Бринн Уивер – Тень на жатве (страница 18)
— Пустят, не волнуйся, — говорит он, его рука крепко держит меня за спину, не давая остановиться.
— У меня нет Нетфликса.
Ашен едва заметно смеется.
— Может быть, почитаешь книгу? Я знаю, где ее взять.
— Пожалуй, тебе стоит знать, что Уртур любит появляться без предупреждения и не очень любит гостей, — говорит Ашен, слегка улыбаясь.
Мы поднимаемся по ступенькам, и души, гремя цепями, открывают перед нами двери. Я пристально смотрю на ближайшего призрака, заставляя себя не отворачиваться. Его лицо лишено каких-либо выразительных черт. Тонкие губы, пергаментная кожа. Маленький нос. Клочья седых волос на круглой голове. Но глаза — электрически-голубые, окруженные дымкой. Он смотрит на меня и словно узнает. Следит за мной, пока я переступаю порог, наблюдая, пока двери не закрываются.
— Да, — говорит он, пока мы проходим через вестибюль, низкий потолок давит на нас тяжестью своей темноты.
— Я не знаю.
Я резко останавливаюсь, и Ашен тоже, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
Ашен долго и молча смотрит на закрытую дверь. Слышно лишь, как мерцает пламя свечи за черным стеклом бра на стене.
— Нет, не знаю, — отвечает он, опуская на меня взгляд. Он убирает руку с моей спины. Я хмурю брови, перевожу взгляд с него на дверь и обратно. Пытаюсь найти повод для злости. Но вижу лишь печаль и вину, скрытые под слоями времени. И грусть.
Отворачиваюсь и иду к внутренним дверям, за дымчатым стеклом которых что-то подсвечивается. Я хочу поскорее покончить со всем и уйти отсюда. Хочу быть где угодно, только не здесь.
Я открываю дверь и замираю. Словно молния пронзает мои вены. Дыхание перехватывает не из-за размеров комнаты. Не из-за рядов древних книг, заполняющих полки до самого потолка. И даже не из-за душ, блуждающих в тенях.
А из-за трех черных мраморных плит, на которых золотыми нитями выгравированы имена.
На центральной плите – «Дом Урбигу».
Под названием Дома написано – «Жатва».
Первое имя в списке – Эмбер.
Пятое имя после нее – Аглаопа.
Эмбер похитила душу моей сестры.
И я за это убила не того Жнеца.
ГЛАВА 16
Черт подери.
Это не очень хорошо. Совсем не хорошо.
Начнем с того, что теперь я понимаю, почему Жнецы так рассержены. Хотя, они бы все равно злились, ведь я убила одного из них. Но убить случайно не того – это уже совсем плохо. В свою защиту скажу, я действительно верила, что это тот, кто шнырял возле Анфемоэссы, когда я вернулась на остров. У него был меч, которым убили Аглаопу, и заклинание от Сарно в обмен на свободу. Тот Жнец выглядел подозрительно, когда я увидела, как он рыскает в доме Аглаопы, поэтому мой вывод казался логичным.
...Ну, простите...
Наверное, поэтому Эмбер меня узнала. Если это она всадила нож в спину Аглаопе. Я даже не видела, кто это сделал, я только увидела серебряный меч, охваченный адским пламенем, пронзающий грудь Аглаопы. Я видела только страх в ее глазах. Не за себя, а за меня. Но даже узнав, что это сделала Эмбер, я все равно не понимаю, чего она хочет. А она точно чего-то хочет. Иначе она бы меня прикончила, как только увидела в Доме Урбигу.
Что еще хуже, так это то, что я, возможно, должна убить Эмбер, даже если она сестра Ашена. И, хочу я этого или нет, он мне нравится все больше. Конечно, все это очень сложно, учитывая, что я почти каждый день вру ему о том, кто я есть на самом деле. И это дурацкое заклинание, которое нас связало, тоже не помогает. И еще есть такая мелочь, что я как бы мертва, но на самом деле жива, что делает меня самым желанным трофеем для охотников на вампиров во всем мире. Не очень-то удобно, когда твой новый... приятель (ладно, «краш», но так… чуть-чуть) – каратель бессмертных. Короче говоря, убийство Эмбер будет воспринято очень и очень плохо.
Единственное, что немного обнадеживает, – это то, что я не узнаю ни одного из имен, перечисленных под записью об Ашене на камне. Тем не менее, на его счету почти в два раза больше душ, чем у кого-либо еще в Доме Урбигу.
— Да, наверное… — Ашен слегка морщится, переводя взгляд с моего лица на список имен под своим. — Если это утешит тебя, этот оборотень был настоящим мудаком, как ты любишь говорить, — говорит он, указывая на имя в середине списка. — Ты бы его ненавидела. Он выколол мне глаз и убил меня в мире живых.
— Он новичок. И он меня бесит.
Жнец тихо стонет и, легко коснувшись моей спины, направляет меня прочь от мраморных плит. В глубине души я хочу остаться, изучить имена, высеченные в камне. Узнать, кто отнял жизни у моих сестер, кто сразил друзей, врагов и тех, кого я когда-то любила. Но мой взгляд прикован к имени Аглаопы, пока мы не уходим.
Мы поворачиваем влево от вестибюля и поднимаемся по лестнице на второй этаж. Над входом табличка, лаконичное «EKIMMU», начертанное черным металлом.
Я отхожу от Ашена, словно ведомая невидимой силой, и приближаюсь к стене, вглядываясь в надпись. Под заголовком – имена моих сестер, тянущиеся бесконечной чередой: Гунура, Айя, Ламашту, Наная, Лигейя, Партенопа, Тельксиопа, Молпе, Аглаопа. И, в конце, мое имя: Леукосия. Каждое имя перечеркнуто черной или золотой линией.
Дыхание застревает в груди, словно дикий зверь в клетке. В голове – только то, что я потеряла. На сердце давит непосильная ноша воспоминаний, от которой не убежать.
Чувствую, как Ашен подходит ближе. Указываю на самое начало списка, прижимая к себе блокнот и ручку. Кровь бьется в висках, словно черный прилив, грозящий захлестнуть меня.
— Имена, зачеркнутые золотом, означают, что их души были собраны. Черным – тех, кто был убит иным способом: оборотнями, ведьмами, другими вампирами… Иногда и людьми. Имена без знаков принадлежат тем, кто, возможно, еще жив, хотя этот список неполный. Слишком много вампиров появилось в древние времена, чтобы отследить их всех. Но он постоянно обновляется.
Я рассматриваю имена под своим. Многие вычеркнуты, другие нет, и это немного успокаивает. Значит, кто-то еще жив. Например, Сора, которую я обратила, когда мы вместе сражались под знаменами Томоэ Годзэн. Если верить этой записи, она умудрилась прожить семьсот лет, хотя наверняка побывала в самой гуще каждой битвы.
— Это одна из вампиров, которую захватили, чтобы создать гибрида, — говорит Ашен, указывая на имя Айи. — Зара Сарган. Одна из немногих вампиров первого поколения, кто еще жив. И вот еще одна, — он перемещает руку ниже имени Молпе. — Арне Ларсен, вампир второго поколения, созданный в 1066 году могущественной вампиршей по имени Валентина. Она передала своим детям большую часть своей силы, но род с тех пор сильно ослаб.
Я чувствую, как взгляд Ашена останавливается на мне, но не поворачиваюсь. Продолжаю читать, размышляя о истории, словно пытаясь найти в ней ответы. Ищу знакомые фамилии. Ищу тех, кого в этом списке нет, и надеюсь, что они хорошо спрятались. Пытаюсь найти хоть что-то общее между мной и этими двумя, которых забрали, но ничего не вижу. Никаких зацепок.
— Где ты в этом списке, Лу? Ты здесь? — спрашивает Ашен, его голос тих и глубок, словно эхо из темной бездны.
Оборачиваюсь в его сторону и обратно к камню. Ашен делает шаг вперед, но не загораживает мне обзор. Чувствую исходящее от него тепло. Не смотрю ему в глаза, продолжаю буравить взглядом список, чтобы впечатать его в память.
— Ты знала Зару или Арне?
Я качаю головой.
— К какому поколению ты принадлежишь, Лу?
Я не двигаюсь, не отвечаю. Смотрю сквозь первые два поколения, идущие от моих сестер и меня. Почти все уничтожены, кроме Валентины и вампира, которого я создала в Риме, – Кассиана Аньелло. Я готова поспорить, что они в такой же опасности, как и я.
— Лу… — настаивает Ашен, приближаясь. Но я продолжаю рассматривать мрамор, перечитывая имена, словно это что-то изменит. — Кто тебя создал?
Я снова качаю головой. И это правда: я не знаю, кто меня создал. Я не помню родителей. Не помню ничего, кроме пробуждения на острове, на песке у моря. Словно меня вынесло на берег, и я всегда была такой, какая есть.