, нет, — задумчиво сказал Альварес. — Нас сотрут до основания и откроют дыру заново.

— Не откроют. Секрет утерян, — обрадовала я его. — Червей можно вычистить хоть сейчас, но только тех, кто не в магах.

— А с теми, кто в магах? — заинтересовался Альварес. Смотрел он на меня странно, словно понял, что я не та, за кого себя выдаю, но вот кто я именно, сообразить пока не мог.

— Возможно, в этом вопросе нам поможет библиотека Сиятельного корпуса, — сказал Рауль.

— Ха, — усмехнулся Альварес, — ты ещё про Солнце и Луну вспомни. Они нам тоже могут помочь с такой же вероятностью. В Сиятельный корпус, вон, даже Дароку попасть не удалось, хотя он столько усилий приложил.

— Потому что мне удалось попасть туда раньше, — пояснила я. — А потом провести Рауля.

— Донья, кто вы? — требовательно спросил Альварес. — Я уже чувствую себя идиотом, но, кажется, сейчас почувствую себя ещё большим.

— Донья? — непонимающе посмотрела Ракель.

— Я — герцогиня Эрилейская, — даже с некоторой гордостью ответила я.

— Вы потеряли Сиятельность? — чуть презрительно протянула Марсела.

— Если бы я потеряла Сиятельность, я бы не смогла пройти в Сиятельный корпус, — усмехнулась я. — Я под зельем, её маскирующим. И хотелось бы сразу прояснить один момент, Ваше Высочество. У меня никогда ничего не было с вашим бывшим женихом. Разумеется, если не считать того, что он собирался отрубить мне голову. Или не собирался, а устраивал представление. Этого я тоже не могу исключить — у меня слишком мало данных.

Похоже, Ракель не воспринимала меня как Сиятельную, потому что смотрела исключительно с восторгом. Похоже, в её глазах я была героиней. Марсела же хмурилась, словно я наступила на её любимую мозоль, и только приличие не позволяло принцессе об этом сказать.

— Почему вы идёте против своих? — спросила она.

— Потому что Сиятельность — зло, и если она не будет уничтожена, то будет уничтожен этот мир.

— О, так ты тоже против Сиятельных? — восторженно сказала Ракель.

— Не против Сиятельных, а против Сиятельности. Это разные вещи, — возразила я. — Мы не будем никого убивать. Более того, никто никогда не должен узнать, что мы приложили руку к спасению мира.

— Я одного не могу понять, — неожиданно сказала Марсела. — Зачем в это нужно было вовлекать пять человек? Лишние люди увеличивают вероятность утечки информации.

Ракель, на которую Марсела сейчас намекала, то ли не поняла этого, то ли решила не обращать внимания, и сказала:

— Легион тоже начинался с пяти. Пять — магическое число. У пентаграммы пять лучей, во главу каждого из которых должен встать надёжный человек.

— Не в этом дело, — опустил её на землю Рауль. — У Сиятельного корпуса есть Хранитель. Его условием было найти фамильярам пять хозяев.

— Фамильярам?

— Фамильярам?

— Фамильярам?

Три вопля прозвучали слаженно, и в них было столько недоверия и восторга одновременно, что не было ни малейшего сомнения: для этой троицы фамильяры были куда желанней и интересней, чем спасение мира. Спасение мира ещё неизвестно, получится ли, а шанс заиметь фамильяра — вот он.

— После этого мне дадут доступ в библиотеку.

— А нам? — сразу заинтересовался Альварес.

— А вам пока нет. Вы должны будете доказать полезность, — отрезал Рауль.

Сдаётся мне, принц хитрит и не хочет допускать соратников до книг, пока не изучит всё сам. Или опасается, что те будут шастать в Сиятельный корпус так часто, что рано или поздно нас демаскирует.

— И чем мы её будем доказывать?

— Для начала мы с тобой поездим по Теофрении и проведём ритуалы, уничтожающие свободных червей. Они требуют много магии. Причём это нужно как-то замаскировать. Чтобы не связали с магией и магами.

— Молебнами? — невозмутимо предложила Марсела. — Нужно наметить ключевые города, провести там молебны Двуединому по всем правилам, а параллельно, незаметно для общественности, — ваши ритуалы. Я прикрою. Кроме того, как мне кажется, тебе нужно взять вторую личную ученицу, — она указала на Ракель. — Если занятия ты будешь проводить с двумя, это мигом прекратит все сплетни.

Вот только мне показалось, что беспокоилась она совсем не о сплетнях, а о том, чтобы не оставлять нас с братом наедине.

— Согласен, — кивнул Рауль.

— И упор сделать на боевые заклинания, — внесла предложение Ракель, которую идея Марселы и согласие Рауля необычайно воодушевили.

— Это ещё зачем? — удивился Альварес.

— А вы думаете, ваши демоны так легко смирятся с тем, что их изгоняют? Это соседним государствам вы можете запудрить мозги своими молебнами, а демоны точно поймут, в чём опасность, и постараются её устранить, — поддержала я подругу. — И если не доберутся до вас, доберутся до нас.

— В этом есть некое рациональное зерно, — согласился Рауль. — Действительно, в ближайшее время сделаем упор на защитные и атакующие заклинания.

— А атакующие зачем? — удивился Альварес. — Сеньоритам нужна в первую очередь защита, остальное — излишне.

— Иногда лучшая защита — это нападение, — возразила я.

— Всё-таки для герцогини вы и ведёте себя, и выражаетесь весьма странно, — неожиданно отметила Марсела.

Похоже, я ей нравилась куда больше, когда была Катариной Кинтеро, личной ученицей брата и противницей Эрнандес. А вот с именем герцогини Эрилейской у неё были связаны не слишком хорошие воспоминания, и все они сейчас проецировались на меня.