Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 40)

– Можешь идти, – скомандовала Рысьина. – Мы справимся сами.

Она встала из-за стола и даже прошла с горничной на выход, наверняка чтобы запереть дверь. Убедиться, что посторонних вокруг нет, она может и без лишних телодвижений, во всяком случае таких, которые заметны мне. Одновременно с хлопаньем двери вокруг появились тоненькие, едва заметные линии защитных плетений. Подозреваю, что малозаметность в данном случае не значила незначительность, просто трата энергии осуществлялась куда более эффективно, чем на охранных заклинаниях поместья. Впрочем, там больше заботились о показе силы.

На удивление, княгиня не заставила ей прислуживать. Мирно налила чай и себе, и мне. Правда, дальше предложила угощаться самостоятельно. Себе же положила лишь два сухарика на край чайного блюдца и важно прошествовала к столу, где уселась в кресло.

– Итак, с чего бы начать? – больше для себя, чем для меня, поинтересовалась она.

– Желательно с начала, – подсказала я.

– С начала? – Она улыбнулась. – С начала так с начала. Пей чай, Лиза. У нас очень вкусные пироги.

Пирожки на самом деле пахли так, что хотелось схватить сразу два и набивать желудок, даже не жуя. Я невольно сглотнула слюну. Есть действительно хотелось до ужаса. Возможно, потому, что прогулка отняла много сил и сейчас я была уставшей и вымотанной до предела.

– Спасибо, но я не буду у вас ничего есть.

Пусть это прозвучало оскорблением, но княгиня его заслужила.

– Полноте, Лиза, если бы я хотела тебя опоить или еще как-то воздействовать, я бы уже это сделала, – сказала Рысьина чуть устало. – На оборот всегда уходит много сил, и их нужно восстанавливать.

– Я поем потом, у Владимира Викентьевича, – упрямо отказалась я, не отрывая глаз от еды.

– По дороге к нему ты можешь упасть в голодный обморок. Лиза, я тебе не враг.

– С такими родственниками и врагов не нужно, – буркнула я. – Родная бабушка делает все, чтобы их оставить без работы.

– Ах, Лиза, Лиза, – вздохнула Рысьина. – Брось ты эти глупости. Конечно, иной раз мое положение требует вести себя определенным образом, что даже мне не всегда нравится, но это не значит, что я желаю тебе зла.

Разговор затягивался, и я решила все же объесть княгиню, если никакого другого урона сегодня не удастся ей нанести. А впрочем…

– Докажите, что не желаете мне зла, – предложила я. – У вас наверняка есть учебники по магии…

Продолжать я не стала, княгиня и без того меня поняла, выдвинула ящик стола и вытащила две тонкие брошюрки. Судя по всему, приготовленные именно для меня. Не думаю, что она с ностальгией перечитывает брошюрки «Магия. Основные типы плетений» и «Комбинирование плетений. Как избежать опасности». Рысьина подвинула их по столу ко мне и невозмутимо сказала:

– Итак, на чем мы остановились? Ах да, твоя мать была дурой, упокойся ее душа с миром.

– Потому что вышла замуж за вашего сына?

Боюсь, спросила я немного неразборчиво – с набитым ртом говорить вообще неприлично, но удержаться я не смогла. Но мы сейчас не светскую беседу вели, поэтому княгиня меня прекрасно поняла.

– Да нет, дорогая, как раз это единственный ее разумный поступок. Для нее, разумеется. Все остальное… – Рысьина вздохнула. – Вряд ли ты знаешь, что ее длинный язык послужил причиной смерти твоего деда и отца. Твоему отцу было поручено хранение весьма ценного предмета, и твоя мать не смогла удержать это в тайне.

– То есть его убили и завладели чем-то важным для клана?

– Не завладели. Предмет остался в семье теперь уже Седых. Твоя мать наотрез отказалась возвращать его мне. – Рысьина нехорошо прищурилась. – Сказала, что это твое по праву и только тебе решать, что с ним делать. От защиты клана отказалась, заявив, что виноваты в смерти Дмитрия мы.

– И что за предмет?

– Ни к чему тебе знать. Во всяком случае пока. Многие знания – многие печали, – отрезала княгиня.

– Отсутствие знаний приводит к еще большим печалям. Иногда – смертельным.

Рысьина потерла подбородок и недовольно фыркнула. Я же подумала и взяла еще один пирожок. Четвертый или пятый, не помню. Важно, что я наконец могла сполна оценить его вкус и жевала не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком.

– В этом случае чем меньше знаешь, тем меньше вероятности, что из тебя попытаются что-то выбить.

– Мою мать убили, чтобы заполучить этот предмет?

Рысьина молча прикрыла глаза.

– Нас обеих пытались убить, будучи уверенными, что этот предмет в нашей квартире. Но его там не было.

– Или не нашли.

– И пока не найдут, я буду в опасности.

– Это так. Поэтому я и хочу, чтобы ты отдала его мне.

Заключение было неожиданным.

– Как я могу отдать то, чего у меня нет? – удивилась я. – Возможно, конечно, что мама арендовала ячейку в банке и хранила там. Тогда я, как наследница, могу прийти и забрать, так?

– Дорогая, твоя мать, конечно, была дурой, но не идиоткой. Никто не станет хранить такой предмет в банке. Это куда опаснее хранения в квартире.

– И тогда мы возвращаемся к тому, что я ничего не помню, следовательно, понятия не имею, где может быть ваш загадочный предмет.

– Ты – нет, а вот твое тело помнит. – Судя по выражению княгининого лица, она как раз подошла к тому, ради чего и затевался этот разговор. – И оно непременно вспомнит, если правильно спросить.

– А чтобы правильно спросить?..

– Мне нужна от тебя клятва полного подчинения, – подтвердила мои подозрения княгиня.

Глава 23

Княгиня величественно сидела напротив, и даже тень смущения не омрачала ее чело.

– Лиза, это в твоих же интересах, – увещевала она. – Только в этом случае я гарантирую твою безопасность.

– Угрожаете?

– Боги, Лиза, что за глупости? Я пытаюсь тебе втолковать, что, имея на руках опасную вещицу, которой ты все равно не сможешь распорядиться, ты постоянно балансируешь на краю гибели. А отдав ее, ты перестаешь подвергаться опасности.

И все же это выглядело скорее угрозой, чем предложением защиты, пусть княгиня и выглядела сейчас мягкой домашней кошечкой, а не дикой кровожадной рысью.

– Кто убил мою маму?

Княгиня нахмурилась, сухарик, который она неосторожно взяла с блюдца, треснул в ее руке с громким неприятным звуком.

– Лиза, идет следствие, результатами со мной не делятся.

– А зачем им делиться с одним из подозреваемых?

– Что за глупости ты говоришь? – высокомерно-презрительно выдавила княгиня. – Я помню, что у тебя пострадала главным образом голова, но все же в твоем возрасте полезно хоть иногда прежде думать, чем говорить. Ты Рысьина. Это накладывает определенные ограничения.

Но сейчас я не собиралась показывать ни хорошие манеры, ни сдержанность.

– Хотите сказать, что вы не были в нашей квартире после смерти мамы?

– Почему не была? Была. – Княгиня высыпала оставшееся от сухарика крошево на блюдце и посмотрела на меня так, что я сразу вспомнила, как она макала меня мордой в снег, доказывая свое главенство. По всей видимости, чтобы повторить это прямо сейчас, ей не хватало только сугроба у моего носа. – Когда стало понятно, что убийцы ничего не добились, я понадеялась, что вытащу нужное зовом крови, как ближайшая твоя родственница. Но ничего не получилось. Судя по всему, тайник зачарован только на тебя.

– Может быть, его вообще нет в квартире.

– Он там есть.

Княгиня отвечала уверенно, но на чем была основана эта уверенность, я даже представить не могла. Если она говорит правду и не имеет отношения к нападению на Седых, то квартиру обыскивали минимум трижды. И что, никому ничего не удалось найти? И что хотели обнаружить в забранных хозяйственных заметках мамы?

– Записи из квартиры забрали вы?

– Какие записи? – Она чудь подалась ко мне с таким хищным выражением на лице, что я невольно подумала о частичной трансформации. – Твоя мать записала, где искать то, что я ищу? Тогда она еще глупее, чем я думала.

– О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего, – напомнила я.

– Если уж взялась цитировать классиков, приводи цитату полностью. Полностью выражение звучит: «О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего, кроме правды», – поправила княгиня. – Я и не говорю ничего, кроме правды. Твоя мать была не особенно умна, дорогая, и ты по некоторым вопросам в точности пошла в родительницу. Иначе не упиралась бы сейчас, а получила полную клановую поддержку.

На этом месте, по мысли Рысьиной, я непременно должна была оскорбиться и согласиться дать весьма сомнительно выглядящую клятву, но идти на поводу у княгини я не собиралась.

– Мы отвлеклись от цели нашего разговора, – невозмутимо заметила я. – Вы как раз хотели пояснить, зачем взяли из нашей квартиры все записи, в том числе тетрадь, где вела учет трат моя мама, и мой личный дневник. Его я хотела бы получить назад, прежде чем мы продолжим разговор.

– Лиза, что за глупости? Я ничего не забирала из вашей квартиры. Могу в этом поклясться.