Брижит Обер – Мрак над Джексонвиллем (страница 8)

Тоби Робсон громко захохотал, затем повернулся боком, чтобы Джем смог протиснуться между дверным косяком и трясущимся от смеха брюхом хозяина дома.

— Дорогу ты хорошо знаешь, так что извини, провожать не буду, а вернусь к своему завтраку. Кстати, хочешь блинчиков?

— Нет, спасибо, я уже поел.

Неспешной походкой бронтозавра Робсон удалился на кухню, а Джем, прыгая через две ступеньки сразу, бросился в комнату Лори.

Тихо гудел компьютер. Лори — в пижаме, непричесанный — не сводил глаз с экрана.

— В конце концов ты просто ослепнешь, — заявил Джем, входя в комнату.

— Знаешь, что такое квадратный корень числа 25 354?

— Понятия не имею…

— Квадратный корень числа 25 354 равен сумме цифр, составляющих дату рождения Сибиллы Дженингс, умноженный на сумму цифр даты полнолуния в этом месяце.

— Класс! И что с того?

Лори устало повернулся к Джему:

— А то, что Джимми говорит, что число 25 354 — это число семейки Мартинов.

Джем постарался сдержать охватившее его раздражение. Ну угораздило же Лори спятить именно в такой момент!

— Послушай, Лори: компьютеры не разговаривают; они только обрабатывают информацию и проделывают заданные им операции, только и всего.

— Да, пока что дело обстоит именно так. Кстати, Джимми объяснил, почему ты мне не веришь: в твоих цифровых данных присутствует число скептицизма.

— То есть?

— Тройка.

Джем склонился к Лори:

— Лори, ты хочешь сказать, что эта куча японской пластмассы способна разговаривать с тобой обо мне?

Он помахал рукой перед экраном и, внезапно изменив голос, произнес:

— Привет, о достопочтенный Кисекисету!

Затем выждал некоторое время в надежде на то, что экран вдруг мигнет ему в ответ или хотя бы ехидно выдаст какую-нибудь надпись типа: «Здравствуй, Джем». Однако ничего подобного не произошло. И Джем вздохнул — уже куда спокойнее. Лори выглядел очень расстроенным. Он встал и пошел переодеваться.

— Ты пугаешь его. Потому что вечно над ним насмехаешься.

Джем предпочел не возражать. Лори всегда был несколько склонен к мистике, это пройдет само собой — нужно только немного подождать. И он растянулся на кровати, дожидаясь, когда Лори натянет шорты и футболку и попытается расчесать свою спутанную шевелюру.

— Я готов, — сказал Лори, доставая бейсбольную биту. По субботам они всегда немножко играли в бейсбол, дабы выглядеть настоящими американскими мальчишками — как в кино. Джем поднялся, и они спустились по лестнице.

— Подожди минутку, я сбегаю за каскеткой!

Лори исчез в прачечной. Джем остался один в коридоре возле маленькой двери, ведущей в погреб. Оттуда доносились какие-то неясные звуки. Он прислушался. Чей-то плач… Да, плач, чьи-то сдавленные рыдания… Затем — тягучий голос миссис Робсон: «Я не могу так больше, Тоби, не могу…»; и — глухой голос Тоби Робсона: «Но назад вернуться невозможно, Тельма; мы никогда не сможем вернуться назад!»

Вот черт! Похоже, родители Лори и в самом деле собираются развестись? Хорошего мало, если так и случится. Тут внезапно совсем рядом с ним возник Лори, торжествующе размахивая каскеткой с вмонтированным в козырек крошечным радиоприемником.

— Вот так, приятель! Теперь мы с тобой будем постоянно в курсе всех новостей.

Спеша как можно скорее выйти из дома, чтобы Лори ненароком не услышал того, о чем говорят его родители, Джем изобразил на лице улыбку и быстро бросился на улицу, толкая Лори перед собой. Жара стояла невыносимая. Воздух дрожал так, что казалось, будто станция обслуживания Дака пляшет на бетонной площадке. Там, прислонившись к стене возле стоянки, стоял этот здоровенный мешок дерьма — Чеви Алонсо; он лениво переговаривался со своим приятелем — Б. 2, таким же точно засранцем. Они явно старались всячески привлечь всеобщее внимание, пытаясь изобразить из себя этаких «крутых» парней: татуировки, бритые головы. Лори с Джемом изо всех сил старались ни в коем случае не встретиться с ними взглядом: эти идиоты на что угодно способны. Например, «шутки ради» гнать их вдоль шоссе пинками своих остроносых ботинок со скошенными каблуками; нет, такие номера ребятам были вовсе не по вкусу.

Большой зеленый автобус с кондиционером, следующий из Гэллопа, величественно затормозил возле старенькой проржавевшей таблички с указанием остановки. Ему еще предстояло ехать, а точнее, тащиться аж до Сиудад-Хуарес, что по ту сторону границы. При виде него невольно хотелось забраться внутрь и месяцами подряд, ничего не делая, глядеть на проносящийся за окнами пейзаж — будучи этаким типом в старой потертой джинсовой куртке, с реденькой бородкой и бутылкой виски в кармане. А еще — с коробком тех спичек, которые можно зажигать о подошву сапога или о стену какой-нибудь мексиканской таверны.

Автобус уехал. Вместо него на шоссе осталась лишь какая-то девушка; покачивая бедрами, с чемоданом в руке, она вышагивала вдоль дороги. На ней были джинсы в обтяжку, ярко-красная футболка и холщовые туфли на высоких каблуках, веревочки которых были обвязаны вокруг щиколоток. Светлые кудряшки развевались на ветру. Прервав то невнятное бурчание, что заменяло им разговор, Чеви Алонсо и Б. 2 дружно обернулись и многозначительно присвистнули. Девушка, нисколько не прибавив шагу, лишь в знак примирения спокойно подняла над головой тонкий пальчик.

— Как ты думаешь: это новое воплощение в жизни Мэрилин Монро? — шепнул Лори на ухо Джему.

Девушка не спеша дошла до станции обслуживания Дака и свернула в сторону застекленной конторки, возле которой стоял автомат с напитками. Джем и Лори будто онемели, не зная, что и сказать. Если эта девушка — всего лишь сон, то это чертовски интересный сон! Даже не взглянув на Дака, склонившегося над мотором какого-то фургончика, она опустила в автомат монетку, получила банку как следует охлажденного апельсинового напитка и принялась не спеша, но с явным наслаждением его пить.

Джем и Лори, стоявшие по другую сторону шоссе, напрочь забыли не только о бейсболе, но даже о Сибилле Дженингс. Чеви Алонсо яростно чесал у себя в промежности, а Б. 2 смеялся, словно идиот, демонстрируя при этом полный набор гнилых зубов. Девушка выбросила пустую банку в мусорный бачок и двинулась дальше. А поскольку по пути ей попался с увлечением копавшийся в моторе наполовину торчавший из-под капота машины Дак, она посмотрела на него, а затем похлопала его по плечу. Джем и Лори видели, как он — с совершенно ошеломленным видом — выпрямился. Девушка что-то у него спросила. Дак, похоже, призадумался на некоторое время, затем указал ей на въезд в город, расположенный метрах в ста от станции.

— Она ищет мотель, — высказал предположение Лори.

Девушка поблагодарила Дака и пошла в указанном ей направлении, покачивая весьма аппетитными бедрами; футболка плотно обтягивала верхнюю часть ее тела, и было заметно, что она без лифчика. А Дак — кто бы мог подумать? — завороженно смотрел ей вслед, теребя в руках какую-то старую промасленную тряпку.

— Ты только взгляни на Дака: в кои-то веки на нормального человека стал похож! — воскликнул Джем, толкнув Лори локтем в бок.

Огромный дизельный грузовик, на сверкающем боку которого был изображен Кристофер Ли, с налитыми кровью глазами преследовавший какую-то блондинку, с оглушительным шумом проехал мимо мальчиков, окутав их удушающим облаком грязно-желтой пыли. Все очарование как рукой сняло. Джексонвилль вновь стал забытой провинциальной дырой, Чеви и Б. 2 — двумя жалкими деревенскими придурками, девушка — самой обычной приезжей, а Дак — неизлечимым идиотом.

Джем слегка взмахнул зажатой в руке битой:

— Так идем или нет? Мне еще целую кучу покупок нужно сделать для старика.

И они беззаботно пустились бегом, счастливые тем, что этот свободный от занятий день, благоухавший запахом жасмина, предвещал быть просто великолепным, — нисколько не подозревая о том, что последующие дни обернутся для них совсем иначе.

Льюис поправил на лице маску и выдвинул ящик с останками Сибиллы Дженингс. Уцелевший глаз девушки был открыт и пристально смотрел на него. Льюис намеревался проверить кое-что в полости живота. Ведь вполне возможно, что внутренности оттуда были вырваны с целью скрыть начальную стадию беременности… Зазвонил телефон. Ворча, доктор задвинул ящик назад, да так резко, что создалось впечатление, будто бы Сибилла покачала головой. Просто ужасно, что Стэна нет и все приходится делать самому! Он снял трубку:

— Доктор Льюис слушает.

— Простите? — переспросил собеседник на другом конце провода.

— Доктор Льюис слушает, — повторил он погромче, внезапно осознав, что голос его звучит слишком глухо.

Ощущение было такое, словно губы у него вдруг стали картонными. Язык еле ворочается, пищеварение плохое — машинально отметил он, словно пытаясь поставить диагноз.

— Простите, доктор, вас плохо слышно, — произнес голос в трубке.

— С кем я разговариваю?

— Гарри Боунз, из лаборатории Альбукерка; я тут уже немножко посмотрел присланную вами сперму.

— А, здравствуйте, Гарри; ну и что новенького скажете по этому поводу?

— Это не сперма.

— Что?

Снова такое ощущение, будто рот набит ватой. В трубке — очень взволнованно — вновь зазвучал голос Боунза:

— Во всяком случае, таковой она уже не является.

— Объясните же толком…

Льюис начал нервничать. Он сильно вспотел. И уже размышлял о том, не подцепил ли он где-нибудь этакий «славненький» летний грипп.