Брижит Обер – Укус мрака (страница 39)
– Покорись, баба! – повторил он крикливым голосом оборотня.
– Чего? Ты на себя-то смотрел? – взревела Салли, выходя из себя.
Как настоящая крестьянка, она мигом связала коричневые кишки, раскрутила над головой импровизированное лассо и метнула его на вопящего лебедя-крокодила.
«Но дождь, дождь и передождь! Что вытворяет эта чокнутая?!» – подумал Михаил, чувствуя, как теплый и вонючий скользящий узел затягивается вокруг шеи, ломая его углеродную трахею и блокируя подачу воздуха.
– Ух ты! Проклятая скотина! – орала Салли, затягивая со всей силой крепко связанные внутренности.
Михаил покачнулся, его синтетические синапсы начали перегреваться, а челюсти защелкали в пустоте. Это ведь он низверг с небес Сатану, а теперь его сразит вот эта деревенщина из Невады?!
«Деревенщина из Невады» издала громкое «оп», и Михаил почувствовал, что падает. Потеряв голову от бешенства, он издал протяжный вопль, от которого задрожали стены и с грохотом обрушились на пульт управления, где пробегали сотни цифр.
А на Земле в мгновение ока погибли двести тысяч человек.
Михаил отбивался длинными чешуйчатыми лапами, разрывая когтями распечатки, опрокидывая пробирки.
И еще сто тысяч жертв были стерты с лица земли.
Салли ловко навертывала на него лассо, с благодарностью вспоминая своего старого отца, который обучил ее этому ковбойскому искусству. Михаил почти уже не отбивался, он задыхался, и пена капала на его белый халат. По его чешуе стекали большие крокодиловы слезы.
Салли высмотрела что-то, что походило на большой холодильник, и привязала к нему конец своего лассо.
– Эй ты, железяка, сожалею, но ничем не могу помочь! – заявила она, размышляя, почему вдруг у нее возникло мимолетное желание его сожрать. Ведь не жрут же людей, даже если они жертвы уродующих опытов.
Беспомощный Михаил смотрел, как она удаляется своей тяжелой походкой. Проклятая сволочь! Навоз поганый! И вот на этой-то дегенеративной почве Большой Босс хотел выращивать цветы?
Салли вышла в коридор, где царило чрезвычайное оживление. Во всех направлениях сновали типы в смокингах; некоторые из них взлетали, а их фасеточные глаза поворачивались на сто восемьдесят градусов.
Мужчины в смокингах под свист и бульканье устремились в ту самую лабораторию, из которой только что вышла Салли. Они сдохнут со смеху, когда найдут лебедя-крокодила, связанного ее кишками!
Кр-а-а-х-х…
Свист, бульканье – и один из воронов-мух устремился на нее, направив вперед все фасеточные глаза, нацелив щупы как шпаги.
– Хватай! – крикнула Салли, метнув ему в лицо свою печень.
Шварк! Прямо в рожу! Разогнавшийся мутант ослеп, треснулся головой о колонну и, обалдев, рухнул на пол.
– Ба-бах! – злорадно воскликнула Салли, тотчас же прыгнув обеими ногами ему на голову.
Раздался громкий хруст, и она почувствовала, что ее голые пятки провалились в мягкое вещество.
Резко наклонившись, она погрузила свою физиономию в обнажившийся мозг.
Новое бульканье-посвист. Подкрепившись едой, Салли быстро поднялась и убежала. Чудовища, казалось, обезумели. Надо полагать, что не каждый день кто-то развлекается тем, что обвязывает, как простую колбасу, лебедя-крокодила.
И все же забавно думать, что ее выпотрошили, как обычную рыбу. И она продолжает двигаться! Вот доказательство: она все еще жива. Так для чего же тогда все эти органы? На бегу она снова засунула руку в рану, а вытащила ее, покрытую черными тараканами. О господи!
– Кто-то звал меня? – произнес мужчина с темной кожей и голубыми глазами, возникнув перед ней на изгибе поворота коридора. – Да что здесь происходит?! – проворчал он, увидев, в каком состоянии находится Салли, которая яростно размахивала руками, а вороны-мухи в смокингах, булькая и посвистывая, гнались за ней.
– Они украли мои потроха! – кричала Салли. – Прошу, помогите!
– Ну нет, никаких просьб! – гневно ответил мужчина, прищелкнув пальцами.
Салли вдруг осознала, что позади нее возник шум. Шум, издаваемый быстро ползущим тяжелым телом. Ощущая ужас, она рискнула бросить взгляд назад.
–
– Салли, – ответила Салли, отскочив от одного из огромных тараканов. – Не можете ли вы мне помочь?
– Петр! Павел!
Два громадных таракана остановились. Один из них долго пыхтел, а молодая женщина внимательно, казалось, его слушала.
– Так пусть это будет ему уроком! Он так самодоволен… – сказала она наконец. – Так ведь, дорогой?
Черный мужчина в белом устало покачал головой. Потом он подошел к Салли.
– Вам пора вернуться и лечь, – приветливо сказал он.
– Лечь? Да я не хочу ложиться! Я хочу уйти! До вас это не доходит, или что?!
– Вечно одно и то же, – вздохнул он, обращаясь к полуобнаженной молодой женщине. – Кретин этот Версус! Ну какой ему интерес оживлять вот… таких, как эта! – с отвращением заключил он, глядя на Салли.
– Его интерес в том, чтобы вывести тебя из равновесия, darling. Он всегда тебе завидовал.
Кетер обернулся к Магдалине, и Салли воспользовалась этим, чтобы вновь броситься бежать. Она никогда не неслась так быстро. Впечатление, что у нее лапы.
И эти лапы, которые так и чешут, кошмарно здорово! Пусть теперь эти Петры и Павлы догонят ее. Несясь сломя голову, она выскочила в большой бальный зал, стены которого были увешаны сверкающими зеркалами, и остановилась перед гигантским пауком-птицеедом со слюнявыми ядовитыми клыками. Салли отступила назад, и паук сделал то же самое.
Она вела к креслу, похожему на трон, вырезанному из материала, напомнившего Салли о той ртути, которую использовали когда-то для зубных пломб. Кресло казалось одновременно и твердым, и текучим. Она прикоснулась к высокой спинке и почувствовала, что ее пальцы входят в серебристое вещество, но не могут проникнуть насквозь. Это было забавно. Она помяла пальцами подлокотник. Под пальцами стало что-то перекатываться. «Классно», – решила Салли. Она взгромоздилась на сиденье, с удовольствием погрузив в него свой зад, покрытый мраморными пятнами. Наконец-то немного покоя. Но куда же подевался тот большой черный коп и вся его компания?
13
Марвин Хейс попробовал позвонить по мобильному телефону своей жене.
– Нет связи! – сказал он с раздражением.
– Можно было предположить, – откликнулась Саманта.
– Она, должно быть, с ума сходит от беспокойства! А в среду день рождения Томми.
– Сегодня среда, – заметил Герби.
Сидя на полу, Лори и Джем тихонько переговаривались.
– Ты думаешь, что тот тип и есть Боженька? – с недоверием спрашивал Джем.
– Ну, не знаю. Может быть, просто какой-то бог, – задумчиво отвечал Лори. – Я начинаю думать, что, может быть, политеисты и правы.
– Это еще кто такие?
– Язычники. Знаешь, люди настолько глупы, что не могут верить в Версуса и все такое…
– Ты хочешь сказать, что всяких богов много?
– Вот именно, макака! Если, по индейской легенде, Версус – это бог Ночи, то этот должен был бы быть богом Дня. Версус и Ректус…