Брижит Обер – Четыре сына доктора Марча (страница 7)

Смешно: с тех пор, как я узнала, что с отъездом ничего не получится, то вроде бы и смирилась. В судьбу я не верю, но, может статься, это и есть моя судьба — разоблачить этого чокнутого. А потом что с ним делать? Убить? Убить не смогу. Но может быть, придется… Сейчас возьму сигарету и спущусь вниз прикурить.

Дневник убийцы

Вот, значит, как — толстуха Джини все еще здесь. Как же, должно быть, она любит нас. Я-то думал, что она окажется похитрее и уберется отсюда. Ан нет. Осталась. Наверное, боится, что все фараоны страны бросятся в погоню за ее задницей. А поскольку задница у нее необъятная, упустить ее у них нет ни малейшего риска. Но подумала ли она о том, что они с таким же успехом могут прийти за ней сюда? И спокойненько сцапать ее. И вообще, кто стал бы ее защищать? Достаточно было бы отослать газетную вырезку… Но кто это сделает? Здесь живут хорошие мальчики. И некая очень гадкая Джини…

А помимо того, мой дневник, идет снег. Красивый белый снег, похожий на бороду Деда Мороза… обожаю подарки. Буду в восторге, если Шэрон станет моим рождественским подарком.

Сегодня со мной случилось головокружение. Впервые. Я лежал и думал обо всем этом — о Карен, девице в Демберри. А потом встал, чтобы взять пуловер, и у меня закружилась голова, все вокруг завертелось. Вцепился в кровать, и все прошло. Но мне это не нравится. Такой сильный парень, как я, уверенный в себе, да что там — профессионал, не может позволить себе какие-то девичьи недомогания.

Теперь шпион доволен — примется подсматривать за моими недомоганиями. Видишь, шпион, я забочусь о тебе. Но поскольку я знаю, что ты ничего не сможешь со мной сделать, что никто ничего со мной не сможет сделать, то не вижу оснований что-либо от тебя скрывать…

Я люблю тебя, шпион, я так люблю тебя — ты каждый день, укрывшись здесь, в маминой комнате, зарывшись носом в ее юбки, усердно читаешь мои записи, читаешь быстро-быстро, шпион ты поганый, а пока читаешь — сейчас, теперь — опустив голову, я поднимаюсь по лестнице… И не с пустыми руками, знаешь ли… Я подхожу к двери, а ты оглядываешься так резко, что чуть не сворачиваешь сам себе башку, и теперь ты уже не сможешь читать дальше… Прочь отсюда, прочь!

Клянусь, я убью тебя. Когда мне надоест играть с тобой, я тебя убью. Найду что-нибудь такое, от чего тебе будет больно, по-настоящему очень больно, потому что ты посмел посягнуть на меня. Надо быть безумцем, чтобы посягать на меня.

А пока подскажу тебе кое-какие улики. Хорошенькие косвенные улики, совсем свеженькие, — тебе будет что обсасывать, сидя у себя в комнате. Кстати, твоя комната хорошо запирается на ключ? Ха-ха-ха! Как тебе мой бумажный смех? Вот еще очень важный признак: я — единственный из нас, кто любит репу. Привет!

Дневник Джини

Сегодня днем думала — со страху помру. Гаденыш написал, что поднимается по лестнице, и на какой-то миг я в это поверила. Поверила, что обернусь — и увижу блеск топора; его я боюсь больше всего: представляю, на что я буду похожа, расколотая топором надвое!

Ягненок с пряностями и рисом у меня пригорел, ну и прекрасно: есть больше было нечего, доктор пришел в ярость. Видели бы вы их рожи! Только что заходила к Старушке — они-то уехали. Пришла и говорю: «Может, вечером репу приготовить?»

Она как-то странно на меня посмотрела. Может, потому, что от меня немножко пахло вином, не знаю. «Репу? Что за странная мысль! — сказала она, глядя на меня исподлобья. — Вы что, хотите похудеть, поэтому вас тянет на такой рацион?» — «Нет, просто у меня дома ее часто готовили, и братья ее просто обожали, мадам», — ответила я, скроив самую глуповатую физиономию.

Она вежливо улыбнулась — приторно-лицемерной улыбкой, от которой у меня спина похолодела: «Сыновья ее не любят». — «Ни один?» — «Ни один. Никогда было не заставить и куска проглотить!» И она вновь принялась вязать очередной кошмар — на сей раз сине-желтого цвета. (Для Старка.) Вывод: мальчишка надо мной издевается. Утешительная новость.

Позвонила на вокзал: по-прежнему ничего. В любом случае вот-вот начнется метель. Думаете, это меня сколько-нибудь удивляет? Спокойной ночи. Надоело мне все это.

Но что он имел в виду, когда писал про эту дурацкую репу? Может, символ какой-то? «У больного в бессознательном состоянии репа символизирует вялый пенис отца, которого он страстно любит, — именно поэтому он и убивает бедняжек, которых подозревает в том, что они использовали его, обкрадывая таким образом мать». В широком смысле репа символизирует мужчин, а значит, чокнутый, который не чокнутый, — гомосексуалист, доктор Кнок[1]; браво, Джини, книжка тебе и впрямь помогает. Нынче вечером я ее дочитала.

Нужно бы купить другую.

Дневник убийцы

Здраствуй, Джини.

Ты мне снилась.

И то, что ты делала, выглядело не слишком невинно.

тебе должно быть стыдно.

Шлюха.

Шлюха, шлюха, шлюха. Я взвинчен. Мне жарко. И не стоит пытаться перехитрить меня в этой игре, слышишь, Джини? Слышишь, сукина дочь? Думаешь, я не знаю, чем занималась твоя матушка? Не стоит недооценивать меня, Джини. Мне не двенадцать лет, знаешь ли. Я — мужчина. Настоящий мужчина. И я покажу тебе, что за этим стоит, шлюха ты претенциозная. Папа всегда говорил, что некоторых шлюх следовало бы пороть кнутом. А где кнут, там и топор, — а? Таких, как Карен. И остальные.

Я обливаюсь потом, он капает на бумагу — не подумай, что это слезы. Я никогда не плачу. Мне некогда плакать. Слишком много дел. Столько шлюх, которыми пора заняться. Я сейчас все время говорю грубые слова, и мне это нравится, даже если это и плохо. В деревне, когда люди со мной заговаривают, я улыбаюсь, но в голове у меня кишат очень грязные, грубые слова, а они об этом не знают.

Я не Марк. И не Кларк. Не Старк. И не Джек. Я не знаю, кто я. Не знаю, поняла?

Но репу я очень люблю.

Дневник Джини

А если это и в самом деле так? Если он и вправду не знает? Пишет дневник только тогда, когда крыша поедет? Когда не помнит, кто он. Знает, что он — один из них, но который? Поэтому и пишет. Надеется вспомнить. И понять наконец, кто он.

Звонят. Пойду открою.

Угадайте, кто это был? Фараоны. Задавали те же вопросы, что и в прошлом месяце. Похоже, кто-то кое-что видел. Тень той ночью на улице, в клетчатых брюках. (На данной стадии это не более чем тень.) У всех в округе есть клетчатые штаны, а расцветка, надо полагать, неизвестна. Но все же круг сужается. Думаю, его в конце концов поймают. О'кей, Джини, ты заслужила чашечку чаю с бренди. И почему бы не две?

Дневник убийцы

Мама сказала, что Шэрон приедет через три дня. Папа уехал с Джини, ей понадобилось в книжный магазин. Валит снег. Хочется раздавить что-нибудь руками. Кулаки у меня сильные. Животных я могу убивать голыми руками. Даже собак. Например, собаку Франклинов. Паршивая собака, все время лает. Я проломил ей череп. Я очень сильный. Точно такой же сильный, как Кларк, — дорогой шпион, я про тебя не забыл. Красивый и сильный.

А как там насчет репы?

Пить хочется. Такое ощущение, что язык раздувается и вот-вот задушит меня. Приходится все время сидеть с приоткрытым ртом. Сегодня ночью я сходил под себя. Проснулся оттого, что было мокро, быстро поменял простыню. Теперь она лежит в одной куче с остальными, но, если тебе это доставит удовольствие, можешь все-таки порыться в корзине с грязным бельем…

Ведь это — признак натуры чувствительной, не так ли? Как у Джека, например? Нервной артистической натуры, способной самым низким образом обмочить постель. Все из-за того, что я в данный момент устал, да еще этот распухший язык во рту — все время хочу пить и пью слишком много; но это касается только меня — слышишь, то, что я делаю, касается меня; а теми, кто придерживается иного мнения, я скоро займусь…

Мне снилась Шэрон.

Интересно, зачем ты ездила в деревню, Джини. Разве здесь, в тепле, тебе не лучше? Уехать совсем тебе все еще не хочется? Снег валит так, что тело, я думаю, он покроет часа за два. Белая кучка на дороге. Из которой торчат каблуки-шпильки… Так красиво получится. И на голове белого трупика будет тихо замерзать лужица мочи… Интересно, почему я по-прежнему оставляю тебя здесь, дорогой дневничок, слишком что-то я добр к шпионам.

Дневник Джини

Много нового. Во-первых, я купила книгу о психопатах. Доктор спросил, что мне понадобилось в деревне. «Купить пару детективов». Он процедил сквозь зубы: «Вы читаете подобную ахинею?» — «Да, время от времени, чтобы расслабиться». Нет, но что он лезет не в свое дело, свинья жирная? Конечно, я не могу ограничиться развлечениями вроде покупки трусиков в цветочек!

На улице хорошо — дышишь морозным воздухом, чувствуешь себя свежей; волей-неволей, несмотря на всю тяжесть своего положения, я повеселела.

4. УГРОЖАЮЩИЕ ВЫПАДЫ

Дневник Джини

Кажется, я начинаю улавливать тактику этого негодяя. Он собирается заставить меня подозревать их всех подряд, надеясь, что я запутаюсь, бегая по ложным следам.

Вновь и вновь думаю о тех недомоганиях, что случаются с ним все чаще. Дурной это признак, позволяющий предсказать кризисное состояние (Джини, девочка моя, ты выражаешься как университетский профессор), или, наоборот, хороший, из которого следует заключить, что он начинает сдавать? Эта жажда… Жажда крови, вот что это такое! Свежей крови. Думаю о той девчонке, которая вот-вот приедет, — о Шэрон. Он видел ее во сне. Вот если бы она взяла да и убила его. Большая, сильная девица — трах по кумполу кулаком…