Бронислава Вонсович – Гимназистка (страница 48)

— Не получу, значит. Но хоть мешать не будете?

— Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Обещать ничего не буду. Да и сам понимаешь, больше это зависит не от нас, а от…

— Почему у меня чувство, что нас кто-то подслушивает? — неожиданно перебил её Волков.

— Не знаю. Твой артефакт должен блокировать. Магов, способных обойти артефакт, здесь нет.

— А?..

— Лиза? Что ты, дорогой. Она, считай, с нуля всему учится. Оля говорит, что подруга не помнит ровным счётом ничего. Да и помнила бы, кто бы ей показал столь сложные плетения? Их самостоятельно не выучишь, — снисходительно сказала Волкова. — Разве что кто-то добрался до артефакта в кабинете Петра Аркадьевича? Если опасаешься, могу проверить.

Ждать её проверки я не стала, подслушивающую деятельность свернула со всей возможной скоростью. Заклинание втянула, вытащив его из сферы, а потом развеяла щупы, с удовлетворением увидев, как дыра в плетении после них сразу же затянулась. И лишь после этого поняла, что всё это время почти не дышала, опасаясь себя выдать. Ну и нюх у этого Волкова! Впрочем, вполне возможно, он унюхал не меня, а своих родственников. Их в гостиной до сих пор не было, а Строгова продолжала уговаривать Тамару:

— Тамара, мы же не за себя радеем! За общество. Чем больше мы распространим билетов, тем больше соберём денег.

— Мы их уже и без того распространили много, — упиралась Тамара. — Пусть теперь другие порадеют за общество. А я в Офицерское собрание не пойду.

— И не надо. Мы сейчас продадим билеты родственнику Хомяковой, — уверенно сказала Строгова. — У нас уже есть опыт с Рысьиным. Поэтому, барышни, если он захочет взять билеты на тех же условиях…

Она угрожающе посмотрела почему-то на меня.

— Я не буду с ним танцевать, — запротестовала я. — Вы мне уже Рысьина навязали.

— Не будет она! — возмутилась Строгова. — Надо, значит, будешь. И вообще, вовсе не обязательно, что он предпочтёт тебя. Между прочим, здесь, кроме тебя, ещё две девушки. И это мы не считаем Хомякову.

Хомякову она зря не считала. В конце концов, этот Александр — Оленькин родственник, поэтому можно воззвать уже к её к долгу и воздействовать на её болевые точки, а не ковырять наши.

— Я тоже не буду! — почувствовав поддержку с моей стороны, Тамара стала держаться куда твёрже. — Так себя вести неприлично, моя мама не одобрит.

— Девочки, совести у вас нет! — Строгова подскочила и вперила в нас укоризненный взгляд. — Не могу же только я жертвовать собой? Кому-то из вас тоже нужно.

— Я уже пожертвовала, согласившись на мазурку с Рысьиным, — напомнила я.

Конечно, тем самым я оставляла бедную Тамару без моральной поддержки, поскольку выходило, что она из нас троих — наименее жертвенная особа. Но на мой взгляд, жертва со стороны Строговой была куда меньше жертвы со стороны Юрия, поскольку он не выглядел заинтересованным в тех танцах, которые ему навязала одноклассница.

— Я предпочитаю жертвовать собой по-другому, — мрачно ответила Тамара. — Например, сегодня у меня были планы, но я согласилась прийти сюда и помочь Лизе с танцами.

— Жертвенности много не бывает, — продолжила напирать Строгова. — Я тоже пришла сюда помогать Лизе, потому что иначе поступить не могла.

— О чём мы вообще спорим? — неожиданно спросила Тамара. — Может, Волков вообще до Благотворительного бала не останется? Или вовсе не любит танцевать?

— Танцевать он любит, сам сказал, — уже не столь уверенно ответила Строгова. — А останется или нет — скоро узнаем. В крайнем случае, у нас всегда остаётся Офицерское собрание.

— Я туда не пойду, и не уговаривай, — твёрдо решила Тамара. — Ты зачем-то взяла лишние — тебе и распространять.

— Да что там распространять-то? — уже не с таким пылом спросила Строгова. — Да и ладно, не хочешь, не пойдёшь. Мы с Лизой вдвоём сходим.

Спросить, почему она решила, что я соглашусь, я не успела. В комнату ворвались Оленька с Петенькой. Второй вид имел довольно бледный, шмыгнул за стол, как нашкодивший кот, придвинул к себе карточку и спросил чуть подрагивающим голосом:

— Мы когда-нибудь доиграем эту партию?

— Девочки, мы никуда не выходили, — заговорщицким шёпотом предупредила его сестра. — Садитесь же.

— Хорошо, вы никуда не выходили, но за это продаёте Волкову билет на Благотворительный вечер, — деловито предложила Строгова. — Наше согласие на танец с ним уже есть.

— Нет! — возмутились мы с Тамарой. — Нет у тебя нашего согласия.

— Совести у вас нет! — возмутилась уже Строгова. — Всегда отдуваться приходиться мне. Хорошо, Оля, значит, только моё согласие. У меня ещё два танца свободных, жертвую в его пользу. Для меня благотворительность — не пустой звук, в отличие от некоторых.

Она уничижительно фыркнула, показывая как нашу несознательность, так и глубину своей жертвы.

— Петя продаст, как Волков Волкову — решила Оленька и сурово посмотрела на брата. — А я никому не расскажу, что он пытался использовать папин артефакт. И ладно бы использовал, так ещё и неудачно.

Петя заметно скис и виновато посмотрел на сестру. Значит, пытался подслушать. Всё-таки Волков почуял родственную попытку, а не меня. Интересно всё же, о чём говорили Волковы. Получается, у Волковых есть какой-то договор с Рысьиными, ни в один из пунктов которого, надеюсь, я не вхожу.

— Совсем ничего не удалось подслушать? — понятливо спросила Строгова.

— Да мы и не собирались, — открестился Петя. — Я просто проверить хотел.

— Просто проверить, — хмыкнула Оленька. — А теперь просто вручишь Саше билет.

— А если он покупать не захочет?

— Сделай так, чтобы захотел. Или оплатишь из своих карманных денег, — перешла к угрозам сестра.

— Лебединое озеро! — пискнула Тамара.

Я непонятливо на неё посмотрела, но остальные уткнулись в карточки. И вовремя: из коридора уже доносились шаги. А вскоре донёсся и сам Волков.

— Всё играете? — столь радостно спросил он, словно разговор с тётей закончился ко всеобщему удовольствию.

Оля чуть заметно пихнула брата в бок, и тот сразу же выпалил:

— Это потому что более интересных занятий не нашлось. Саша, ты же любишь танцы? У Оли в гимназии скоро благотворительный вечер, и я выпросил у них для тебя билет.

— Два билета, — поправила Строгова.

— Два билета, — послушно повторил Петя, с надеждой глядя на родственника.

— А два-то зачем? — удивился тот.

— Мало ли. Вдруг ты с другом решишь пойти, чтобы одному не скучать, — выдал Петя, который непременно поступил бы именно так, всучи ему кто-нибудь билет на танцевальный вечер с обязательным посещением.

— Скучать на балу? Это невозможно, друг мой, — улыбнулся Волков. Хищно так улыбнулся, показав, что ни одному стоматологу на нём заработать пока не удалось. — Хорошо, доставай свои билеты.

Достала Строгова. Но это были мелочи. Главное — билеты нашли владельца, а благотворительная касса пополнилась парой бумажек. Петя засиял, благодарно глядя на родственника, который даже не стал говорить о том, что подслушивать нехорошо. Впрочем, вполне возможно, Пете ещё предстоит этот разговор с мамой, и сдаётся мне, Анна Васильевна пострашнее будет.

— Так что же мы сидим, — оживилась Строгова, — мы же собирались танцевать. — И повелительно: — Тамара!

Тамара, счастливая от того, что не придётся больше продавать билеты, отложила мешочек и вспорхнула с места. Весьма изящно вспорхнула, заслужив одобрительный взгляд Волкова, который тут же заинтересованно сказал:

— Барышни, вы же не оставите меня в одиночестве на вашем Благотворительном балу? Каждая должна пообещать мне танец.

— Могу два, — щедро предложила Строгова. — У меня как раз два свободных осталось.

— Я не могу быть столь жесток и лишать другого кавалера возможности потанцевать с прекрасной дамой, — возразил Александр. — Но один танец вы мне пообещаете…

Он сделал паузу и выразительно посмотрел на сестру, которая тут же затараторила:

— Ой, я же не представила тебе моих подруг. Это Анна Строгова. Тамара Яцкевич за пианино. И Лиза Рысьина. Ты её, может быть, помнишь?

— Разумеется, помню, — чуть удивленно отвечал Волков. — Разве я могу забыть твою подругу? Слава богам, у меня ранений в голову не было. Поэтому я точно помню, что фамилия у Лизы была другой.

— А теперь она Рысьина, — с гордостью ответила Оленька. — Правда, здорово?

— Здорово, — согласился Волков. — Но неожиданно. В вашем возрасте очень редко приобретают второй облик. Вы мне расскажете, как это случилось?

Почему-то мне показалось, что он неискренен и прекрасно знает о том, что со мной произошло. Во всяком случае, об изменении статуса — точно. Опять зашевелились подозрения, не связан ли со мной разговор, кусок которого я подслушала.

— Да что там рассказывать? — нахмурилась Оленька, явно не собиравшаяся выдавать посещение святилища Велеса. — Лизу чуть не убили, и она потеряла память. Вот это и пошло компенсацией.

— Потеряла память? Совсем?

— Совсем. Даже не помнит, как танцевать, представляешь? — Оля упорно отводила разговор с опасной темы. — Мы для этого сегодня и собрались. Помочь ей вспомнить. Или научить заново.

— Научить заново? Прекрасная идея. Вы настоящие подруги, — с энтузиазмом сказал Волков. — Я непременно должен поучаствовать в вашей затее. Помочь, чем только смогу. Лиза, что мы будем сейчас танцевать?

По виду Строговой стало понятно, что она раздумывает, не допустила ли какую-то стратегическую ошибку в беседе с кавалером, но потом решила, что Волкова хватит на всех, а оставшийся танец она ещё непременно пристроит. Тамара же, надеясь, что про её участие в танцах вообще забудут и не потребуют выделить танец ещё и для Волкова, торопливо предложила: