Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 29)
И протянула этаким требовательным жестом руку, в которую я ничего не вложила. Но не потому, что сомневалась в способности Оленьки сломать хоть мелкую, но железку, а потому, что даже не подозревала, что случится, если эта железка вообще сломается.
– Лиза, но нельзя же это выбросить просто так, целым, – начала уговаривать меня Оленька. – Вдруг оно отравит все вокруг дороги? Значит, нужно сначала сломать, а потом выбросить.
– Лучше выключить, – предложил Николай. – Оно же продолжает работать, так?
– Продолжает, – согласилась я. – Но я понятия не имею, как выключать.
– Я же предлагала сломать, – возмутилась Оленька. – Почему меня никто никогда не слушает?
– Потому что сломать мы всегда успеем, – не согласился Николай. – Мало ли для чего Лизе может потом понадобиться эта штука? И что она будет делать со сломанной?
– Зачем Лизе этакая пакость? Сломать и выбросить, – не унималась подруга. – Пока ничего плохого не случилось. В крайнем случае выбросим просто так, не ломая. Но выбросить надо непременно. Работающая магическая пакость под боком – это все равно что заложенная мина. Мин нам не надо.
– Кто-то едет, – неожиданно сказал Николай. – Вот сейчас и узнаем, кто подбросил нам магическую мину.
Действительно, от города к нам направлялась пролетка. Кто там был, пока не было видно, но я была уверена, что это Владимир Викентьевич. Конечно, по силуэту сложно было сказать, и не у него одного была такая пролетка, и все-таки…
– Ох и не поздоровится этому кому-то, – мечтательно сказала Оленька.
– Ничего не говори, – неожиданно даже для себя предложила я. – Мы ничего не знаем. Машина неожиданно остановилась и так же неожиданно завелась. Сейчас я попытаюсь отключить.
Собственно, а почему не попробовать чуть распустить нити, связывающие блоки? Тогда точно не будет работать как надо. Думаю, даже без щупов обойдусь, все равно они у меня косые донельзя. Рвануть ничего не должно, и ловушку здесь тоже некуда засунуть: два простых блока, один – для отключения, один – для маячка, как я думаю.
– Ой, и с другой стороны кто-то едет, – обрадованно сообщила Оленька. – Вот будет смешно, если они оба к нам.
Артефакт я благополучно сломала и даже без всяких световых и шумовых эффектов, поэтому с интересом уставилась и на второй приближающийся к нам транспорт, тем более что о своем приближении он сообщал на расстоянии грозным машинным рыком. Сдается мне, что это автомобиль Шитова и около нас вскоре состоится встреча двух недружелюбно настроенных целителей.
– Может быть, поедем дальше? – предложила я.
– Нет уж, дождемся, – проворчал Николай. – Хочется посмотреть в глаза тем, кто портит чужие автомобили.
Он попинал колесо, рядом с которым стоял. Не особо сильно попинал: так только, чтобы соблюсти традицию, которую я неожиданно ввела. С другой стороны, пинать колеса нужно у неработающего автомобиля, иначе это уже не традиция, а варварство. Или вандализм, если пинать слишком сильно.
– Еще неизвестно, они ли это, – возразила я.
Но Хомяковы посмотрели на меня так, что я почувствовала себя скорбной разумом. Впрочем, я и без них очень часто чувствовала себя таковой, так что чувство было уже привычным, почти родным. Тем временем оба транспортных средства приближались, и я убедилась, что была права в своих предположениях. Навстречу друг другу действительно ехали Звягинцев и Шитов. Владимир Викентьевич добрался до нас чуть раньше.
– Елизавета Дмитриевна, как же так! – возопил он. – Не с вашим здоровьем совершать столь длительные автомобильные поездки. И не в такой компании.
– И чем это вам не нравится моя компания? – возмутилась Оленька. – Мы с Лизой уже дружим столько лет, и Ольга Станиславовна ничего не имела против нашей дружбы.
– Но вы же не только вдвоем, – возразил Владимир Викентьевич. – Не надо давать повода для еще одной статьи, если Елизавета Дмитриевна собирается доучиться в гимназии, а не отчислиться из нее за недопустимое поведение.
– Статьи? Какой еще статьи? – похолодела я.
Владимир Викентьевич раскрыл саквояж, порылся в нем и вытащил уже изрядно помятую газету, которую молча протянул, показав пальцем нужное место.
Почему-то вместо «подпоручик Х.» я постоянно читала «подпоручик Икс», представляя некое загадочное лицо в маске Зорро, в черном плаще и со шпагой, необходимой для того, чтобы вершить справедливость.
– Да, Булочке точно не понравится, если напишут, что дуэль была из-за гимназистки С., – сочувственно сообщила Оленька, читавшая вместе со мной.
– Дуэль была не из-за меня, – жалобно возразила я. – И вообще, я вовсе не невеста Рысьина.
– Будете в случае чего судиться с журналистом? – поинтересовался Владимир Викентьевич. – Хорошо хоть, даже инициал невесты не указали, а то, Елизавета Дмитриевна, как правильно заметила ваша подруга, «гимназистка С.» оставила бы весьма мало простора для воображения. Не так много в городе найдется таких гимназисток. Не хотел вас расстраивать, но ваше поведение, знаете ли, может привести к весьма печальным последствиям для вас самой. Скажите на милость, к чему вам понадобилась загородная прогулка при таких обстоятельствах?
Целитель поправил сползшую на лоб шляпу. Не иначе как от возмущения сползшую, поскольку раньше, сколько я его в ней ни видела, она всегда сидела жестко, словно приклеенная. А теперь, наверное, Владимир Викентьевич потерял контроль и… Додумать я не успела, поскольку машина Шитова наконец до нас доехала, и не только доехала, но и остановилась. Сам же военный целитель лишь слегка привстал и чуть небрежно бросил:
– Добрый день, дамы и господа.
И шляпу приподнял, как воспитанный господин, которого хочется спросить: «А что это вы тут делаете, а?» – но положение обязывает к вежливости, а значит, ответ на свой вопрос придется получать обходными путями. Ни он, ни Владимир Викентьевич не выказывали ни малейшего интереса к капоту машины Николая, словно то, что там мерно урчал мотор, совершенно не заслуживало внимания. Впрочем, и тому, что мы никуда не едем, тоже никто не удивлялся. Но на приветствие Шитова все ответили учтиво, и даже Оленька не стала бросаться в бой, чтобы выяснить, не он ли таинственный вредитель, хотя задумчивый взор по очереди переводила с него на Владимира Викентьевича. Наверное, просто пока не могла решить, кого обвинить. А потенциальные обвиняемые вовсю обменивались впечатлениями о прекрасной погоде, не показывая интересов за рамками пустого, ни к чему не обязывающего разговора.
– Владимир Викентьевич, вы решили вывезти свою подопечную на загородную прогулку? – наконец не выдержал Шитов. – Пока не совсем холодно, но воздух уже бодрит и проясняет ум?
– Мы хотим обратиться к Велесу и попросить его вернуть Лизе воспоминания, – ответил Николай, которого задержка уже явно тяготила.
– Здесь? – удивился Шитов. – Не самое подходящее место. И не самая хорошая идея.
– Почему здесь? – обиженно надулась Оленька. – В нашем клановом святилище. И чем это вам не нравится идея?
– Боги редко отзываются. А что они запросят за помощь, вам никто не предскажет, – пояснил военный целитель. – И с кого. И опять же, вы собираетесь взывать в клановом святилище и просить не за члена клана. Не слишком разумно.
– Вот именно. – Владимир Викентьевич явно обрадовался поддержке. – Я тоже пытаюсь убедить молодых людей, что они совершают глупость за глупостью.
– С другой стороны, они же пригласили вас, коллега, – задумался Шитов, – значит, не совсем безнадежны. Вы не пустите дело на самотек и присмотрите за ними, не так ли? А вероятность отклика все же есть. Пусть незначительная, но есть. Нет, положительно, Владимир Викентьевич, идея заслуживает внимания.
Владимир Викентьевич явно посчитал это предательством, но свое возмущение выдал лишь выразительным покашливанием и вступать в спор с превосходящими силами противника не стал. Но мне кажется, Константину Филипповичу еще припомнят эту перебежку во вражеский стан.
– Тогда не буду вас больше задерживать, – решил Шитов. – Владимир Викентьевич, я рассчитываю на ваш рассказ о результатах.
Он опять приподнялся, имитируя прощальный поклон, и властно постучал по плечу водителя. Тот понял начальника совершенно правильно, и шитовская машина мягко тронулась с места.
– Может, мы тоже вернемся в город? – предложил Владимир Викентьевич, с тоской глядя на удалявшегося коллегу.
– Вам же выдали поручение, – уничижительно бросила Оленька. – Рассказать, как все пройдет. Так что придется вам дальше ехать с нами.
– У меня свой экипаж, – холодно возразил смирившийся целитель. – Елизавета Дмитриевна, пересядьте ко мне. Не то чтобы я не доверял этим милым молодым Хомяковым, но для вашей репутации так будет лучше. Мы поедем за вашими друзьями. И не спорьте.
Если целитель рассчитывал, что автомобиль не тронется с места, то его расчеты не оправдались, и вскоре мы ехали за хомяковской машиной, а Владимир Викентьевич набросил мне на ноги меховую полость и завел неторопливую, но очень неприятную речь о том, что своими необдуманными поступками я могу весьма осложнить собственную жизнь, которая и без того не казалась сладкой.