Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 75)

И ради того, чтобы мной не делиться, она готова выпихнуть меня, не особо разбираясь за кого, лишь бы не принадлежал к ненужным кланам?

– Создается впечатление, что вы меня ненавидите.

– Что? – с изумлением спросила она. – Ненавижу? С чего ты выдумала этакую дичь?

– С вашей глупости о моем замужестве.

– Это не глупость, а насущная необходимость, – отрезала княгиня. – Другой бы я даже выбора не предложила, подобрала бы сама, исходя из нужд клана, а тут учитываю твои интересы. Юрию Александровичу я запретила к тебе приходить, Песцов у нас теперь тоже персона нон грата – все, как ты хотела.

– Ой, бабушка… – закатила я глаза к потолку. – Можно подумать, вас так заботят мои интересы.

Потолок выглядел чистым и недавно побеленным и всяко был куда интереснее стоящей напротив женщины. Розетка под люстру так вообще выглядела произведением искусства: тонкие завитушки складывались в изящный узор, могущий служить украшением даже в царских палатах.

– Именно твои, – возмущенно сказала Рысьина. – Вожусь с тобой, как с маленьким ребенком. И все почему?

– Почему?

– Потому что именно в тебе я вижу будущую главу клана.

Воспользовавшись моим потрясением, она сунула мне в руки толстенную папку и величественно, но быстро удалилась, то ли давая мне время прийти в себя, то ли опасаясь, что я от так внезапно свалившегося счастья могу нанести ей тяжелые телесные повреждения. Но я лишь отстраненно подумала, что бежать нужно не просто срочно, а очень срочно, и поднялась к себе, где открыла папку и все-таки выругалась.

Почему-то я ожидала, что там будут какие-то документы или сводки, касающиеся клана. Но нет, там оказалось досье на женихов. Да какое! На каждого – по толстенькой стопке, со всеми увлечениями и привычками, с точным весом и ростом, любимыми блюдами, композиторами, поэтами и писателями. На последние пункты я обратила особое внимание, поскольку все фамилии казались незнакомыми, разве что кроме тех, что мы проходили в гимназии. Но чего в папках не было, так это хоть маленьких фактов, отрицательно характеризующих кандидатов, зато добавились фотографии, в том числе не просто портретная съемка, а на фоне какого-нибудь пейзажа, где претендент на мою лапу занимался каким-нибудь серьезным или не очень делом. Один так вообще стоял на пляже в таком смешном полосатом купальном костюме со штанинами до колен. Наверное, Рысьина возлагала на этого кандидата особые надежды, если посчитала приличным мне такое показывать. Или посчитала, что на атлетичную фигуру я клюну скорее, чем на толстенького Песцова? Но кроме неплохой фигуры у этого Боброва были еще изрядно выпирающие зубы и усы. Длинные, лихо закрученные в кольца усы вызвали у меня неудержимый смех. Кроме этого, поводов для веселья не было: Рысьина почти прямым текстом заявила, что я должна сделать выбор на балу или она сделает его за меня.

А значит что? Значит, на бал идти нельзя. Удирать надо до него. Только как и куда?

В Царсколевск на поезде? Но едет он не сказать чтобы очень быстро, и меня с высокой вероятностью вычислят и снимут с поезда, даже если я буду под личиной. Не так много желающих воспользоваться услугами «чугунки», чтобы не проверить всех. Но даже если я пройду через мелкоячеистое рысьинское сито, мне придется скрываться почти год, никого не вмешивая. Где? Как? Идей не было совершенно. Но и сидеть, дожидаясь непонятно чего, было нельзя.

Я набросила на себя полог отвода глаз и спустилась. Через парадный вход было не выйти: мало того что рядом с ним сидел охранник, готовый в любой момент подхватиться, чтобы составить мне компанию, так и на улице наверняка кто-то негласно следил за домом и вряд ли не обратил бы внимания на хлопнувшую дверь. Но был еще черный ход…

Я набросила пальто и выдвинулась к нему. Проскочить удалось легко: как раз заносили дрова для кухни. Никто и не заметил, как я оказалась на улице. Вокзал был недалеко, к нему я и устремилась, стараясь идти побыстрее, но так, чтобы никого не задеть и не привлечь ненужного внимания. Времени у меня было немного: чтобы никто не узнал, что я уходила, вернуться следовало до возвращения Владимира Викентьевича.

На вокзале касса оказалась закрытой, зато я внимательнейшим образом изучила расписание и стоимость проезда. Информация не порадовала. Конечно, денег, которые я вынесла из квартиры Седых, хватит на билет до Царсколевска и даже немного останется. Но дальше-то что? На что жить до экзаменов, которые почти через год? И вопрос, как удрать от Рысьиных, оставался открытым…

Внезапно до меня донеслась речь на английском, весьма необычная в этом городе.

– Дорогая, выступление отменено только здесь. Во всех остальных городах – все по договоренности, – уверенно бубнил незнакомый мужчина.

Хотя почему незнакомый? Оглянувшись, я узнала Песцова, того самого, что устраивал гастроли певичек, одна из которых и была его собеседницей. Кажется, та, чье изображение я видела на афише.

– Мистер Песцов, нарушение договора в одном пункте ведет к нарушениям в остальных, – высокомерно бросила мисс Мэннинг.

– Филиппа, дорогая, возникли непредвиденные осложнения. Именно в этом городе, – умоляюще сказал Песцов.

Знаем мы эти ваши осложнения: княгине Рысьиной не понравились намечающиеся гастроли, курируемые одним из потенциальных женихов. И жениха вычеркнули из списка настолько грубо, что захватили еще несколько списков. Но Песцов если и выглядит расстроенным, то только из-за размолвки с певичкой. И смотрится весьма респектабельно. А воротник-то на его пальто из бобра, невольно отметила я. Что же касается песцов, то они возлежали на плечах мисс Мэннинг пушистым палантином.

– Меня не волнуют ваши осложнения, мистер Песцов, – заявила она. – Мне моих достаточно. Концерт был отменен. Васильева сломала ногу, я вынуждена ее здесь оставить. Переводчика нет.

– Филиппа, я не виноват, что эта дура сломала ногу! – в отчаянии бросил Песцов. – Не я же ее ломал. Зачем она вообще потащилась на каток, если у нее столь хрупкие кости?

– Она не думала, что на нее свалится этот огромный господин. Как его только пустили с такими габаритами? Конечно, он очень извинялся, но кость его извинения не срастят, – сказала мисс Мэннинг и затарабанила в закрытое окошечко. – Почему не работает касса? Я возвращаюсь в Царсколевск. А оттуда домой.

Стояли они уже совсем рядом со мной, но меня под отводом глаз не замечали. Зато я могла разглядывать их сколько душе угодно. Вблизи Песцов казался посимпатичнее, чем на фотографии, у него были обаятельная улыбка и убедительный голос. Пожалуй, на месте мисс Мэннинг я бы уже дала себя уговорить. Она же проигрывала соревнование с собственным изображением на афише. Выглядела постарше, хоть и пыталась скрыть это толстым слоем пудры и ярким макияжем.

– Филиппа, вы режете меня без ножа, – простонал Песцов, подхватив диву под локоть. – Я компенсирую вам потерянные сборы в этом городе в трехкратном размере, только не бросайте меня.

– Хм… – прозвучало то ли задумчиво, то ли неодобрительно. Похоже, мисс Мэннинг действительно умела виртуозно владеть голосом.

– И лечение Васильевой оплачу. Не целителя, разумеется, это слишком дорого.

– Хм…

– Филиппа, милая, что я должен сделать, чтобы вы меня простили?

– Найдите кассира, – отрезала та, – тогда я смогу убедиться в серьезности ваших намерений.

– Филиппа, дорогая, зачем вам кассир? В соседний город мы прекрасно доберемся на санях. И быстрее, и удобнее, – воодушевился он. – Чистый морозный воздух куда лучше, чем грязные паровозные дымы.

– Мистер Песцов, мне нужен переводчик. Без переводчика я возвращаюсь в Царсколевск. – Мисс Мэннинг вытащила из муфты руку в лайковой перчатке и ткнула указательным пальцем в воротник собеседника. – Без переводчика наша договоренность силы не имеет.

– Вот дура баба, – выдохнул он по-русски. – Где ж я тебе так срочно найду переводчика? Чтобы я еще хоть раз связался с англичанкой… Гонору-то, гонору…

– Что вы говорите, мистер Песцов?

– Я говорю, дорогая, что все эти вопросы решаемы. – Он обаятельно улыбнулся и прижал ее ручку к своему сердцу, точнее, к тому месту на пальто, где располагалось сердце. – Но не прямо сейчас. Филиппа, давайте вернемся в гостиницу, там спокойно поговорим.

– С вами? Спокойно поговорим? – насмешливо уточнила Филиппа, впрочем не отбирая руку у поклонника.

– Или неспокойно. – Он чуть приподнял бровь, намекая на что-то, понятное только им двоим. – Это уж как получится. Так как, возвращаемся?

Мисс Мэннинг обернулась на кассу и огорченно поджала губы.

– Дорогая, все устроится. Можно не отменять концерт, а перенести, – некстати ляпнул Песцов, уже почти уговоривший свою подопечную.

– Ах, оставьте меня, – раздраженно бросила та, вырвала руку и уселась на стульчик, всем своим видом показывая, что собирается сидеть до победного.

– Филиппа, это нарушение договора, – зашел Песцов с другой стороны.

– По договору у меня должен быть переводчик.

– Я занимаюсь этим, – туманно ответил Песцов. – Дорогая, да зачем вам переводчик? У вас есть я.

Мисс Мэннинг фыркнула и отвернулась к окну. Действительно, я бы тоже не рассчитывала на постоянство этого типа. Сейчас он есть, а через полчаса будет сидеть в доме Рысьиных и убеждать, как хочет влиться в их дружный клан, а с певицей его связывают исключительно рабочие отношения. И ведь как пить дать – убедит.